Чжао Хай и Бай Хувэй сидели в комнате Чжао Хая. Бай Хувэй взглянул на него:
— Старший брат, что тебе сказала госпожа Ван? Не согласна, чтобы Цян вступил в наш Союз Четырёх Праведников?
Чжао Хай покачал головой:
— Нет. Госпожа Ван хочет, чтобы Ван Цян вступил в союз, и просит не обращать внимания на его слова. Смысл её слов прост: не думай о ней, пусть Ван Цян просто вступит в союз. Она не верит в себя, не верит, что сможет стать практиком ступени Мгновенного перемещения.
Бай Хувэй кивнул и спросил:
— А что ты ответил? Зелья госпоже дал?
Чжао Хай кивнул:
— Дал. Завтра вечером сходим ещё раз, посмотрим, как она себя чувствует после приёма. Если хорошо — продолжим; если нет — завтра нужно будет приготовить ещё два набора, чтобы начисто вывести токсины из её тела.
Бай Хувэй кивнул, взглянул на небо и произнёс низким голосом:
— Старший брат, уже поздно, я пойду. Завтра покажу тебе город.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Хорошо. Завтра прогуляемся, хочу посмотреть, есть ли здесь что-нибудь стоящее.
Бай Хувэй тихо рассмеялся:
— В маленьком городе что может быть стоящего? Хотя я слышал, что через несколько дней здесь будут продавать с аукциона несколько рудников.
Чжао Хай опешил:
— Аукцион рудников? Чьи рудники? Какие?
Бай Хувэй горько усмехнулся:
— Чьи же ещё? Рода Ван. Один бедный рудник, добывать невыгодно, вот и хотят продать. Я даже ходил смотреть. Род Ван уже разрабатывал его, выход железа слишком низкий, не стоит добычи, потому и решили продать.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Завтра отведи меня посмотреть. Если там есть хоть какая-то ценность, купим.
Бай Хувэй покачал головой:
— Старший брат, не возлагай больших надежд. Я смотрел, там и вправду ничего хорошего, выход железа слишком низкий.
Чжао Хай покачал головой:
— Посмотрим. Ладно, иди отдыхай. Днём завтра выйдем за город.
Бай Хувэй кивнул и вышел. После его ухода Чжао Хай скрылся в пространстве.
Наутро, позавтракав, Чжао Хай и Бай Хувэй покинули Тешань. Город Тешань располагался весьма своеобразно — среди гор, и горные дороги были крайне неудобны. Можно сказать, вход и выход отсюда осуществлялся только через магические формации; если бы пришлось добираться своим ходом, ушло бы слишком много времени.
Бай Хувэй привёл Чжао Хая к одной из невысоких гор в окрестностях. По сравнению с окружающими горами она казалась совсем низкой, растительности на ней почти не было — сплошь причудливые камни.
Бай Хувэй указал на гору:
— Старший брат, вот она. Когда-то эту гору очень ценили, потому что здесь нашли кусок серебряно-железной руды, причём с высоким содержанием железа. Потому все решили, что здесь богатая жила. Но оказалось, что руды здесь хоть и есть, но бедные, да ещё самые бедные из бедных.
Чжао Хай кивнул, двинулся и опустился на гору. Он внимательно осмотрелся. На горе было несколько шахт, пробурённых глубоко, рядом валялись куски железной руды. Но эти куски на вид почти не отличались от обычных камней. Чжао Хай был знатоком и сразу увидел, что содержание серебряно-железной руды здесь и вправду слишком низкое, добывать не стоит.
Однако Чжао Хай всё же взял один кусок руды и отправил в пространство, велев универсальной машине проанализировать.
Едва руда оказалась в пространстве, как раздался сигнал:
*-----*
Обнаружена руда невидимого железа, содержание железа — семьдесят пять процентов. Обнаружена сопутствующая руда серебряного железа, содержание железа — ноль целых одна десятая процента.
