Бай Хувэй смотрел на Чжао Хая.
Он знал: Чжао Хай и вправду хочет создать силу.
Иначе не стал бы задумываться о больших магических инструментах.
— Брат Чжао, если мы собираемся создать силу, нужно дать ей имя, — произнёс низким голосом Бай Хувэй. — Как ты думаешь, как её назвать?
Чжао Хай подумал и сказал:
— Эту силу предложил создать я, но и вы её основатели. Думаю, давайте сегодня побратаемся. Вчетвером. А силу назовём — Союз Четырёх Праведников. Как вам?
Бай Хувэй сначала опешил, а затем расхохотался.
— Хорошо, хорошо, хорошо! Союз Четырёх Праведников — отличное имя. Побрататься с таким мастером, как брат Чжао, — для нас счастье. И возражать тут нечего.
Сяо Юэфэн и Призрачная Лиса тоже кивнули.
Видя, что все трое согласны, Чжао Хай сказал:
— Хорошо, раз трое согласны, тем лучше. Не нужно пышных церемоний. Прямо здесь, в этой комнате, просто воздадим почести небу и земле. Как вы на это смотрите?
Бай Хувэй кивнул и произнёс низким голосом:
— Побрататься — это одно, но не нужно расставлять всех по возрасту. Я предлагаю так: брат Чжао — старший, я второй, старина Сяо — третий, а Призрачная Лиса — младшая сестра. Как вам?
Чжао Хай хотел было возразить, но раз все трое согласились, он ничего не сказал.
Они совершили обряд прямо в гостиной — просто воздали почести небу и земле и произнесли клятву побратимства.
Обряд был простым, но всё же состоялся.
Когда они вновь уселись, отношения между ними были уже совсем иными.
Практики придают большое значение узам побратимства.
Побратимы — не то же самое, что собратья по секте.
Собратья по секте порой ссорятся из-за мелкой выгоды.
Побратимы же — это чаще всего те, кто, странствуя самостоятельно, встретил людей схожего нрава и породнился с ними, нося разные фамилии.
Схожие характеры — меньше поводов для ссор.
Многие практики доверяют побратимам больше, чем собратьям по секте.
Чжао Хай взглянул на троих и произнёс низким голосом:
— Второй брат, третий брат, в последнее время придётся вам потрудиться. Свяжитесь с практиками, чьё положение схоже с нашим. Скажите им, что мы создали Союз Четырёх Праведников.
Бай Хувэй и Сяо Юэфэн кивнули.
Чжао Хай взглянул на Призрачную Лису и с улыбкой сказал:
— Младшая сестра, я прежде и не знал, что твоя фамилия Ху. Ху Мэнъинь — красивое имя. Но неважно, какая у тебя фамилия, ты всё равно наша младшая сестра. А вот связываться с людьми тебе не стоит. Стоит тебе пойти и спросить — и я ручаюсь, все захотят вступить в Союз Четырёх Праведников. Хе-хе, но я также боюсь, что у тех людей на уме будет вовсе не Союз.
Бай Хувэй и Сяо Юэфэн расхохотались.
Они тоже согласились.
Если бы Ху Мэнъинь пошла спрашивать, то все, кого она спросила бы, наверняка захотели бы вступить в Союз Четырёх Праведников.
Ради её красоты тоже вступили бы.
Но, как и сказал Чжао Хай, такие люди — самые ненадёжные.
Ху Мэнъинь покраснела и с укором произнесла:
— Старший брат, ты самый несерьёзный.
Чжао Хай усмехнулся:
— Я говорю правду. Потому приглашать людей в Союз Четырёх Праведников должна не ты. У тебя другое дело — разузнать о больших магических инструментах. Во всех аукционных домах, во всех крупных силах, даже в плоскостях, где их создают, — всюду постарайся разузнать. Посмотри, не согласится ли кто продать большой магический инструмент. Если найдётся такой — отлично. Но запомни главное правило: твоя безопасность прежде всего.
Ху Мэнъинь опешила, затем кивнула:
— Да, будь покоен, старший брат, я знаю, что делать.
Чжао Хай кивнул и произнёс низким голосом:
— Большие магические инструменты в Пустотном мире имеют огромное значение. Если ты станешь расспрашивать неосторожно, это непременно привлечёт внимание. И тогда, чего доброго, кто-то захочет тебе навредить. Потому будь предельно осторожна. При первой же опасности — уходи. Поняла?
Ху Мэнъинь кивнула.
Бай Хувэй, опасаясь, что она не понимает всей серьёзности, сказал:
— Младшая сестра, старший брат прав. Это дело нешуточное. Оно касается не только твоей жизни, но и судьбы всего нашего Союза Четырёх Праведников. Ты должна быть осторожна, осторожна и ещё раз осторожна. Поняла?
Ху Мэнъинь кивнула:
— Да, поняла. Будьте покойны, старший и второй братья. Если что-то случится, я тотчас уйду.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, что понимаешь. Кстати, вот три верительные таблички, возьмите. Если случится настоящая беда, раздавите табличку. Я тотчас узнаю ваши координаты и сразу приду на помощь.
