Едва Чжао Хай это сказал, все опешили.
Звуки атаки зверей уже доносились. Значит, те обнаружили неладное в их убежище и готовились наступать.
Ворвутся звери — быстро найдут подземный ход. И непременно бросятся в погоню.
Тот, кто останется прикрывать отход, окажется в величайшей опасности.
Чжао Хай не мог этого не понимать. И всё же вызвался остаться.
Этого никто не ожидал.
У Цю Ушуана покраснели глаза. Он сложил руки в приветствии:
— Брат, нельзя тебе больше оставаться. Слишком опасно.
Чжао Хай махнул рукой:
— Раз знаете, что опасно, — скорее уходите.
— Скажу прямо: кроме меня, кто из вас, оставшись прикрывать, поручится за свою безопасность?
— Уходите, сперва выберемся.
Услышав это, Цю Ушуан и остальные больше не спорили.
Тут Чжоу Фэн взглянул на Чжао Хая и произнёс низким голосом:
— Брат, будь осторожен.
Чжао Хай кивнул.
Чжоу Фэн первым нырнул в подземный ход, остальные поспешили за ним.
Ход был не слишком широк — двое могли пройти рядом. Благо людей было немного.
Вскоре все вошли в ход.
Чжао Хай нырнул последним. Перед этим он взмахнул рукой, стирая все следы.
Войдя, он тотчас магией завалил вход, чтобы звери не сразу его нашли.
Одновременно он летел вперёд и заваливал ход позади себя. Так, даже обнаружив вход, звери не смогли бы сразу пуститься в погоню.
Они летели вперёд.
И только теперь поняли, сколь длинен этот ход.
Они летели около получаса, прежде чем вырвались наружу.
Вылетев, они обнаружили, что находятся у подножия вулкана. Небо вверху казалось размером с чашу. Видно, они забрались глубоко под землю.
Но они не задержались и тотчас взмыли в небо.
Вскоре все вылетели из жерла вулкана.
Выбравшись, они огляделись.
Оказалось, они уже на изрядном расстоянии от лагеря. А звери всё ещё окружали лагерь и их не замечали.
Они не смели медлить, двинулись и взмыли в небо.
Тут звери их заметили и бросились вдогонку.
Они ускорились. К счастью, звери были не намного быстрее.
Летя вперёд, Чжао Хай чувствовал, как внешний Мир Истинного Духа всё ближе, ближе.
Вдруг их тела дрогнули.
И они обнаружили, что вылетели из Парящего острова.
Вырвавшись, все вздохнули с облегчением.
Они невольно оглянулись на Парящий остров — тот был окутан туманом, ничего не разглядеть.
Но радовало то, что звери не последовали за ними.
Едва они собрались заговорить, как издалека донёсся громовой голос:
— Кто из вас посмел убить учеников нашей секты Шанъюань? Выходи!
Все опешили.
Обернувшись, они увидели неподалёку морской остров-странник секты Шанъюань.
На нём стояли несколько культиваторов Шанъюань. А во главе — мастер ступени Алмазного тела.
Сейчас он с гневом смотрел на них.
Чжао Хай и остальные опешили.
Хоть этот старейшина Шанъюань будто и обвинял их, Чжао Хай уловил в его словах кое-что: люди Шанъюань не знают, кто убил Ли Цзюньюня и остальных.
Раз не знают — хорошо.
Чжао Хай и остальные могли всё отрицать. И Шанъюань ничего не смогла бы сделать.
Кроме Чжао Хая и его людей, остальные и впрямь не знали, в чём дело.
Сейчас они с недоумением смотрели на старейшину Шанъюань.
Тот, видя их лица, разъярился ещё больше. Он рявкнул:
— Кто посмел убить учеников нашей секты Шанъюань? Выходи!
Все переглянулись, не зная, что сказать.
Тут они по привычке обратили взгляды к Чжао Хаю.
Чжао Хай, видя их взгляды, не стал уклоняться. Он вылетел вперёд и сложил руки перед старейшиной Шанъюань:
— Чжао Лин из секты Буюнь приветствует почтенного дядю из Шанъюань.
— Отвечая почтенному дяде: мы не видели братьев из Шанъюань. Не знаем, что с ними.
Старейшина Шанъюань уставился на Чжао Хая:
— Ты один можешь говорить за всех?
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Не скрою, почтенный дядя, могу.
— Мы всё это время были вместе. На Парящем острове нас осадили звери. То, что мы выбрались, — уже удача.
— Не откройся выход, ещё несколько дней — и все мы погибли бы там.
Старейшина Шанъюань нахмурился:
— Что происходит? Что на Парящем острове?
