Чжао Хай в полном облачении Рыцаря смерти спокойно стоял на Помосте жизни и смерти.
Напротив него стоял невозмутимый Вэнь Даолинь. Он по-прежнему был в одеянии учёного мужа, в руке по-прежнему книга. Лунно-белый длинный халат сидел на нём ладно. Мягкий, утончённый облик в сочетании с книгой в руке делал его похожим скорее на образованного книжника, чем на практика, убивающего не моргнув глазом.
Вокруг раздавались крики восторга. Практики, пришедшие смотреть бой, в этот миг казались безумными — здесь они могли дать волю чувствам. Это место и было создано для того, чтобы выпускать пар.
Глаза Чжао Хая за маской спокойно смотрели на Вэнь Даолиня. Хотя он по-прежнему не понимал, почему Вэнь Даолинь, едва прибыв на планету Куба, бросил вызов именно ему, — любой, кто бросал ему вызов, был его врагом. А с врагами Чжао Хай никогда не церемонился.
Вэнь Даолинь тоже спокойно смотрел на Чжао Хая.
Честно говоря, он бросил вызов Чжао Хаю во многом из зависти. Он прославился на звезде Юэхуэй, потратив на это немало времени, без конца вызывая других на бой, пройдя через бесчисленные схватки на грани жизни и смерти, и лишь затем обрёл нынешнюю славу.
А Чжао Хай? Его путь к известности был весьма необычен. Отчасти благодаря силе, но в большей мере — благодаря раскрутке Помоста жизни и смерти.
Помост без конца рекламировал его, устраивал одно специальное выступление за другим, раздувая его имя и создавая ему нынешнюю громкую славу.
Известность за одну ночь. Путь Чжао Хая к славе хоть и не был коротким, но для практика и не слишком длинным. Именно поэтому Вэнь Даолинь так невзлюбил Чжао Хая. Прибыв на планету Куба, разумеется, с другими заданиями, он всё же первой целью для вызова выбрал Чжао Хая. Ему хотелось сбить спесь с этого Рыцаря смерти, набирающего силу на планете Куба.
Вэнь Даолинь взглянул на Чжао Хая и холодно произнёс:
— Практик, полагающийся в бою на всякие посторонние вещи, уже сам себя низводит. Говорят, ты телесный культиватор, а телесный культиватор, который ломает комедию и наряжается в рыцаря... Чжао Хай, ты и вправду разочаровываешь.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Каждый волен выбирать свой образ. Разве ты не изображаешь из себя культурного человека? Вот только интересно, сколько книг ты прочёл?
Вэнь Даолинь холодно фыркнул:
— Сколько я прочёл книг, ты вскоре узнаешь.
Чжао Хай взглянул на него и произнёс низким голосом:
— Тогда чего ты ждёшь? Чтобы я сам признал поражение? Или ты хочешь признать?
Вэнь Даолинь холодно усмехнулся:
— В мире есть только павший в бою Вэнь Даолинь, но нет Вэнь Даолиня, признавшего поражение. И ты не достоин того, чтобы я сдался. А вот если ты признаешь поражение, я оставлю тебе жизнь.
Чжао Хай тихо рассмеялся:
— Я — полная тебе противоположность. Даже если ты признаешь поражение, сегодня ты умрёшь. Не следовало тебе бросать мне вызов. Право, не следовало. Ты мог бы жить долго, с твоим талантом тебя ждало бы прекрасное будущее. Но сегодня ты потеряешь всё, включая жизнь.
Вэнь Даолинь холодно усмехнулся:
— Многие хотели моей смерти, но до сих пор ни у кого не вышло. У тебя тоже не выйдет.
Чжао Хай расхохотался:
— Я часто говорю это другим, не думал, что сегодня кто-то скажет это мне. Хорошо, тогда покажи, на что способен.
С этими словами Чжао Хай умолк. Он протянул руку, и в ней оказался Лук Короля Силы. Он натянул тетиву и выпустил стрелу — прямо в лицо Вэнь Даолиню.
Вэнь Даолинь, увидев, что Чжао Хай первым начал атаку, холодно усмехнулся.
На самом деле их бой начался уже давно. Перепалка перед схваткой была нужна, чтобы подавить противника духом и вывести его из равновесия. Кто не сдержался и атаковал первым, тот и проиграл в этом противостоянии. По мнению Вэнь Даолиня, в этой дуэли он победил.
Но так ли было на самом деле?
Разумеется, нет.
Чжао Хай прекрасно понимал, что задумал Вэнь Даолинь. Но натиск — вещь, которая на Чжао Хая влияла ничтожно мало. Он постоянно сдерживал свою убийственную ауру, не давая ей вырваться. Если бы он позволил ей выйти, любой натиск перед ней рассыпался бы в прах.
Но Чжао Хай не выпускал свою ауру. Он прекрасно знал, насколько она чудовищна. Стоит её выпустить — и его сочтут безумным убийцей, а это никак не пошло бы на пользу его будущему.
Вэнь Даолинь, глядя на летящую стрелу, холодно усмехнулся и принялся медленно читать:
— Так я слышал. Однажды Будда пребывал в Шравасти, в роще Джета, в саду Анатхапиндики...
