Чжоу Фэн и остальные кивнули.
Им тоже показалось это странным. Судя по поведению Вань Хуацина, он действовал сам по себе. Если бы Долина десяти тысяч ядов и впрямь хотела с ними разобраться, она не послала бы одного человека. Они теперь тоже были известны, и послать одного было бы слишком самонадеянно.
Но что за этим стояло, никто не знал. Вань Хуацин растёкся лужей крови. Даже если Чжао Хай убрал эту лужу в пространство, оживить его было невозможно — он умер слишком основательно. Так что даже если бы Чжао Хай захотел узнать, зачем Вань Хуацин на них напал, это было бы невозможно.
Они думали долго, но ничего не придумали и в конце концов перестали.
Чжао Хай обернулся к Гун Буши:
— Брат Гун, что делать с телом брата Чжао?
Гун Буши вздохнул:
— Отдай мне. Вернусь в секту — похороню.
Чжао Хай кивнул и передал тело брата Чжао Гун Буши. Они покинули то место.
В тот день настроение у всех было неважное.
Их отряд был на Парящем острове почти месяц, и это была первая потеря. На душе у всех было тяжело.
Вечером они разбили лагерь и хорошенько отдохнули. На следующий день настроение окончательно восстановилось.
Однако они заметили, что демонических зверей на Парящем острове становится всё больше. И звери становились всё более свирепыми.
Увидев это, Чжоу Фэн и Чжао Хай поняли: Гун Буши говорил правду. Звери и впрямь начинали беситься.
Разобравшись с одним напавшим на них орлиным зверем, они снова собрались вместе.
Чжао Хай огляделся и ясно ощутил, что вокруг всё больше безумных аур.
Он произнёс низким голосом:
— Похоже, самое опасное время на Парящем острове приближается. У этих зверей немалая сила, а с этим безумием они и впрямь доставляют хлопот.
— Думаю, нам лучше найти место и разбить лагерь. Добыча у нас уже немалая, а жизнь дороже.
Чжао Хай принял такое решение отчасти из-за слов Гун Буши, отчасти потому, что здешние звери напомнили ему нашествие магических зверей, которое он видел в низшем мире.
Если на Парящем острове и впрямь вспыхнет малое нашествие, им придётся несладко.
Здешние звери сильны. Если они обезумеют, это приведёт к большим потерям среди культиваторов. Без надёжного лагеря они будут измотаны.
Чжао Хай хоть и не боялся зверей, но не хотел раскрывать свою силу. Слишком многое выставлять напоказ — не к добру. Потому он и предложил это.
Чжоу Фэн, услышав его, подумал о зверях, что бесились последние два дня, и кивнул:
— Верно, предложение Сяо Лина хорошее.
— Звери обезумели, их атаки стали сильнее. Один-два — куда ни шло, но если много — беда.
— Главное — мы летаем в небе, слишком заметны. Думаю, лучше, как говорит Сяо Лин, разбить лагерь и отсидеться до выхода. Тогда мы победили.
Гун Буши кивнул:
— Я и раньше предлагал лагерь. Но тогда казалось рано, потому не спешили. Теперь пора.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Для лагеря прежде всего нужно выбрать место. Оно должно быть на горе, с хорошим обзором, желательно с одной стороны — обрыв. Тогда звери не смогут окружить, и мы выдержим.
Все кивнули.
Гун Буши произнёс низким голосом:
— Давайте разойдёмся, поищем подходящее место. Через два часа соберёмся здесь.
Все кивнули и разошлись.
Чжао Хай выбрал восточное направление.
Он неспешно летел вперёд. В последние дни у него уже бывали случаи действовать в одиночку. Теперь, оставшись один, он почувствовал лёгкость. Одновременно он собирал в пространство вещи, которые выглядели обычными, но в пространстве отсутствовали.
И вот, летя вперёд, Чжао Хай вдруг услышал впереди звуки боя.
По звукам можно было понять: сражаются культиваторы, а не культиватор со зверем.
