Бум! Бум! Бум! Бум!
Один за другим гремели взрывы.
Чжао Хай спокойно смотрел наружу. Рядом с ним стояли культиваторы, и на их лицах тоже застыло спокойствие, почти безразличие.
Они держали этот лагерь уже полмесяца.
Пять дней назад все формации перестали действовать. Даже формацию помрачения звери разрушили.
Чжао Хай и подумать не мог, что среди зверей найдётся тот, кто способен атаковать их напрямую психической силой. Он не уследил, и психическая сила того зверя сломала флажки формации помрачения. Та потеряла силу окончательно.
Теперь хоть как-то работал лишь диск упрочения в центре лагеря. Он ещё действовал. Не будь его, потери за эти дни были бы куда больше, и удержать лагерь вряд ли удалось бы.
Хоть за полмесяца погибших не было, многие получили тяжёлые раны в ежедневных схватках с полчищами зверей. Сердца людей окончательно успокоились, и они встречали нападавших зверей с холодным безразличием.
Сейчас Чжао Хай и остальные не вступали в бой потому, что рядом ещё стояла защитная формация.
Эту защитную формацию изготовили только вчера вечером. Но и она долго не протянет — выдержит от силы десять атак зверей. После десятой придётся полагаться на себя.
За эти дни, не будь временных защитных формаций, потери были бы куда больше.
Чжао Хай мысленно считал атаки зверей, одновременно следя за защитным барьером.
Когда он досчитал до тринадцати, барьер начал сильно дрожать. Очевидно, он вот-вот падёт.
Чжао Хай не встревожился, лишь слегка поднял руку.
Рядом с ним все культиваторы тотчас извлекли инструменты, и выражения их лиц разом переменились.
Все взгляды обратились к Чжао Хаю. В их глазах светилось какое-то исступлённое сияние.
Иначе смотреть на Чжао Хая они не могли.
За эти полмесяца, не стой Чжао Хай всё время на переднем крае, не командуй он сражением, они бы не продержались.
Теперь они смотрели на Чжао Хая как на божество. Исступление в их глазах скрыть было невозможно.
Бах!
Барьер наконец пал.
Чжао Хай резко взмахнул рукой.
Культиваторы в тот же миг выпустили свои инструменты.
А некоторые не двинулись. Они лишь крепче сжали оружие и остались рядом с Чжао Хаем.
В руках Чжао Хая тоже появились две кроваво-красные железные палицы.
Едва барьер пал, звери ринулись к ним.
И тут атака инструментов Чжао Хая и остальных достигла цели.
Несколько зверей в первых рядах были убиты на месте.
Но те, что позади, не остановились и продолжали наступать.
Хоть вход в пещеру был не слишком широк, после множества атак зверей он расширился более чем вдвое. И место, которое им приходилось держать, стало больше.
Атака инструментов лишь чуть замедлила натиск.
Вскоре звери всё же добрались до входа.
Дыхание у всех стало тяжелее, руки крепче сжали оружие.
Вскоре один зверь ринулся к Чжао Хаю.
Это был тигриный зверь. В его глазах горело безумие, пасть разинута — он бросился прямо на Чжао Хая.
Чжао Хай холодно взглянул на него и взмахнул палицей.
Удар обрушился на голову тигриного зверя.
Голова разлетелась, словно гнилой арбуз.
Но тотчас налетел следующий.
Чжао Хай непрерывно взмахивал парными палицами. Один за другим звери падали перед ним.
Его палицы были косой смерти. Кого они касались, тот не выживал.
Один он держал почти половину входа.
Остальные яростно сражались со зверями. То и дело кто-то получал рану, и его сменяли из задних рядов.
Бой не прекращался ни на миг.
Убивать, убивать, убивать.
Без конца убивать.
Все словно превратились в машины, знавшие лишь одно — убивать. Обо всём остальном забыли.
Ясным рассудком обладал лишь Чжао Хай.
Он всё время наблюдал за зверями. Хотел найти того, кто ими управляет.
Атака продолжалась.
Звери обезумели. Они не считались с потерями и не ведали страха. Только наступали, наступали и наступали.
Их цель — перебить всех здесь.
Бой длился.
Час прошёл, два, три, четыре.
Защитников у входа сменили несколько раз, а Чжао Хай держался.
Постепенно стемнело.
Звери медленно отступили.
Вообще-то они могли и не отступать, могли продолжать. Но и они понимали: толку не будет.
Людей у Чжао Хая мало, и держать нужно не так уж много. Много зверей разом не выставишь.
Потому тех, с кем Чжао Хай и остальные сражались в открытую, было не так много. Оттого они и держались.
Ещё день прошёл.
Звери отступили. У Чжао Хая и остальных появилось время на отдых.
Тем временем культиваторы, отвечавшие за изготовление формаций, сделали ещё одну защитную формацию.
Её тотчас установили. Пещера вновь стала безопасной.
Чжао Хай, как всегда, спокойно сидел у входа. Медитировал, восстанавливая силы, и следил за обстановкой.
Именно из-за его поведения эти культиваторы прониклись к нему исступлённым обожанием.
Они ясно понимали: не будь Чжао Хая, звери давно убили бы их.
Время текло в этой борьбе на истощение.
Прошло двадцать дней, двадцать пять, двадцать восемь, двадцать девять…
На тридцатый день утром все собрались рядом с Чжао Хаем.
Они давно потеряли счёт времени. Словно превратились в роботов с заданной программой.
Каждый день — одно и то же. Они привыкли. И по привычке встали рядом с Чжао Хаем.
А Чжао Хай в это время смотрел на небо Парящего острова.
Небо здесь прежде ничем не отличалось от внешнего. Но сегодня в нём появилась перемена.
