Хотя Ван Цян уже решил вступить в Союз Четырёх Праведников, он прекрасно понимал могущество рода Ван.
Хотя на его уход и уход его матери никто не обратил бы внимания, Ван Цян не хотел доставлять союзу ни малейших хлопот. Чжао Хай обошёлся с ним с уважением, достойным мужа государственного масштаба, и он должен был ответить тем же. Потому Ван Цян никак не выказывал своих намерений, по-прежнему каждый день ходил на работу и терпел наказания Лю Хуна.
Он ждал.
Он ждал месяц.
Хотя Ван Цян не верил, что Чжао Хай сможет за месяц сделать его мать практиком ступени Мгновенного перемещения, он всё же лелеял последнюю надежду. Даже если не увидит, как мать станет практиком ступени Мгновенного перемещения, он будет доволен уже тем, что её здоровье поправится.
А Чжао Хай все эти дни был занят расспросами о том руднике.
Он хотел узнать, не собирается ли кто-нибудь его купить; а если кто-то составит конкуренцию, не знает ли тот чего-нибудь.
О невидимом железе знали немногие. Но именно поэтому те, кто знал, никому не расскажут. Они всеми способами постараются заполучить невидимое железо — как и Чжао Хай.
Чжао Хай велел Бай Хувэю разузнать, а также попросил Ван Цяна помочь выяснить, сколько людей претендует на рудник. Эта настойчивость Чжао Хая немало озадачила Бай Хувэя. Он не понимал, почему Чжао Хай так печётся о бедном руднике.
Дни шли за днями.
Госпожа Ван каждый день выпивала по флакону зелья, данного Чжао Хаем.
Поначалу она не придавала зелью значения. Но после первого флакона, поправившего здоровье, её мнение переменилось.
Зелья Чжао Хая оказались поистине чудодейственными.
Выпив первый флакон, она тотчас почувствовала, как в теле прибавилось жизненных сил. Прежние скрытые травмы зажили, она стала бодрее. Даже её культивация стабилизировалась.
Это открытие убедило госпожу Ван, что зелья Чжао Хая — воистину драгоценность. Потому, помимо приёма зелий, она принялась усердно совершенствоваться.
А больше всех радовался переменам в матери Ван Цян.
Он заметил, что волосы матери понемногу темнеют, кожа становится лучше, а сама она — всё моложе.
Через пять дней госпожа Ван выглядела лет на десять моложе. Прежде она походила на старуху, теперь — на женщину средних лет. Такой перемены не ожидали ни она сама, ни Ван Цян.
Но оба ещё сильнее прониклись благодарностью к Чжао Хаю.
И вот Чжао Хай вновь пришёл к ним.
Ван Цян проводил Чжао Хая в комнату. Бай Хувэй, увидев помолодевшую госпожу Ван, тоже изумился. Он не думал, что за несколько дней она так переменится. Бай Хувэй удивлённо взглянул на Чжао Хая.
Другие, может, и не знали, но Бай Хувэй прекрасно понимал: зелья, что принёс Чжао Хай, изготовил он сам. А прежде он не слыхал, чтобы кто-то делал такие зелья. Выходит, их, скорее всего, изобрёл сам Чжао Хай.
Это поразило его.
Впрочем, Бай Хувэй ничего не сказал. Он знал, что сейчас не время.
Чжао Хай тоже не обратил внимания на реакцию Бай Хувэя, а взглянул на госпожу Ван и кивнул:
— Тело госпожи уже почти приведено в порядок. Теперь можно принимать зелье и официально штурмовать ступень Мгновенного перемещения. Но должен предупредить: поскольку ваше тело было восстановлено зельями, при штурме ступени вас ждут сильные боли и даже некоторая опасность. Если вы согласны, я оставлю зелья. Если нет — не стану принуждать. И ещё: поскольку токсины из вашего тела выведены и тело поправлено, сейчас у вас есть целый юань срока жизни. Даже если вы не станете практиком ступени Мгновенного перемещения, у вас будет целый юань.
Госпожа Ван и Ван Цян, услышав это, опешили.
Ван Цян прежде не знал, сколько лет жизни осталось матери, но был уверен, что целого юаня у неё нет. Теперь Чжао Хай говорит, что у матери есть целый юань. И независимо от того, сможет ли она прорваться, Ван Цян будет счастлив и бесконечно благодарен Чжао Хаю.
А госпожа Ван была ещё взволнованнее.
Никто не знал её состояния лучше неё самой. Она прекрасно понимала, что прежде ей оставалось не больше сотни лет. А теперь вдруг целый юань — нежданная радость.
Но, глядя на стоящего перед ней Ван Цяна, госпожа Ван почувствовала, что и целого юаня ей мало. Ван Цян ещё нуждается в её заботе, она хочет увидеть, как он создаст семью и добьётся успеха.
