Дикий Волк взвыл, оттолкнулся обеими ногами и бросился прямо на Чжао Хая.
— Кулак волчьего клыка ветряного духа!
Его руки, подобные волчьим когтям, устремились к лицу Чжао Хая. Он двигался как обезумевший дикий волк, кидающийся на врага.
Чжао Хай спокойно смотрел на него и одновременно нанёс удар кулаком.
Движение было стремительным. Дикий Волк не увидел и тени кулака — он лишь почувствовал, как злой ветер несётся прямо ему в лицо.
Лицо Дикого Волка изменилось. Не успев ничего сообразить, он резко дёрнул головой, уходя от этого злого ветра.
И лишь когда он уклонился, то понял: кулак Чжао Хая прошёл вскользь у самого его лица. Замешкайся он хоть на полмига — и удар пришёлся бы прямо в лицо.
А если бы удар попал в лицо, последствия были бы непредставимы.
Дикий Волк встревожился.
Он понял, что встретил грозного противника. Если он не будет предельно осторожен, сегодня ему, чего доброго, придёт конец.
Хотя мысли его неслись вихрем, руки не останавливались. Он заметался ими, переходя к обороне.
Дикий Волк прекрасно понимал: Чжао Хай двигается невероятно быстро. Если сейчас не перейти к защите, то, пока он не приспособится к скорости его кулаков, его наверняка изобьют до синяков и ссадин.
И это был бы ещё самый лёгкий исход.
Может статься, у него и права-то не будет на синяки и ссадины — его попросту убьют на месте.
Дикий Волк не считал Чжао Хая человеком, способным проявить мягкосердечие.
Да и вообще, ни один практик не отличался мягкосердечием. Особенно здесь, на Помосте жизни и смерти, где не было ни победы, ни поражения — только жизнь и смерть.
Дикий Волк не ошибся.
Чжао Хай, едва захватив преимущество одним ударом, начал неистово наступать.
В мгновение ока помост заполнился тенями его кулаков. А Дикий Волк лишь успевал отражать удары — о контратаке не могло быть и речи.
А те практики на Помосте жизни и смерти, что следили за их боем, застыли, глядя на помост, и на время даже забыли, как говорить.
Дикий Волк одержал здесь тридцать побед подряд, и почти каждый раз расчленял противника.
Такая сила внушала этим людям абсолютную уверенность в нём.
А поскольку бои Дикого Волка были необычайно кровавыми, у тех, кто приходил на Помост жизни и смерти, они вызывали кровавое упоение.
Чжао Хай не обращал внимания на этих практиков.
Он продолжал наступать, наступать и наступать без остановки.
Словно в его глазах не оставалось места ни для чего, кроме атаки.
Зрители на Помосте жизни и смерти уже пришли в себя, но по-прежнему молчали.
Они даже боялись дышать, боялись шелохнуться.
Потому что неистовое наступление Чжао Хая, подобное буре, перехватывало им дыхание.
Если даже у наблюдавших было такое чувство, что уж говорить о Диком Волке, которого Чжао Хай теснил ударами.
Дикий Волк полагал, что столь быстрые атаки Чжао Хая не могут длиться долго.
Стоило его скорости хоть немного замедлиться — и настал бы момент для контратаки.
Но он не ожидал, что Чжао Хай не был обычным человеком. Такую скорость атак он мог поддерживать очень долго.
Незаметно они обменялись уже сотнями ударов.
Дикий Волк теперь онемел. Он лишь машинально защищался, защищался и ещё раз защищался.
В его голове было пусто, способность думать исчезла.
И тут Чжао Хай внезапно отступил.
По инерции Дикий Волк продолжал проделывать всевозможные защитные движения.
А Чжао Хай стоял в сотне метров перед ним и смотрел на него.
В его руке появился большой чёрный лук.
Дикий Волк проделал ещё с десяток движений, прежде чем остановился.
С уродливым лицом он смотрел на Чжао Хая, понимая, что тот его провёл.
Это было унизительно.
Чжао Хай взглянул на Дикого Волка, холодно усмехнулся и произнёс низким голосом:
— Держи мою стрелу. Если выживешь — отпущу тебя.
С этими словами Чжао Хай поднял лук и резко натянул тетиву.
На луке тотчас появилась железная стрела.
Чжао Хай отпустил тетиву.
Железная стрела, подобно молнии, устремилась к Дикому Волку.
Сказано — и сделано. От слов Чжао Хая до выстрела прошло лишь мгновение.
Потому Дикий Волк вовсе не ожидал, что Чжао Хай окажется таким быстрым.
Когда он опомнился, атака уже была перед ним.
Чёрная железная стрела, словно коса смерти, неслась на него.
Дикий Волк тоже взревел.
Вокруг его тела появился призрачный силуэт синего волка.
И в этот миг чёрная железная стрела достигла Дикого Волка.
Едва она попала в него, как тотчас взорвалась.
