Против такого исполина, как морской остров-странник, даже брызги от его хода заставляли корабль Чжао Хая сильно качаться.
А уж если он шёл прямо на них, исход был один — корабль Чжао Хая разнесло бы в щепки.
Судя по всему, люди из секты Шанъюань и не думали уступать дорогу.
Увидев это, и Чжао Хай, и Чжоу Фэн переменились в лице.
Хоть секта Шанъюань и была первой великой сектой Мира Истинного Духа, секта Буюнь тоже не лыком шита. Буюнь могла уступить Шанъюань в чём-то, но это не значило, что её люди должны унижаться перед ними.
Даже будь Шанъюань первой сектой Мира Истинного Духа, она не могла заслонить собой всё небо. К тому же Буюнь входила в Союз демонического пути, а Шанъюань — в Союз праведного пути. Они и без того не ладили, так чего их бояться?
И ещё: люди Шанъюань не могли их не заметить.
Заметили — и всё равно шли прямо на них. Это был явный вызов.
Чжао Хай прищурился, холодно хмыкнул и взмыл в воздух. Затем попеременно ударил кулаками, и потоки энергии полетели к морскому острову-страннику.
Но эти потоки ударили не в сам остров, как можно было подумать, а в море перед ним, на изрядном расстоянии.
Главное — от этих ударов на поверхности моря начал медленно образовываться огромный водоворот.
Чем быстрее бил Чжао Хай, тем больше становился водоворот.
И тут морской остров-странник дошёл до этого водоворота.
Хоть из-за своих размеров он и не мог перевернуться от водоворота, тот всё же заставил его изменить направление.
Такому гиганту, как морской остров-странник, изменить курс очень трудно — для этого нужна долгая подготовка. Именно на это и рассчитывал Чжао Хай, создавая перед ним огромный водоворот. Так остров изменил направление, а быстро вернуть его обратно было невозможно.
И верно: морской остров-странник изменил курс. Хоть и немного, но для их корабля он уже не представлял угрозы.
И тут раздался голос:
— Кто это посмел изменить курс морского острова-странника нашей секты Шанъюань?
Чжао Хай взглянул в ту сторону и увидел на огромном острове группу культиваторов.
Их было больше тридцати. Главное — все они были культиваторами ступени Мгновенного перемещения.
Говорил культиватор в белом одеянии, стоявший на носу.
Он был в одеянии культиватора, но выглядел весьма утончённо. В то же время от него исходила учёная надменность, будто лишь он один был человеком культуры, а все прочие — неграмотными мужланами.
Эта надменность шла из самой глубины, не была наигранной.
Говорил именно он. Сейчас он пристально смотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай завис в воздухе и, глядя на него, произнёс низким голосом:
— Раз морской остров-странник вашей секты не смотрит, куда идёт, мне пришлось его развернуть.
Слова Чжао Хая были весьма нелюбезны.
«Не смотрит, куда идёт» — значит, те, кто им управляет, не смотрят. «Развернуть» — значит, обращаться с островом как со скотиной.
Иными словами, он окольным путём обозвал культиваторов Шанъюань скотиной.
Тот культиватор Шанъюань не мог не понять смысла.
Он взглянул на Чжао Хая и холодно хмыкнул:
— Острый на язык. Спускайся!
Он взмахнул рукой, словно кистью, и в пустоте вывел иероглиф «падать».
Едва иероглиф был написан, как устремился к Чжао Хаю.
Чжао Хай вдруг ощутил, что давление вокруг разом возросло. А от моря будто поднялась сила, тянувшая его вниз.
Чжао Хай холодно хмыкнул.
От него вдруг изошёл огромный кровавый лотос. Лотос опустился ему под ноги. Чжао Хай встал на него.
Одновременно давление вокруг ослабло. И давление, и тяга исчезли.
Люди на морском острове, увидев кровавый лотос, опешили.
Главарь культиваторов Шанъюань холодно хмыкнул:
— Так это лжемонах из секты Буюнь. Недаром так нагл.
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— В наглости я вам не чета. Даже не спросив, кто мы, идёте на таран. Ну и самоуверенность.
Тот взглянул на Чжао Хая и холодно хмыкнул:
— Это потому, что вы встали у нас на пути. Хочу спросить: кто дал тебе смелость изменить курс нашего морского острова-странника?
— Ха-ха-ха, смелость не дают другие. У меня есть сила, потому есть и смелость. Что, есть возражения? — Чжао Хай расхохотался.
Тот опешил.
Затем на его лице вдруг появилась улыбка. Он тихо усмехнулся:
— Занятно. Давно никто не смел так со мной говорить. Смелости у тебя немало.
Чжао Хай, услышав, что тот назвался, опешил. Затем взглянул на него:
— Ли Цзюньюнь? Ты — Учёный Истинного Слова Ли Цзюньюнь из секты Шанъюань?