Так уж устроен человек.
Когда знаешь, что жить осталось несколько месяцев, можно огорчиться. Но со временем смиряешься. А когда вдруг узнаёшь, что можешь прожить ещё год, сразу думаешь: раз могу год, почему не больше?
При этой мысли госпожа Ван приняла решение.
Она взглянула на Чжао Хая:
— Господин, я выбираю прорыв.
Чжао Хай, глядя на неё, улыбнулся:
— Хорошо. Раз госпожа решила, тем проще. Вот семь флаконов. Пейте по одному раз в три дня. По моим расчётам, если всё пойдёт хорошо, после пяти флаконов вы прорвётесь на ступень Мгновенного перемещения. Если после пяти не прорвётесь — выпейте оставшиеся два. Если после всех не прорвётесь, я дам другие зелья. Госпожа, позвольте откланяться. Когда будет результат, пусть Ван Цян сообщит мне.
С этими словами он поднялся и вышел.
Ван Цян проводил Чжао Хая и Бай Хувэя до двери, затем обернулся к матери:
— Мама, приготовить тебе комнату покоя?
Госпожа Ван подумала и кивнула:
— Хорошо. Если и вправду удастся прорваться — прекрасно. Приготовь. И ещё: эти дни, если будет свободное время, не ходи к Чжао Хаю, чтобы нас не заметили.
Ван Цян откликнулся и пошёл готовить.
А Чжао Хай, вернувшись в гостиницу, вместе с Бай Хувэем прошёл в свою комнату. Когда оба уселись, Бай Хувэй взглянул на Чжао Хая:
— Старший брат, сколько у тебя уверенности? Госпожа Ван уже немолода. Если что-то случится, Цян будет нас всю жизнь ненавидеть.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Не беспокойся. Мои зелья, даже если не помогут госпоже прорваться, не причинят ей вреда. Иди отдыхай.
Бай Хувэй откликнулся и вышел.
На следующий день Чжао Хай и Бай Хувэй прогулялись по городу и вернулись в гостиницу. Больше они не выходили: завтра был день аукциона, и им нужно было подготовиться.
День пролетел незаметно.
Настал день аукциона. Чжао Хай и Бай Хувэй с утра пришли в аукционный дом. И опешили: народу собралось немало. Некоторые выглядели обычными практиками, другие держались важно — сразу видно, люди непростые.
Чжао Хай и Бай Хувэй вошли и сели в общем зале.
Они не пошли в VIP-ложи. Там сидели особы с положением, а Чжао Хай пока не тянул на такой уровень. Разумеется, если бы он заплатил больше, его тоже пустили бы. Но Чжао Хай счёл это ненужным, и они с Бай Хувэем просто сели в зале, спокойно ожидая начала.
Хоть аукцион и был небольшим, площадь немалая. Трёхэтажное здание. Первый этаж — атриум, посреди которого расставлены стулья: это и есть аукционный зал. А второй и третий этажи — VIP-ложи для людей с положением.
В первом этаже было более двадцати рядов стульев. Сейчас они были заполнены наполовину, практики всё прибывали. Некоторые были знакомы, некоторые нет. Но сидели здесь в основном практики ступени Отторжения Пыли, практиков ступени Мгновенного перемещения было мало. Чжао Хай и Бай Хувэй, двое практиков ступени Мгновенного перемещения, сидели здесь и бросались в глаза.
Через час с лишним зал заполнился, народ почти весь собрался.
И тут раздался звон колокола.
Зал мгновенно затих. Все знали: аукцион начинается.
В глубине зала стоял небольшой помост высотой около полуметра. Слева от него — аукционный стол с деревянным молотком.
Вскоре после звона на помосте появился практик лет тридцати. Он встал посреди помоста, сложил руки в приветствии и произнёс низким голосом:
— Благодарю всех за визит в аукционный дом Тешаня. Я главный аукционист аукционного дома Тешаня, меня зовут Лю Цюаньгуй. Старые друзья меня знают, новые — нет. Но это неважно, все, кто пришёл, — друзья старины Лю. Я, старина Лю, торгую честно, не обманываю ни старого, ни малого. Если обнаружите обман — в следующий раз ругайте меня, я не стану возражать.
Некоторые в зале тихо рассмеялись.
Этого аукциониста и вправду многие знали. В аукционном доме Тешаня время от времени проводились аукционы, и обычно их вёл Лю Цюаньгуй. Репутация у него была неплохая, и у аукционного дома тоже, потому и собралось столько народу.
Закончив, Лю Цюаньгуй повернулся к аукционному столу и произнёс низким голосом:
— А теперь — первый лот.
По его слову сзади вышла красивая женщина-практик. В руках она держала поднос, на котором лежала железная табличка.
(Конец главы)