Чжао Хай нахмурился.
Честно говоря, ему больше не хотелось убивать. И он не собирался идти вперёд. Где бой — там беда, а ему не нужны неприятности.
Чжао Хай не хотел неприятностей, но это не значило, что они не найдут его.
Только он собрался повернуть, как впереди взметнулась молния. Затем в небе появился большой иероглиф «юань».
Увидев этот иероглиф, Чжао Хай переменился в лице.
Он не ожидал, что среди сражающихся впереди есть человек из секты Шанъюань.
Впрочем, идти разбираться с Шанъюань у него не было желания. Он хотел поскорее уйти.
Но только он собрался уйти, как заметил, что справа сзади к иероглифу «юань» быстро летит отряд.
И этот отряд явно из секты Шанъюань.
Чжао Хай вздохнул. Он решил не искать неприятностей и повернул в сторону, противоположную от людей Шанъюань.
Но те, похоже, не собирались его отпускать.
Едва он полетел в противоположную сторону, отряд Шанъюань добрался до места, где он только что был.
Они не остановились и полетели к «юань», но одновременно двое отделились и полетели за Чжао Хаем.
Чжао Хай ощутил это.
Он не понимал, чего они хотят. Он же ушёл, почему они преследуют?
Чжао Хай нахмурился и остановился.
Он ясно понимал: если он сейчас продолжит уходить, те решат, что он виноват, что-то сделал, и будут преследовать ещё упорнее. Потому он остановился.
Едва он остановился, как двое культиваторов Шанъюань в белых одеяниях оказались перед ним.
Они взглянули на Чжао Хая, и в их глазах мелькнуло понимание. Очевидно, они его узнали.
Выражения их лиц тотчас изменились, и они надменно взглянули на Чжао Хая:
— Парень, чего убегаешь?
Чжао Хай взглянул на этих двух самодовольных культиваторов Шанъюань и нахмурился:
— Вы это мне?
Те двое не ожидали, что Чжао Хай скажет такое.
Их лица помрачнели. Тот, что заговорил, произнёс низким голосом:
— Не тебе, что ли, с призраком? Здесь кроме тебя есть кто?
Чжао Хай взглянул на них и неспешно произнёс:
— Кроме меня, есть вы сами. Кто знает, может, вы с собой разговариваете.
— И я не «парень». С невежливыми я обычно не разговариваю.
Услышав это, культиваторы Шанъюань потемнели.
Они разъярённо смотрели на Чжао Хая. Тот, что молчал, произнёс:
— Острый на язык. Чжао Лин, ты тоже известная фигура, а всё ещё упражняешься в пустословии. Тебе не стыдно?
Чжао Хай взглянул на них:
— Стыдно? Нет, очень интересно.
— Если я могу заговорить человека до смерти, это экономит мне много сил.
— Главное — смотрите, вы же научились вежливости. В следующий раз не называйте меня «парнем», зовите по имени.
Те двое едва не задохнулись от злости.
Из-за одного слова «парень» Чжао Хай тянул с ними столько времени. У обоих зубы ныли от ярости.
Тот, что заговорил, процедил:
— Парень, отвечай на вопрос! Иначе не пеняй.
Чжао Хай молчал, будто не слышал.
Тот культиватор Шанъюань готов был выплюнуть кровь. Он не выдержал и взревел:
— Парень, сам напросился! Умри! Кулак луча грома — один гром сотрясает небо!
С этими словами он ударил кулаком. В ударе слышался гром, мощь была устрашающей.
Чжао Хай стоял не двигаясь, будто не видел его.
Вскоре кулак достиг его лица. Если бы удар достиг цели, голова Чжао Хая исчезла бы.
И тут Чжао Хай поднял руку, сложил её тигриной лапой и схватил того за запястье.
Затем его тело резко встряхнулось.
От этой встряски, будто от удара током, культиватор Шанъюань тоже затрясся.
Затем он обмяк, словно змея, у которой выбили суставы. Если бы Чжао Хай его не держал, он упал бы с высоты.