Ли Цзюньюнь был в Мире Истинного Духа довольно известен.
Он был гением секты Шанъюань: вступил в неё всего около сорока лет назад и уже стал мастером ступени Мгновенного перемещения. К тому же он изучал особое боевое искусство секты Шанъюань — Путь Истинного Слова. Потому и получил прозвище Учёный Истинного Слова.
Ли Цзюньюнь, увидев реакцию Чжао Хая, исполнился самодовольства. Он произнёс низким голосом:
— Именно так. Назови себя. Кто из секты Буюнь почтил нас своим присутствием?
Чжао Хай взглянул на Ли Цзюньюня и произнёс низким голосом:
— Чжао Лин из секты Буюнь приветствует тебя.
Ли Цзюньюнь покачал головой:
— Чжао Лин? Не слышал. Теперь скажи, зачем ты своевольно изменил курс нашего морского острова-странника. Признаёшь вину?
— Ха-ха-ха, вину? Какую вину? Я хочу спросить: зачем ты без причины хотел потопить мой корабль? Признаёшь вину?
— Наглец! Ты смеешь требовать ответа с меня? Не знаешь ни смерти, ни жизни.
Ли Цзюньюнь разъярился. Он холодно взглянул на Чжао Хая и произнёс низким голосом.
Чжао Хай холодно произнёс:
— Почему только ты можешь требовать ответа с меня, а я с тебя — нет?
— Я хочу спросить: я не из секты Шанъюань, по какому праву ты требуешь с меня ответа?
— Раз ты можешь, то и я могу.
Тут взлетели Чжоу Фэн и остальные, встали рядом с Чжао Хаем, недобро глядя на Ли Цзюньюня.
Ли Цзюньюнь ничуть не испугался. Он холодно взглянул на них:
— Выходит, признавать вину не собираешься? Тогда не пеняй.
Он махнул рукой. Культиваторы Шанъюань за его спиной взлетели и окружили Чжао Хая и остальных.
Ли Цзюньюнь тоже взлетел и остановился перед Чжао Хаем.
Чжоу Фэн и остальные повернули руки, извлекая оружие.
Бой готов был вот-вот вспыхнуть.
Чжао Хай холодно взглянул на Ли Цзюньюня:
— Похоже, ты не успокоишься, пока не добьёшься своего? Но если мы и впрямь схлестнёмся, ваши потери тоже будут немалыми.
— У меня есть предложение. Не желаешь выслушать?
Ли Цзюньюнь взглянул на него:
— Говори!
Чжао Хай взглянул на него:
— Прими три моих удара. Выдержишь три удара без раны — я признаю вину и даже пойду с тобой в секту Шанъюань.
— Но если не выдержишь...
Он холодно взглянул на Ли Цзюньюня.
Ли Цзюньюнь, услышав это, потемнел от ярости.
Он не думал, что Чжао Хай сделает такое предложение. Он ведь ключевой ученик секты Шанъюань, а выходит, будто он и трёх ударов не выдержит.
Это было оскорбление. Как не злиться?
Ли Цзюньюнь потемневшим лицом смотрел на Чжао Хая. Помолчав, он вздохнул:
— Если я не выдержу твоих трёх ударов, сегодня я отпущу вас.
Услышав это, Чжао Хай расхохотался.
Он взглянул на Ли Цзюньюня:
— Если не ошибаюсь, ты сильнейший среди них? Если даже ты не выдержишь трёх моих ударов, выдержат ли остальные?
— Мне ещё нужно, чтобы ты отпускал меня? Ты, часом, не от ярости помутился?
Ли Цзюньюнь холодно усмехнулся:
— Ты слишком невежествен. Разве не знаешь о великой формации сбора силы нашей секты Шанъюань?
— Она собирает силу всех присутствующих для удара. Даже будь ты силён, не выдержишь совместного удара стольких людей.
— Если ты и впрямь одолеешь меня, сегодняшнее дело будет закрыто, я не стану вас преследовать и отпущу.
Чжао Хай взглянул на Ли Цзюньюня.
Он, конечно, слышал об этой формации — одной из известных формаций секты Шанъюань.
Она и впрямь собирает силу всех для удара. Причём удар особый: сила всех собирается в одном человеке, давая ему мощь десятков людей, но без потери гибкости.
Вот что было самым страшным.
Ли Цзюньюнь тоже холодно смотрел на Чжао Хая. Хоть он и не верил, что не выдержит трёх ударов, он был из секты Шанъюань, великой секты праведного пути, и должен был держать лицо, чтобы не говорили, будто Шанъюань только давит силой.
На деле, по мнению Чжао Хая, эти типы из Шанъюань явно хотели «и блудницей быть, и праведницей прослыть» — добра не жди.
Но именно потому, что он это видел, Чжао Хай и предложил такое пари.
Он ясно понимал: сейчас не время насмерть ссориться с сектой Шанъюань.
(Конец главы)