Лэй Шэнь никогда прежде так не пил.
По его разумению, вино следовало пить неспешно, из нефритовой чаши, маленькими глотками. Вот что значит пить вино. Если хорошее вино поглощать столь варварски, весь вкус теряется, и даже лучший напиток оказывается испорчен.
Но сейчас ему казалось, что именно так пить и следует — так упоительно, так безоглядно.
Чувство, о котором он прежде и помыслить не смел.
Словно все поры на теле раскрылись, и из них вырывались струйки горячего пара. Он не удержался и воскликнул:
— Блаженство!
Но не успел он договорить, как почти одновременно другие тоже выкрикнули:
— Блаженство!
А затем все услышали чужие голоса, на миг опешили, а после расхохотались.
Чжао Хай махнул рукой:
— Выставляйте вино! Сегодня я рад встрече с братьями, так что непременно напьёмся вдоволь. Живо, выставляйте вино!
Все снова рассмеялись и принялись доставать вино из своих пространственных хранилищ.
Очевидно, на сей раз они подготовились заранее — каждый прихватил немало вина.
Шум, который подняли Чжао Хай и его товарищи, разумеется, не остался незамеченным для практиков других сект, обосновавшихся в городке.
Те высыпали из своих жилищ и окружили Чжао Хая и остальных, пытаясь разглядеть, чем это они занимаются.
Но увиденное повергло их в полное изумление.
Им ещё не доводилось видеть, чтобы столько народу собралось вокруг одного большого самовара и пило.
Зрелище было в высшей степени необычное.
Чжао Хай, разумеется, понимал, что за ними наблюдает бесчисленное множество глаз.
И всё же ничуть не смущался — по-прежнему поднимал сосуд с вином и пил с остальными до полного забвения.
А тем временем раскрылась и сила самовара.
Этот самовар — чем дольше варится, тем вкуснее. Чем дольше кипит бульон, тем лучше становится его вкус.
Все ели, не в силах остановиться, давно позабыв обо всём на свете.
Они пили с рассвета до заката, а с заката — до рассвета.
И лишь к полудню следующего дня, вдоволь насытившись, начали расходиться.
А тот большой самовар Чжао Хай сохранил — даже густой бульон из него не вылил.
После такого представления Чжао Хай и его компания окончательно прославились в этих местах.
Даже люди из рода Лун не ожидали, что кто-то устроит подобное.
Остальные секты, не входившие в эту маленькую группу, исподволь обдумывали, какое влияние окажет случившееся.
Им приходилось серьёзно размышлять.
Потому что в отряде Чжао Хая были не только демонические культиваторы и еретики, но и немало последователей праведного пути.
А ведь в нынешнем испытании праведникам делать было нечего.
И всё же эти праведные культиваторы явились сюда и пили вместе с Чжао Хаем.
Это не могло не заставить остальных насторожиться.
Сам Чжао Хай, впрочем, ничуть не придавал этому значения.
Цю Ушуан и её спутники хоть и не участвовали в состязании, но раз уж пришли, демонические культиваторы и еретики не могли ничего возразить.
В конце концов, испытание вышло столь шумным, что Союз праведного пути не мог о нём не узнать.
Так что даже если Союз праведного пути и отправил кого-то присмотреть — ничего страшного.
Чжао Хай смотрел на это широко, но не все были способны на такое же великодушие.
Другие демонические культиваторы и еретики, не входившие в маленькую группу Чжао Хая, были крайне недовольны их поведением.
Однако они также заметили, что все в этом отряде обладают немалой силой.
Осмелься они сейчас задеть Чжао Хая — последствия были бы непредсказуемы.
Потому, хоть недовольство и кипело в них, выразить его они не решались.
В последующие дни Чжао Хай и его люди время от времени собирались вместе.
Более того, Чжао Хай сказал всем в отряде: пусть состязание — это состязание, но если им доведётся встретиться друг с другом, биться насмерть нельзя.