Чжао Хай взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Ты не понимаешь вежливости, я тебя учу. Не думал, что ты не слушаешься. Ладно, придётся силой научить.
Тот культиватор смотрел на Чжао Хая с ужасом и злобой. Но не мог двинуться.
И тут раздался ясный голос:
— Люди моей секты Шанъюань — когда это их учил вежливости кто-то другой? Отпусти.
С этими словами в запястье Чжао Хая полетел жёлтый поток энергии.
Поток был быстр, цель проста — заставить Чжао Хая разжать руку.
Но Чжао Хай, похоже, был не так прост.
Жёлтый поток хоть и казался плотным, Чжао Хай ощутил в нём нестабильность. То есть, даже если он отпустит, поток взорвётся, и немало.
Чжао Хай, увидев такую атаку, разозлился.
Он холодно хмыкнул:
— Хотите его — так и скажите, я отдам.
Он дёрнул рукой и подставил того культиватора Шанъюань под жёлтый поток.
Очевидно, поток был только для атаки, не для отзыва.
Тот ясный голос, увидев, что Чжао Хай прикрылся культиватором Шанъюань, в ярости произнёс:
— Мальчишка, как смеешь!
Но было поздно.
Чжао Хай уже подставил того под жёлтый поток. Тот ударил в культиватора Шанъюань.
Раздался взрыв.
Тот культиватор Шанъюань разлетелся на куски.
А Чжао Хай уже отступил и поднял защитный барьер.
Ни капли крови на него не попало.
Чжао Хай цокнул:
— Эх, свои же, зачем так жестоко? Нельзя, совсем нельзя.
С его словами перед Чжао Хаем появился потемневший лицом культиватор с двумя десятками людей Шанъюань.
Этого культиватора Чжао Хай уже видел — это был Учёный Истинного Слова Ли Цзюньюнь, ключевой ученик секты Шанъюань.
Ли Цзюньюнь с потемневшим лицом смотрел на Чжао Хая.
Он не ожидал, что хотел спасти, а из-за Чжао Хая убил. Это было как пощёчина от Чжао Хая на глазах у всех, да ещё ценой жизни младшего брата.
Как мог надменный Ли Цзюньюнь не разъяриться?
Чжао Хай, увидев Ли Цзюньюня, будто увидел старого друга.
Он сложил руки в приветствии:
— Так это брат Ли Цзюньюнь, Учёный Истинного Слова. Младший приветствует брата Ли.
— Брат Ли тоже вошёл на Парящий остров. Знал бы — пришёл бы под твоё крыло. Но и сейчас хорошо, прошу брата Ли о покровительстве.
Ли Цзюньюнь остолбенел.
Он не думал, что человек может быть настолько бесстыден.
Тот знает, что он давно здесь, что он убил его младшего брата его же руками. А теперь здоровается как ни в чём не бывало и просит покровительства?
Не сошёл ли он с ума?
Но вскоре Ли Цзюньюнь понял, что Чжао Хай его обманул.
Он потемнел лицом:
— Чжао Лин, не притворяйся! Ты убил моего младшего брата у меня на глазах, ты не ставишь меня ни в грош?
Чжао Хай с недоумением взглянул на Ли Цзюньюня:
— Брат Ли, что ты говоришь? Когда я убил твоего брата?
— Его, кажется, ты убил? Ай-ай, как жестоко, даже целой кости не осталось. Ужас, какой ужас.
— Брат Ли, что у тебя за вражда с братом? Зачем так жестоко?
— Чушь!
Ли Цзюньюнь хоть и был в ярости, но не ругался, а гневно произнёс:
— Чжао Лин, это ты убил моего брата, и ещё не признаёшься? Разве в секте Буюнь все такие — трусы, что боятся признать содеянное?
Чжао Хай покачал головой:
— Кажется, ты неправ.
— Если бы я убил, я бы признал. Но того человека убил твой поток энергии. При чём тут я?
— Брат Ли, не клевещи на честного человека.
(Конец главы)