*-----*
Чжао Хай опешил, и в его глазах блеснул огонёк восторга.
Возможно, другие не знали, что такое невидимое железо, но он знал. Невидимое железо — особый металл. По словам Чжао Хая, он находится между металлом с памятью формы и ртутью.
Всем известно, что ртуть — единственный жидкий металл при обычной температуре; а металл с памятью формы — металл, способный восстанавливать свою форму. Уже отсюда видны свойства невидимого железа.
Этот металл после определённых повреждений способен частично самовосстанавливаться. К тому же, если практик вложит в металл духовную энергию, тот может менять форму. Можно сказать, это металл, подобный Люиню, только не такой твёрдый. Невидимое железо всегда было ходовым товаром в мире культивации, за цзинь его было не достать.
Не думал Чжао Хай, что эта неприметная гора окажется рудником невидимого железа. Отличная вещь! С этой горой магические инструменты каждого в Союзе Четырёх Праведников смогут становиться сколь угодно изменчивыми.
Чжао Хай взглянул на гору и обернулся к Бай Хувэю:
— Ладно, возвращаемся.
Бай Хувэй не совсем понял, но видел, что Чжао Хай, кажется, очень доволен. Летя обратно, он спросил:
— Старший брат, что ты задумал? Неужели хочешь купить эту гору?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Почему бы и нет? Конечно, купим. Идём, вернёмся, узнай, когда аукцион. Мы должны купить этот рудник любой ценой.
Бай Хувэй с недоумением посмотрел на него:
— Но, старший брат, зачем? Там же ничего нет, зачем покупать этот рудник?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Это тебя не касается, потом поймёшь. Иди, разузнай всё хорошенько.
Бай Хувэй беспомощно кивнул.
Чжао Хай понимал, что род Ван наверняка испытывал эту руду. Поскольку серебряно-железную руду здесь трудно извлечь, род Ван и отказался от рудника. А Чжао Хай радовался потому, что невидимое железо тоже нелегко выплавить.
Многие секты вообще не знают о существовании невидимого железа и тем более не знают, как его выплавлять. Обычными методами его не получить.
Чтобы выплавить невидимое железо, обычная огневая плавка не годится — нужна водная плавка. Этот метод водной плавки очень похож на тот, что Чжао Хай освоил давно, но есть и отличия. Так или иначе, огневой плавкой невидимое железо не выплавить.
Именно поэтому многие секты не знают о невидимом железе. Попробовав обычные методы и не получив результата, они решили, что рудник ничего не стоит. Потому род Ван и отказался от горы.
Вернувшись в Тешань, Бай Хувэй отправился узнавать. Нужно было выяснить дату аукциона и условия участия.
К вечеру Бай Хувэй вернулся в гостиницу с новостями: аукцион через семь дней, и никаких особых условий нет — были бы деньги. Род Ван не станет интересоваться, кто ты. Место — аукционный зал Тешаня.
Хоть Тешань и невелик, небольшой аукционный зал здесь был. Обычно здесь продавали железные материалы. А раз все знали, что за рудник продаёт род Ван, его и выставили в таком маленьком зале.
Узнав об условиях, Чжао Хай успокоился.
Затем Чжао Хай и Бай Хувэй направились прямо к дому Ван. Едва они подошли, дверь распахнулась. Ван Цян взволнованно посмотрел на Чжао Хая:
— Господин Чжао Хай, скорее входите!
Чжао Хай кивнул и вошёл вместе с Бай Хувэем.
Войдя, они опешили. В гостиной сидела госпожа Ван. Но сейчас она выглядела совсем не так, как вчера.
Вчера её волосы были седыми, лицо болезненным, во всём облике сквозила дряхлость. Сегодня же волосы хоть и оставались седыми, лицо порозовело, она выглядела куда бодрее, и в ней появилась какая-то живость. Хоть она и оставалась старушкой, но производила впечатление крепкой, полной сил.
Чжао Хай взглянул на неё и слегка улыбнулся:
— Вижу, госпожа приняла моё зелье. Как вы себя чувствуете сегодня?