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Почтенный дядя, там всё очень плохо.
— Первый месяц было ничего, мы ходили, собирали травы.
— Но не прошло и месяца, как зверей стало больше. Они словно обезумели и бросились на нас. Мы не могли их сдержать.
— Потом мы укрылись в лагере, использовали формации и дотянули до выхода.
— За месяц с лишним мы день и ночь бились со зверями, никуда не ходили и братьев из Шанъюань не видели.
Старейшина Шанъюань задумался.
Честно говоря, он поверил Чжао Хаю. Поверил, что тот не лжёт. Столько людей — ложь быстро раскрылась бы.
Но отпустить их просто так ему не хотелось.
Он сверкнул глазами:
— Ты сказал, месяц с лишним вы были вместе. А до того?
— К тому же, раз вы были вместе, кто знает, не вы ли сообща убили наших?
— Я не буду вас притеснять. Просто пойдёмте со мной в секту Шанъюань, всё расскажете, и я гарантирую, что вы вернётесь невредимыми.
Услышав это, Чжао Хай и остальные опешили.
Затем лица их переменились.
Шанъюань хотела силой увести их к себе.
На это они согласиться не могли. Согласись они — где тогда лицо их сект?
Лицо Чжао Хая тоже помрачнело.
Он взглянул на старейшину и произнёс низким голосом:
— Прошу прощения, почтенный дядя. Мы вышли по заданию секты. Задание выполнено, и мы должны немедленно вернуться с докладом.
— Придётся отказаться от вашей любезности.
Старейшина Шанъюань сверкнул холодным взглядом:
— Выходит, ты не пойдёшь со мной?
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Простите, не могу.
Старейшина Шанъюань взглянул на него и вдруг расхохотался.
Помолчав, он произнёс:
— «Не могу»! Даже патриарх вашей секты Буюнь не посмел бы так со мной говорить.
— Парень, я подозреваю тебя в убийстве учеников нашей секты и хочу увести тебя на допрос. Осмелишься сопротивляться — не пеняй.
Чжао Хай взглянул на него, лицо его стало ледяным.
Он произнёс низким голосом:
— Не знаю, какое место занимает почтенный дядя в секте Шанъюань, раз говорит, будто патриарх нашей Буюнь не посмел бы так с ним говорить?
— Может, вы патриарх Шанъюань?
— Если нет, то за такие слова о патриархе нашей Буюнь, простите, мне придётся вас наказать.
Старейшина Шанъюань опешил.
Он сказал не совсем уместно. Но не ожидал, что Чжао Хай окажется столь твёрд и посмеет так с ним говорить.
Он неверяще взглянул на Чжао Хая:
— Ты хочешь со мной драться?
Чжао Хай спокойно взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Оскорбивший нашу Буюнь — умрёт!
Он произнёс это ровно, будто говорил о чём-то постороннем.
Но едва сорвалось слово «умрёт», как температура вокруг упала на несколько градусов.
Почувствовав его убийственную ауру, старейшина Шанъюань переменился в лице.
Он слишком хорошо знал, что значит такая аура.
Он смотрел на Чжао Хая, и в его глазах сверкал холод.
Тут и Чжоу Фэн встал рядом с Чжао Хаем.
Он тоже холодно взглянул на старейшину Шанъюань и произнёс низким голосом:
— Хоть Буюнь и уступает Шанъюань в силе, но не всякий может её оскорблять.
— Если почтенный дядя не может объясниться, придётся нам вас наказать.
— Ха-ха-ха, наглость и невежество! Двое юнцов смеют поднять руку на меня?
— Хочу посмотреть, хватит ли у вас умения!
Старейшина Шанъюань взмыл с морского острова-странника.
И тут остальные культиваторы других сект, стоявшие позади Чжао Хая, встали рядом с ним, холодно глядя на старейшину Шанъюань.
Тот опешил.
Затем холодно сверкнул глазами:
— Что? Вы тоже хотите враждовать с нашей сектой Шанъюань?
Цю Ушуан спокойно взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Прошу прощения, почтенный дядя.
— То, что мы выбрались с Парящего острова живыми, — заслуга брата Чжао Лина.
— И ваше приглашение в секту Шанъюань мы исполнить не можем.
Едва Цю Ушуан это сказал, лицо старейшины Шанъюань переменилось.
Он говорил с Чжао Хаем так жёстко, чтобы убить курицу и напугать обезьян — устрашить всех.
Но не ожидал, что Чжао Хай спас им жизнь.
И он недооценил Цю Ушуана и остальных. Думал, те не посмеют выступить.
А они выступили и ясно дали понять: с ним не пойдут.
(Конец главы)