Чжао Хай заметил в небе силуэты морских птиц. И сквозь небо Парящего острова он увидел волнующуюся морскую гладь.
Чжао Хай глубоко вздохнул.
Он понял: день, которого он ждал, настал.
Сегодня Парящий остров открылся, и они могли уйти.
Чжао Хай обернулся к остальным. Те стояли с безразличными лицами, будто не замечая перемен.
Чжао Хай опешил. Затем вздохнул и расхохотался.
От его смеха все обратили на него взгляды.
Они смотрели на него, не понимая.
Чжао Хай оглядел их и расхохотался:
— Братья, мы победили! Мы дожили до того дня, когда можно уйти с Парящего острова!
Услышав это, все опешили.
Затем с недоумением взглянули на Чжао Хая. И вдруг вздрогнули, приходя в себя.
Они наконец поняли, что он сказал.
В их глазах вспыхнула безумная радость. Они взглянули наружу.
И верно: в небе уже виднелось то, что за Парящим островом.
Это значило, что они могут уйти.
Но тут звериный рёв вернул их к реальности.
Взглянув на зверей, окруживших пещеру, все помрачнели.
Цю Ушуан с горечью встал рядом с Чжао Хаем и горько усмехнулся:
— Брат, даже если сегодня можно уйти — что с того?
— Видишь? Чтобы уйти, надо прорваться сквозь зверей. Разве они нас пропустят?
— Держаться здесь мы можем. Но прорваться — верная смерть.
Цю Ушуан высказал общее.
Все горько усмехнулись. Они не думали, что, продержавшись столько, окажутся в таком положении.
Чжао Хай оглядел их и слегка улыбнулся:
— Вы всё время удивлялись, куда делся мой брат Чжоу Фэн, почему он не с вами.
— Почему все сражаются, а он не появляется.
— Потом бои стали слишком жаркими, и вы об этом забыли.
— Теперь я скажу, где он.
— Он никуда не ушёл. Он готовил вам путь к отступлению.
Услышав это, все опешили.
Затем с недоумением взглянули на Чжао Хая, не понимая, что он имеет в виду.
Но в их глазах вспыхнула искра надежды.
Чжао Хай оглядел их и произнёс низким голосом:
— Ещё когда вы вошли в пещеру, я понял, что такой день придёт.
— Потому велел брату Чжоу Фэну рыть подземный ход наружу.
— Отсюда, из пещеры, вниз, до подножия горы. А затем от подножия в сторону — за кольцо зверей.
— Рыть было очень трудно. Брат Чжоу Фэн трудился не покладая рук и три дня назад завершил ход.
— Сейчас он всё ещё роет, надеясь продлить его дальше.
— Через этот ход мы уйдём отсюда и вернёмся в Мир Истинного Духа.
Услышав это, все разразились радостными криками.
Но затем с недоумением взглянули на Чжао Хая.
Цю Ушуан произнёс:
— Но, брат, почему ты не сказал нам?
Чжао Хай оглядел их и вздохнул:
— Не сказал неспроста.
— Я боялся. Боялся, что, услышав, вы решите, что у вас есть путь к отступлению.
— Кто-то пойдёт помогать брату Чжоу рыть, перестав сражаться со зверями.
— И вы, вероятно, ушли бы из лагеря, едва ход будет готов.
— А тогда мы, возможно, ещё не могли покинуть Парящий остров. И звери погнались бы за нами.
— Тогда стало бы ещё опаснее. Мы могли бы потерять и последнюю надежду.
Он помолчал и продолжил:
— Потому я не сказал.
— Я хотел, чтобы вы думали: кроме сопротивления, пути нет.
— Только так вы выкладывались бы до конца и сражались со зверями.
— И это же дало нам шанс на спасение.
Цю Ушуан и остальные пристыженно опустили головы.
Они знали: Чжао Хай прав.
Узнай они раньше о подземном ходе — все бросились бы рыть. Кто бы остался сражаться?
А не останься они — лагерь не удержать.
Узнай звери об их бегстве — гнали бы по всему острову. Тогда им конец.
Чжао Хай оглядел их:
— Братья, я вас обманул.
— Как бы вы ни думали, я считал, что так будет лучше для вас.
— Даже если ненавидите — разберёмся после, когда выйдем.
— По обыкновению, скоро звери начнут атаку.
— А защитная формация выдержит не больше пятнадцати атак.
— Потому лучше уходить немедленно.
— Братья, идём.
Цю Ушуан сложил руки:
— Брат, ты прав. Твою милость я, Цю Ушуан, запомню навсегда.
— Даже покинув Парящий остров, ты останешься моим братом.
Остальные тоже сложили руки:
— Даже покинув Парящий остров, ты останешься нашим братом.
Чжао Хай сложил руки в ответ:
— Хорошо, братья, церемонии ни к чему.
— С сегодняшнего дня мы братья.
— Идём, сперва выберемся. Вернёмся в Мир Истинного Духа — угощу вас вином.
Все рассмеялись и последовали за ним.
Чжао Хай махнул рукой и первым пошёл вглубь.
Вскоре они подошли к комнате Чжоу Фэна.
Едва подошли, как он вышел.
Он был весь в земле. Увидев Чжао Хая, тотчас спросил:
— Брат, мы можем уходить?
Чжао Хай кивнул:
— Да, брат Чжоу, можем. Как ход?
Чжоу Фэн расхохотался:
— Отлично! Нам повезло — я докопался до другой горы.
— А та гора оказалась вулканом.
— Оттуда можно взлететь прямо в небо. Думаю, вскоре покинем Парящий остров.
Услышав это, все обрадовались.
Наконец-то они уйдут отсюда.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, брат Чжоу, веди. Все за тобой, я прикрою.
И тут снаружи вновь раздались взрывы.
Очевидно, звери начали новую атаку.
(Конец главы)