Звезда Лэйюнь была больше и процветающее планеты Куба.
Именно поэтому поток людей, ежедневно покидающих эту планету и уходящих за её пределы, никогда не иссякал. С звезды Лэйюнь обратно на планету Куба не нужно было, как при прибытии сюда, дожидаться, пока наберётся достаточно людей, чтобы формация открылась. Здесь межзвёздная телепортационная формация могла запуститься в любой момент — стоило лишь захотеть, и можно было отправиться в обратный путь.
Это было лишь мелкое обстоятельство, но Чжао Хай разглядел в нём кое-что иное: мощь Пустотного мира.
Теперь он почти не сомневался, что планета Куба, где он находится, в Пустотном мире — безусловно, окраинная планета. Она подобна глухой горной деревушке в большой стране, да ещё и такой, куда транспорт ходит раз в несколько дней. А звезда Лэйюнь? Она в Пустотном мире тоже не бог весть какое великое место — в лучшем случае небольшой городок. Виданное ли дело, чтобы в большом городе автобус ходил лишь раз в день?
Не говоря о прочем, взять хотя бы планету Куба. Чжао Хай бывал в немногих местах, но, по крайней мере, посетил город Куба. Масштабы города Куба поразили его. Уже одни порядки города Куба не шли ни в какое сравнение с любым городом мира Истинного Духа.
Сколько именно людей в городе Куба, Чжао Хай не знал, но одно он мог утверждать с уверенностью: людей там очень много, больше, чем в любом городе мира Истинного Духа, и все они — практики.
Хотя в мире культивации истинную силу региона определяют всё же высшие мастера, но столь же несомненно и другое: ни один высший мастер не рождается таковым — все они шаг за шагом поднимались от обычных практиков. Огромная масса обычных практиков и есть та почва, на которой произрастают сильные. Чжао Хай не сомневался: в городе Куба непременно множество выдающихся мастеров.
Вернувшись на планету Куба, Чжао Хай тотчас через телепортационную формацию отправился в город Машу. Выйдя из Машу, он лишь тогда велел «Владыке Преисподней» увеличиться, а затем попросил Лауру постучать в двери Кало и его спутников.
Кало и его товарищи все эти дни не выходили из комнат, пребывая в затворничестве. Они обнаружили, что в каютах «Владыки Преисподней» духовной энергии на удивление много — больше, чем снаружи, и это их немало поразило. Потому они все эти дни совершенствовались в комнатах. Для практика уйти в затворничество на несколько дней — дело обычное, они и не заметили, как раздался стук Лауры.
Когда Кало и остальные вышли из комнат, «Владыка Преисподней» уже вошёл в пределы главного зала Союза Четырёх Праведников. Кало и его спутники, застыв, смотрели на прекрасный главный зал союза, не в силах скрыть изумления.
Бай Хувэй и остальные вышли из главного зала встречать Чжао Хая. Чжао Хай велел Лауре и её спутницам выгрузить руду, а затем провёл Кало и его людей внутрь главного зала.
Кало и его товарищи всё время присматривались к Союзу Четырёх Праведников. Честно говоря, главный зал союза выглядел не слишком большим, но и не маленьким. Однако когда Кало услышал, сколько людей в Союзе Четырёх Праведников, он поверил словам Чжао Хая: это и вправду была секта, созданная странствующими культиваторами. К тому же при вступлении было одно требование: пожертвовать три вещи. Любые, но непременно три. Таково было правило Союза Четырёх Праведников.
Услышав это правило, Кало и его спутники не только не рассердились, но, напротив, поняли положение союза: бедность и начало с нуля.
Кало и его люди вступили в Союз Четырёх Праведников, вновь увеличив число практиков ступени Мгновенного перемещения. Надо сказать, что в последние дни число вступающих в союз несколько выросло, но не намного — уже не так, как в первые дни.
Чжао Хай знал, что это нормально, но одновременно осознал: Союз Четырёх Праведников в Пустотном мире пока что ничто, лишь одна из мельчайших сил. Возможно, прежде Чжао Хай так не думал, но теперь он это понял — потому что увидел огромный город Куба. Он прекрасно понимал: крупные силы, занимающие в городе Куба целый район, на много поколений превосходят Союз Четырёх Праведников. Хотя в союзе немало мастеров ступени Мгновенного перемещения — уже более трёхсот, — перед лицом тех крупных сил это ничто. Чжао Хай не верил, что при таком огромном населении может быть всего несколько сотен практиков ступени Мгновенного перемещения — это было невозможно.
Уладив дела союза, разместив Кало и его спутников, разобравшись с рудой, достав уцзинь и передав его Те Сюну, чтобы тот помог Цинсуну изготовить магический инструмент, Чжао Хай перестал заниматься делами союза.
Фактически, теперь Союз Четырёх Праведников работал превосходно. Та система заданий, которую придумали Лаура и остальные, была отличной вещью. Благодаря ей весь союз эффективно функционировал — ведь в нём любое дело можно было оформить как задание.
Уладив дела союза, Чжао Хай, естественно, обратил внимание на другое: на вызов Железнохраброго книжника.
Теперь Бай Хувэй и остальные уже собрали кое-какие сведения о Железнохрабром книжнике. Железнохрабрый книжник Вэнь Даолинь происходил из плоскости под названием Даосюань цзе, постоянно действовал на звезде Юэхуэй, а его прославленным искусством было «Искусство десяти тысяч свитков».