Чжао Хай достал три железные таблички с Люинем.
На вид неказистые, но с немалыми возможностями.
Если с ними и вправду случится беда, он непременно придёт на помощь первым же мигом.
Трое взяли таблички и взглянули на них.
На лицевой стороне — иероглиф «лин», на обратной — магическая формация.
В формациях они разбирались мало, потому ничего не поняли, но расспрашивать не стали и убрали таблички.
Видя, что они спрятали таблички, Чжао Хай сказал:
— Хорошо, идите отдыхать. А затем принимайтесь за порученное. Мне ещё предстоит провести несколько специальных выступлений. Как закончу — стану свободен.
Бай Хувэй взглянул на Чжао Хая:
— Старший брат, ты и вправду будешь проводить эти специальные выступления? Они непросты. Если ты победишь, Помост жизни и смерти понесёт немалые убытки. Разве Помост позволит тебе так просто победить?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— За это не беспокойтесь. Помост не станет мешать. Вы не знаете, но люди с Помоста давно хотели со мной разделаться. Однако потом один высокий управляющий с Помоста проникся ко мне расположением. Это старик Тан, который прежде привёл вас ко мне. Он хочет привлечь меня на Помост. Эти пятьдесят боёв — моё испытание при вступлении. Стоит мне одержать пятьдесят побед, и я стану легендарным хозяином помоста, а значит, смогу вступить на Помост жизни и смерти.
Бай Хувэй, услышав это, всё же нахмурился:
— Старший брат, а это надёжно? Не может ли это быть уловкой Помоста?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Не беспокойтесь. Ручаюсь, это не уловка. Я уже договорился со стариком Таном. В последнем бою я выйду против практика ступени Алмазного тела. Тогда, полагаю, никто не поставит на меня. Все поставят на победу практика ступени Алмазного тела. А если я выиграю, Помост не только не понесёт убытки, напротив, может хорошо заработать. Скажите, станут ли после этого люди с Помоста меня винить?
Бай Хувэй и его спутники были поражены.
Ху Мэнъинь воскликнула:
— Старший брат, нельзя! Ты силён, но ступень Алмазного тела и ступень Мгновенного перемещения — это всё же разные ступени. Разницу в ступенях не так просто восполнить. Старший брат, не делай этого. Это слишком опасно.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Полно, не нужно так волноваться. Практиков ступени Алмазного тела я тоже убивал. Не беспокойтесь, со мной ничего не случится. Идите, отдохните.
Услышав это, Бай Хувэй и его спутники не знали, как его отговаривать.
Раз Чжао Хай решил, уговоры вряд ли помогут.
Им оставалось лишь отвесить поклон и уйти.
Чжао Хай смотрел им вслед и слегка улыбался.
Он видел: все трое — люди с характером.
Иначе Бай Хувэй не стал бы сражаться с ним в человеческом облике.
Сяо Юэфэн не стал бы заключать с ним пари.
А Ху Мэнъинь не заступилась бы за Красногривого Быка, которого сама не жаловала.
Такие люди, если уж не считают тебя другом, то никогда и не станут.
Но если признают другом — останутся им на всю жизнь.
При этом они ненавидят зло.
Если обнаружат, что ты их обманул, то не только перестанут считать другом, но и сочтут подлецом и больше не будут иметь с тобой дела.
Они любят заводить друзей.
Но стать их настоящим другом непросто.
Как Красногривый Бык и Быстроногий Олень.
Они были вместе немало времени и знали друг друга куда дольше, чем Чжао Хай.
И всё же те не стали им друзьями.
Для них Красногривый Бык и его товарищ были лишь временными союзниками, далеко не друзьями.
А Чжао Хай больше всего любил именно таких людей.
Ему нравилось с ними дружить.
Раз они относятся к нему искренне, он отвечает им тем же.
Хотя некоторые его тайны он не мог им открыть.
Но он мог им обещать: зла он им не желает.
Он может помочь им пройти дальше.
И этого достаточно.
Даже у лучших друзей есть друг от друга секреты.
Это совершенно нормально.
Потому Чжао Хай не считал, что поступает неправильно, не открывая тайны Бай Хувэю и его спутникам.
После ухода троих Чжао Хай скрылся в пространстве.
Лаура и остальные ждали его там.
Увидев, что он вошёл, они бросились навстречу.
Лаура посмотрела на Чжао Хая:
— Брат Хай, почему ты так заботишься об этой Ху Мэнъинь? Не хочешь ли и её к нам взять?
В голосе Лауры не было ни капли гнева, тем более ревности.
Честно говоря, их чувства к Чжао Хаю давно переросли обычную любовь между мужчиной и женщиной.
Теперь, если бы Чжао Хай взял ещё несколько женщин, Лаура и остальные не стали бы возражать.
(Конец главы)