Синий волк мгновенно исчез.
И тогда показалось тело Дикого Волка.
Но оно летело назад, будто его выстрелили из пушки.
Дун —
Тело Дикого Волка врезалось прямо в защитный барьер Помоста жизни и смерти.
На Помосте жизни и смерти, чтобы обеспечить безопасность зрителей, между зрителями и помостом был установлен защитный барьер.
Этот барьер был необычайно крепок. Даже великий мастер ступени Сгущения духа не смог бы легко его разрушить.
А когда тело Дикого Волка ударилось о барьер, тот лишь слегка покачнулся.
Хоть и совсем немного, но зрители на Помосте жизни и смерти изумились.
Они и представить не могли, что сила этого удара Чжао Хая окажется настолько велика.
А Чжао Хай уже убрал лук.
Он холодно смотрел на Дикого Волка.
Дикий Волк теперь, словно картина, прилип к барьеру.
Лишь через долгое время он сполз с барьера и рухнул на землю.
Упавший Дикий Волк напоминал комок грязи.
Любой мало-мальски сведущий практик, взглянув на него, сразу понял бы: Чжао Хай убил его.
Более того, тем ударом Чжао Хай раздробил ему все кости и меридианы. Ни малейшей возможности выжить не осталось.
Увидев это, все невольно втянули воздух сквозь зубы.
Они не могли вообразить, какой же мощью обладал тот удар Чжао Хая, если он превратил человека в такое.
Чжао Хай взглянул на практиков на трибунах, слегка улыбнулся и повернулся, чтобы сойти с помоста.
Когда Чжао Хай скрылся в проходе, весь Помост жизни и смерти разразился гулом.
Люди и вправду не ожидали, что никому не известный человек окажется настолько силён.
Одним ударом он убил Дикого Волка, одержавшего тридцать побед подряд.
Дикий Волк даже не выдержал одного удара.
Насколько же страшна его сила?
Вообразить было невозможно.
Чжао Хай из прохода направился прямо в комнату, где сидели те двое стариков.
На сей раз он пришёл за наградой.
Хотя это была всего сотня кусков нефритовой эссенции, на которую он и внимания бы не обратил, но ведь он её выиграл.
К тому же он не питал ни малейшей симпатии к Помосту жизни и смерти, потому и пришёл сюда за своей наградой.
Двое старых практиков сидели в комнате.
Оба смотрели на Чжао Хая несколько странно.
В их взглядах было изумление, но больше — сложное чувство, в котором радость смешивалась с досадой.
Помост жизни и смерти зарабатывал не только на билетах.
На самом деле билеты были самой малодоходной статьёй.
Основной доход шёл от управления ставками на стороне — от выигранных денег тех, кто делал ставки. Вот это была главная статья дохода.
Билет на Помост жизни и смерти стоил всего десять кусков нефритовой эссенции.
Для обычного практика это немного, сущая мелочь.
Но эти практики могли делать ставки.
Минимальная ставка — один кусок нефритовой эссенции, максимальной же не было.
Именно поэтому каждый раз, когда начинался бой на Помосте жизни и смерти, туда стекались огромные суммы ставок. И большая их часть попадала в их карманы.
На сей раз вызов, брошенный Чжао Хаем Дикому Волку, был придуман Помостом жизни и смерти давно.
Цель была не в том, чтобы Чжао Хай убил Дикого Волка, а в том, чтобы Дикий Волк убил Чжао Хая.
Чтобы слава Дикого Волка возросла, и больше людей ставили на его победу.
А потом они выставили бы против него мастера, который разделался бы с Диким Волком и сорвал бы весь банк.
Помост жизни и смерти проделывал такое не впервые.
На самом деле любой умный человек мог разглядеть, что это ловушка, расставленная людьми с Помоста жизни и смерти.
Но всё равно бесчисленное множество умников попадалось в неё.
Это не значит, что они глупы.
Напротив, они прекрасно видели, какую игру ведёт Помост жизни и смерти.
Просто они всегда считали, что именно они играют другими.
Они всегда полагали, что раскусили повадки людей с Помоста жизни и смерти.
Они всегда думали, что выйдут победителями.
Потому и делали ставки снова и снова.
Они считали, что люди с Помоста жизни и смерти не заберут их деньги именно в этот раз.
И в итоге проигрывали как раз эти мнимые умники.
Но на сей раз люди с Помоста жизни и смерти просчитались.
Они думали, что Дикий Волк легко разделается с Чжао Хаем.
И не ожидали, что Чжао Хай так просто справится с Диким Волком.
Хотя в этом бою многие поставили на победу Дикого Волка, сумма оказалась куда меньше, чем они рассчитывали.
Можно сказать, смерть Дикого Волка лишила людей с Помоста жизни и смерти немалой прибыли.
Хоть прибыль и оказалась меньше, они всё же остались в выигрыше.
К тому же вместо погибшего Дикого Волка появился куда более сильный Чжао Хай.