Это «Искусство десяти тысяч свитков» было весьма своеобразным методом атаки. Все его атаки были связаны с различными канонами: конфуцианскими, буддийскими, даосскими — любые канонические тексты и писания могли стать средством нападения; при использовании разных канонов и способы атаки различались.
Атаки конфуцианских канонов больше опирались на натиск и были многообразны: в покое — мягки, как нефрит, в движении — остры, как меч.
Буддийские атаки больше склонялись к психической силе и усилению плоти — двум, казалось бы, противоположным способам, но буддийское учение умело их сочетать.
Даосские каноны давали поистине причудливые способы атаки, бесчисленные и непостижимые, как духи и демоны. А Вэнь Даолинь, искусно владевший «Искусством десяти тысяч свитков», в бою умело использовал различные каноны, и его атаки были бесконечно переменчивы.
Таковы были сведения, которые удалось собрать Бай Хувэю и остальным; многое оставалось неизвестным. Что же до того, действительно ли Вэнь Даолинь убивал практиков ступени Алмазного тела, — это до сих пор никто не мог подтвердить.
Вэнь Даолинь все эти дни не покидал город Машу. Он и вправду ждал Чжао Хая. Хотя он не зарегистрировался на Помосте жизни и смерти, он уже обещал Чжао Хаю сразиться с ним там и, полагаю, не отступится.
Чжао Хаю теперь предстояло уладить именно это дело. Хотя в последнее время он стал очень известен, некоторые практики, вступившие в Союз Четырёх Праведников, ещё не видели, как он сражается; к тому же союз только создан. Если бы Чжао Хай отступил перед таким вызовом, для нынешнего Союза Четырёх Праведников это стало бы немалым ударом, а для его личной репутации — тем более. Потому так или иначе Чжао Хай должен был принять вызов.
На третий день после возвращения Чжао Хая на гору Цуйвэй, когда он как раз обсуждал с Бай Хувэем и остальными сбор атрибутной нефритовой эссенции, вдруг донёсся голос:
— Чжао Хай, выходи!
Услышав этот голос, Чжао Хай слегка нахмурился, а затем усмехнулся:
— Этот тип довольно занятен. Хе-хе, Хувэй, это, случайно, не тот Железнохрабрый книжник явился?
Бай Хувэй кивнул, и на его лице отразился гнев:
— Старший брат, задай ему как следует! Союз Четырёх Праведников только создан, а он уже пришёл смуту вносить. Если не проучить такого, где же честь нашего союза?
Чжао Хай хлопнул его по плечу и двинулся, выходя из комнаты.
Чжао Хай встал перед горой Цуйвэй и взглянул на недалёкого Железнохраброго книжника Вэнь Даолиня. Тот был всё в том же учтивом одеянии, в руке по-прежнему книга, и выглядел как мягкий, словно нефрит, книжник. Но выражение его лица было надменным, словно он никого не ставил ни в грош.
Чжао Хай сложил руки в знак почтения:
— Господин, вы меня звали? По какому делу?
Вэнь Даолинь взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Ты и есть Чжао Хай? Почему, вернувшись в Союз Четырёх Праведников несколько дней назад, ты не пришёл ко мне? Или ты не смеешь?
Чжао Хай с недоумением посмотрел на него:
— Разве мы с вами старые знакомые?
Вэнь Даолинь покачал головой:
— Нет.
Чжао Хай продолжил:
— Разве у нас с вами вражда?
Вэнь Даолинь снова покачал головой:
— Нет.
Чжао Хай кивнул:
— Мы с вами не знакомы и не враги. Не друзья и не враги. Скажу прямо: в моих глазах вы — просто прохожий. Вы не какая-то важная персона, с какой стати мне к вам идти?
Услышав это, Вэнь Даолинь посинел лицом и, сверкая глазами, произнёс:
— И вправду самонадеян! Я пришёл вызвать тебя на бой. Осмелишься принять? Не говори мне, что ты боишься даже принять вызов.
Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Принять вызов я, разумеется, осмелюсь. Но я уже говорил: если хотите бросить мне вызов, извольте зарегистрироваться на Помосте жизни и смерти. Там мы и сразимся, и жизнь или смерть решит судьба. Если вы не смеете — ступайте. Такие бессмысленные вызовы я не принимаю.
Вэнь Даолинь холодно усмехнулся:
— Ты хочешь меня этим отпугнуть? Думаешь, именем Помоста жизни и смерти меня испугаешь? Ты слишком наивен. Говорю тебе: через три дня мы сразимся на Помосте жизни и смерти насмерть. Готовься.
С этими словами он повернулся, чтобы уйти.
Но Чжао Хай вдруг произнёс низким голосом:
— Господин, подождите. У меня есть один вопрос, хотел бы прояснить.
Вэнь Даолинь остановился и взглянул на Чжао Хая:
— Что ещё? Говори.
Чжао Хай взглянул на него:
— Почему вы непременно хотите бросить мне вызов? Должны же вы назвать причину?
Вэнь Даолинь холодно усмехнулся:
— Мне просто не нравится твоя самонадеянность. Я хочу бросить тебе вызов. Этой причины достаточно?
С этими словами он, не обращая больше внимания на Чжао Хая, повернулся и ушёл.
(Конец главы)