Это абсолютно исключено.
Никто не возразил.
Не говоря уже о том, что они вместе прошли через жизнь и смерть. Когда культивация достигает их уровня, жизнь измеряется эпохами.
Они не были настолько глупы, чтобы ради одной возможности исследовать Пустотный мир рисковать собственной шкурой.
Чем сильнее человек, тем больше он боится смерти.
Сейчас они уже начали бояться смерти.
Убедившись, что никто не возражает, Чжао Хай успокоился.
Он и вправду опасался, что эти люди сцепятся не на шутку. Тогда при следующей встрече между ними останется неприятный осадок.
А Чжао Хай собирался использовать этих людей, чтобы заложить фундамент для собственного будущего.
Ведь все в этом отряде были ключевыми учениками своих сект.
Они обладали немалым влиянием в своих школах.
А если объединить эти силы — получится нечто поистине грозное.
И всё, что Чжао Хай делал в эти дни, сводилось к тому, чтобы сплотить их всех.
Он беседовал с каждым по отдельности, объясняя выгоды и риски, заставляя их понять: только объединившись, они станут силой, с которой никто не посмеет не считаться.
Более того, каждый из них сможет опереться на эту силу, чтобы добиться более высокого положения и большей выгоды в своей секте.
Эти люди тоже не были глупцами.
Стоило Чжао Хаю заговорить, как они сразу поняли, к чему он клонит.
Честно говоря, прежде им и в голову не приходило поступать подобным образом.
Но после слов Чжао Хая они сочли это вполне осуществимым.
Среди них были и те, кто раньше враждовал друг с другом.
Но больше месяца боёв на Парящем острове полностью изгладили прежние обиды.
Товарищество, закалённое в огне жизни и смерти, не идёт ни в какое сравнение с обычными чувствами.
Вскоре стараниями Чжао Хая начал обретать очертания небольшой союз.
Пока он был совсем слаб и весьма рыхл.
Но когда этот союз действительно сформируется, его влияние окажется поистине поразительным.
Спустя пять дней после прибытия Чжао Хая в городок собрались все секты, участвующие в состязании.
По распоряжению рода Лун все собрались у Белой Нефритовой Платформы.
Помимо демонических культиваторов и еретиков, явилось и немало последователей праведного пути.
Они не устраивали беспорядков, лишь тихо наблюдали со стороны.
Демонические культиваторы и еретики не могли их прогнать.
С их точки зрения, прогнать праведников означало бы показать собственную слабость — будто они боятся Союза праведного пути.
Они бы ни за что так не поступили.
Более того, они не только не стали их прогонять, но и потребовали, чтобы род Лун устроил для всех праведных культиваторов места, откуда Белая Нефритовая Платформа была бы хорошо видна, — чтобы те могли спокойно наблюдать за состязанием.
После ещё трёх дней подготовки род Лун уведомил Чжао Хая и остальных: через два дня состязание официально начнётся.
Всем следовало подготовиться.
В день состязания участники разбивались на пары, и проигравшие выбывали после первого же круга.
Все противники определялись жеребьёвкой.
Вполне возможно, что тебе попадётся твой заклятый враг.
Но точно так же тебе может достаться лучший друг или собрат по секте.
Словом, всё решала воля небес.
Два дня пролетели незаметно.
В день состязания Чжао Хай и его товарищи прибыли к Белой Нефритовой Платформе.
Люди рода Лун уже были там, поддерживая порядок.
Когда все собрались, на платформе появился человек.
У него были седые с проседью волосы, но уложены они были безупречно чисто. Одет он был в чёрное одеяние культиватора, по которому вился золотой дракон, придавая наряду необычайную пышность.
Но главное — его сила.
Она несомненно достигала ступени Сгущения духа, причём высокой её стадии, а до ступени Разрыва пустоты оставался буквально один шаг.