Чжао Хай уже понял, что госпожа Ван выпила все три флакона. Токсины из её тела почти вышли. Именно потому она так посвежела.
Госпожа Ван поднялась и поклонилась Чжао Хаю. Тот поспешно уклонился:
— Госпожа слишком любезна, я недостоин такого поклона.
Госпожа Ван взглянула на него:
— Достоин. После вашего зелья мне сегодня так хорошо. Благодарю вас.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Госпожа, присядьте, у меня есть несколько указаний.
Госпожа Ван села. Чжао Хай взглянул на неё и произнёс низким голосом:
— Госпожа, думаю, вам придётся взять отпуск. Сможете? Скажите им, что уходите в затворничество. Полагаю, не откажут.
Госпожа Ван произнесла низким голосом:
— Об этом не беспокойтесь, всё в порядке. У нас хоть работа и загруженная, но отпуск есть каждый год. Я несколько лет не отдыхала. По правилам рода Ван я могу взять отпуск больше года, и никто не посмеет помешать.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо. Тогда возьмите отпуск на месяц, скажите, что уходите в затворничество. Это пять флаконов, пейте по одному через день. Через пять дней дам другие. Сможете ли вы войти на ступень Мгновенного перемещения — зависит от вас.
Госпожа Ван кивнула:
— Будьте покойны, я буду пить вовремя. Честно говоря, теперь мне и вправду захотелось пожить подольше — хочу увидеть, как сын добьётся успеха.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Тогда заранее поздравляю вас, госпожа. Сегодня мы пойдём, вернёмся через пять дней.
Он поднялся. Госпожа Ван поспешно сказала:
— Нельзя. Вы оказали нашему роду такую милость, как можно отпустить вас просто так? Останьтесь, выпейте с моим сыном.
Чжао Хай усмехнулся:
— Не стоит церемоний. Выпьем, когда вы оба прибудете в Союз Четырёх Праведников. Сейчас не время. Прощайте, вернёмся через пять дней.
С этими словами он поклонился и вышел.
Ван Цян проводил их до двери, всё ещё взволнованный. Он был почтительным сыном. Зелья Чжао Хая улучшили здоровье матери, и для Ван Цяна это было дороже любых благ.
Но Чжао Хай пробыл в доме недолго, и Ван Цян не успел с ним поговорить. Теперь, когда Чжао Хай вышел, Ван Цян сложил руки в знак почтения:
— Господин, о великой милости не говорят «спасибо». Я, Ван Цян, запомню вашу доброту. Будьте покойны, я вступлю в Союз Четырёх Праведников и буду следовать за вами.
Ван Цян сказал так потому, что понимал: сделать мать практиком ступени Мгновенного перемещения почти невозможно. Он выдвинул это условие, чтобы испытать Чжао Хая — искренне ли он хочет привлечь его. Если искренне, то поможет матери; если нет — отмахнётся. Теперь он видел: Чжао Хай искренен.
Потому Ван Цян и был так взволнован. Вне зависимости от того, сможет ли мать войти на ступень Мгновенного перемещения, её здоровье явно улучшилось. Это укрепило его решимость вступить в союз.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Не спеши. Когда госпожа обретёт свободу, тогда и вступишь. Возвращайся, мы пойдём, стоять здесь слишком заметно.
С этими словами он ушёл с Бай Хувэем. Ван Цян взглянул им вслед, стиснул зубы и вернулся в дом.
Войдя, Ван Цян обернулся к матери и опустился перед ней на колени:
— Мама, я решил. Через месяц, независимо от того, сможешь ли ты стать практиком ступени Мгновенного перемещения, я вступлю в Союз Четырёх Праведников. Прости меня.
Госпожа Ван взглянула на сына и с облегчением улыбнулась:
— Сын мой вырос. Ты должен так поступить. Если бы ты не сделал этого, я бы огорчилась.
(Конец главы)