Они верили: стоит им уговорить Чжао Хая выходить бой за боем, а потом выставить против него мастера — и они заработают ещё больше.
Чжао Хай холодно смотрел на двух старых практиков.
Он прекрасно понимал, что эти двое — всего лишь мелкие управляющие на Помосте жизни и смерти, их положение не так уж высоко.
Но даже так их сила достигала ступени Алмазного тела.
Видно, насколько могуч Помост жизни и смерти и насколько глубока здесь вода.
Видя, что старики не собираются говорить, Чжао Хай сложил руки в знак почтения:
— Приветствую вас, уважаемые. Я пришёл за сегодняшней наградой.
Старики тотчас опомнились.
Один из них сложил руки в ответном приветствии:
— Поздравляю с победой над Диким Волком. Вот твоя награда.
С этими словами старик протянул Чжао Хаю пространственный мешок.
Чжао Хай взял мешок и взглянул: внутри было далеко не сто кусков нефритовой эссенции, а целых десять тысяч.
Чжао Хай с недоумением посмотрел на стариков и произнёс низким голосом:
— Не понимаю, уважаемые. Сумма награды, кажется, не та. Я выиграл всего сто кусков нефритовой эссенции, а не десять тысяч.
Старики, услышав это, ничуть не смутились.
Один из них слегка улыбнулся:
— Господин Чжао, не сомневайтесь. Мы не питаем к вам никаких дурных намерений.
— Дикий Волк одержал здесь тридцать побед подряд и вытянул из Помоста жизни и смерти немало нефритовой эссенции.
— Сегодня вы помогли нам убить его, так что мы, разумеется, должны дать вам награду побольше.
— Хотя вы и получили пространственное снаряжение Дикого Волка, но, полагаю, вы наверняка разочарованы.
— Потому что в его пространственном снаряжении нет ничего хорошего — одни руды.
Чжао Хай с недоумением взглянул на них.
Как они и говорили, в пространственном мешке Дикого Волка не было ничего ценного — лишь испорченные при ковке магические инструменты да какие-то руды.
А что ещё больше озадачило Чжао Хая: руды эти хоть и были в огромном количестве, но ценность их оказалась невелика.
Чжао Хай не мог взять в толк: неужели Дикий Волк был каким-то собирателем хлама?
Тащил в пространство всякий мусор и хранил его как сокровище.
Старик, говоривший с ним, видя выражение лица Чжао Хая, понял, о чём тот думает.
Он слегка улыбнулся:
— Возможно, вы не знаете, но Дикий Волк был крайне одержимым кузнецом.
— Да, именно кузнецом, а не мастером кузнечного дела и уж тем более не великим мастером.
— Он был самым плохим кузнецом, но при этом невероятно фанатичным и упорным.
— После каждой победы он брал выигранные деньги, покупал на них огромное количество материалов и использовал их для выделки магических инструментов.
Тут старик вздохнул:
— Но вынужден признать: талант Дикого Волка в кузнечном деле был прямо противоположен его таланту в культивации.
— В культивации он был гением, можно сказать, талантом небесного уровня.
— А в кузнечном деле его талант тоже был гениальным. Только гениально бездарным.
— За все эти годы, хоть ему и не довелось учиться у знаменитого наставника, будь у него хоть капля таланта к кузнечному делу, он, возможно, уже стал бы мастером кузнечного дела или великим мастером.
— Ведь денег он зарабатывал немало, драгоценных материалов добыл бесчисленное множество, а уж обычных и говорить нечего.
— И при всём этом он ничуть не продвинулся.
— Можно сказать, он был человеком, совершенно не пригодным для кузнечного дела.
Услышав это, Чжао Хай невольно вздохнул.
Он уже понял, что за человек был Дикий Волк.
Этот Дикий Волк был абсолютно упёртым болваном.
Сталкиваясь с областью, к которой совершенно не имел способностей, он упрямо раз за разом штурмовал её и ещё находил в этом удовольствие.
Чжао Хай искренне не понимал, о чём тот думал.
А кузнечное дело можно назвать одним из самых расточительных занятий.
Неудивительно, что у практика, выигравшего столько боёв, в пространственном снаряжении лежал один хлам, никому не нужный.
Старик взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Именно потому, что мы подумали: вы победили Дикого Волка, а получили одни отбросы, мы и решили щедро вас наградить.
Чжао Хай взглянул на старика и произнёс низким голосом:
— Тогда благодарю вас обоих, уважаемые.
— Ах да, вот, возьмите. Это именная табличка Помоста жизни и смерти.
— Я решил, что с сегодняшнего дня покидаю Помост жизни и смерти.
— В конце концов, я выиграл всего один бой, ничего особенного.
Услышав это, старики изменились в лице.
Они не ожидали, что их план, едва начавшись, будет остановлен Чжао Хаем.
И даже без малейшей возможности для торга.
(Конец главы)