Поднявшись на платформу, человек обвёл взглядом окрестности и произнёс низким голосом:
— Я, старик Лун Динтянь, буду главным судьёй этого великого испытания.
— Надеюсь, вы будете соблюдать правила и не станете устраивать беспорядков.
Многие сейчас не знали истинного положения Лун Динтяня.
Но, увидев его силу, не смели и слова молвить.
Лун Динтянь был истинным великим мастером ступени Сгущения духа.
Осмелься они устроить беспорядок — это было бы равносильно самоубийству.
Чжао Хай же замер, глядя на Лун Динтяня.
Он и вправду не ожидал, что на сей раз состязание будет вести Лун Динтянь.
Похоже, род Лун придавал этому испытанию огромное значение.
Взгляд Лун Динтяня скользнул по Чжао Хаю.
Хотя облик Чжао Хая изменился, тот давно уже знал его истинную сущность.
Так что узнать Чжао Хая не составило труда.
Однако Лун Динтянь сделал вид, будто вовсе его не знает.
Он обвёл взглядом присутствующих и произнёс низким голосом:
— Жеребьёвка начинается.
С этими словами он взмахнул рукой.
Тотчас двое людей из рода Лун внесли на платформу огромный сосуд для жеребьёвки и поставили его перед Лун Динтянем.
Лун Динтянь указал на сосуд:
— На этом сосуде выгравирована запретная формация. Никто не сможет проникнуть в него психической силой.
— Жеребьёвка будет абсолютно честной. Если кто-то не верит, может подняться и проверить сосуд.
Он обвёл взглядом окрестности.
Но ни один из практиков, прибывших на состязание, не двинулся с места.
Все они были культиваторами ступени Мгновенного перемещения, и психическая сила их была немала. Стоило её применить — и они тотчас поняли бы, правду ли говорит Лун Динтянь.
К тому же они верили, что Лун Динтянь не станет лгать в таком деле.
В этом не было нужды.
Род Лун поддерживал связи с каждой сектой.
Но, с другой стороны, это означало и отсутствие особых связей с кем-либо.
Им не было смысла ради одной секты навлекать на себя гнев другой.
Это не принесло бы роду Лун никакой выгоды.
Так что никто не поднялся проверять сосуд.
Убедившись, что желающих нет, Лун Динтянь заговорил:
— Старик благодарен вам за доверие.
— Если никто не хочет проверять сосуд, то старик не станет церемониться.
— Жеребьёвка начинается.
С этими словами Лун Динтянь опустил руку в сосуд и вытянул две бирки.
Затем произнёс низким голосом:
— Номер семнадцать против номера девяносто. Прошу обоих приготовиться.
Не успел он договорить, как на Белой Нефритовой Платформе появились две фигуры и замерли в сотне метров друг напротив друга.
Площадь Белой Нефритовой Платформы была поистине огромной.
В длину — около пятидесяти тысяч метров, в ширину — около десяти тысяч.
Столь исполинская каменная платформа, подобная горе, идеально подходила для сражений культиваторов ступени Мгновенного перемещения.
Места хватало, чтобы развернуться в полную силу.
Лун Динтянь взглянул на обоих:
— Запомните хорошенько.
— Вы можете использовать любые средства для атаки. Если противник потеряет способность сражаться или добровольно признает поражение — вы победили.
— Можно подниматься в небо, но не выше тысячи метров.
— Можно перемещаться по Белой Нефритовой Платформе, но нельзя выходить за её пределы.
— Кто покинет платформу — автоматически считается проигравшим.
— Всё ясно?
Оба практика ответили в один голос:
— Ясно.
Лун Динтянь кивнул:
— Хорошо. Состязание начинается.
С этими словами его фигура дрогнула — и он исчез с Белой Нефритовой Платформы.
Никто не успел заметить, как он сошёл.
Этот приём потряс всех до глубины души.
(Конец главы)