С его голосом от тела Вэнь Даолиня исшёл золотой свет. Затем этот свет медленно собрался в призрачный образ огромного Будды. Будда приоткрыл полуприкрытые глаза, протянул руку и схватил железную стрелу Чжао Хая. Стрела мгновенно обратилась в пыль.
Стрела рассыпалась, но Будда остался.
Будда обратил взор к Чжао Хаю, и вот уже сидевший на лотосовом троне Будда поднялся. Он протянул руку и ударил ладонью в сторону Чжао Хая.
Чжао Хай холодно фыркнул. Он раз за разом натягивал Лук Короля Силы, и одна железная стрела за другой летела в Будду. Но Будда был словно неразрушимым — все стрелы, попавшие в него, отскакивали. Стрелы Чжао Хая, казалось, не оказывали на него никакого действия.
Видя это, Чжао Хай слегка нахмурился. Он и вправду не ожидал, что противник окажется настолько крепким. Ведь каждый выстрел его Лука Короля Силы обладал силой в пять миллионов цзиней. И такая атака не могла пробить того Будду. Похоже, Вэнь Даолинь и вправду был непрост.
Но хотя Будда двигался не медленно, по сравнению с Чжао Хаем он не был быстрым. Чжао Хай на железном тигре без конца метался по помосту, и Будда не мог его достать.
И тут Чжао Хай вдруг заметил, что Будда впереди исчез, обнажив фигуру Вэнь Даолиня.
Вэнь Даолинь взглянул на Чжао Хая, холодно фыркнул и произнёс:
— Дао, которое можно выразить словами, не есть вечное Дао. Имя, которое можно назвать, не есть вечное имя. Безымянное — начало неба и земли; именуемое — мать всех вещей...
С его голосом рядом с ним медленно возник образ даоса в даосском одеянии, с белыми волосами и бородой, с мухогонкой в руке. За спиной у даоса висел меч. Едва появившись, он взмахнул мухогонкой, и та, словно огромная сеть, накрыла Чжао Хая.
Чжао Хай, видя это, холодно фыркнул. Затем отложил Лук Короля Силы, и в его руке тотчас оказалось Копьё Зелёного Дракона с Золотым Жалом. Он взревел, взмахнул копьём, и поток ци чудовищной силы устремился навстречу мухогонке.
Вжик!
Поток ци, выпущенный копьём Чжао Хая, тотчас разорвал сеть мухогонки. Атака Вэнь Даолиня не достигла цели. Чжао Хай же, воспользовавшись моментом, с громким криком пришпорил тигра и ринулся прямо на Вэнь Даолиня.
И тут даос внезапно выхватил из-за спины длинный меч и рубанул им по Чжао Хаю. Даос теперь был высотой в сотню метров, и его меч достигал почти пятидесяти метров. Этот удар по Чжао Хаю и вправду производил впечатление горы Тайшань, обрушивающейся на голову.
Хотя даос был огромен, двигался он невероятно ловко, без малейшей неуклюжести. Чжао Хай ничуть не испугался. Он взмахнул Копьём Зелёного Дракона с Золотым Жалом и схватился с даосом.
Человек ростом с обычного рыцаря и даос высотой почти в сотню метров сражались на помосте, обмениваясь ударами. Это зрелище превзошло ожидания людей.
Но Чжао Хай справлялся. Хотя даос теснил его, он всё же отражал атаки. И его контратаки становились всё сильнее — фигура даоса постепенно бледнела.
Если призрачный образ бледнеет, объяснение одно: он скоро исчезнет.
Увидев это, сторонники Чжао Хая разразились криками радости.
И тут даос, уже почти исчезающий, внезапно нанёс несколько быстрых ударов, оттеснив Чжао Хая, после чего его фигура полностью растворилась, обнажив Вэнь Даолиня.
Тело Вэнь Даолиня парило в воздухе. С посиневшим лицом он взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Чжао Хай, это ты меня вынудил. Я хочу, чтобы ты умер лютой смертью!
С этими словами он резко ткнул себя в несколько точек на теле. С каждым тычком на его лице появлялось выражение боли, но от тела исходили всё новые и новые волны чудовищного натиска.
Затем рядом с ним медленно возник призрачный образ. Этот образ оказался книжником, и лицом он был очень похож на Вэнь Даолиня.
У призрачного книжника в руке тоже была книга, но на поясе висел меч, а глаза холодно, словно молнии, смотрели на Чжао Хая. Главное же — образ был очень плотным, а исходящий от него натиск ещё более чудовищным — ступень Алмазного тела.
Практик ступени Мгновенного перемещения в одно мгновение стал практиком ступени Алмазного тела?
Что происходит?
Неужели Вэнь Даолинь применил тайный метод, пробуждающий скрытый потенциал? Такова была первая мысль всех, кто увидел призрачный образ книжника ступени Алмазного тела. Все решили, что Вэнь Даолинь использовал тайный метод, чтобы пробудить свои силы.
В мире культивации существует множество тайных методов, пробуждающих потенциал, но тех, кто действительно осмеливается их применять, очень мало. Потому что у всех таких методов есть сильные побочные эффекты. Некоторые сокращают срок жизни, истощают кровь и энергию, а то и отбрасывают культивацию назад — страшное дело. Потому до последнего момента даже практики, владеющие такими методами, обычно их не применяют.
Но Чжао Хай знал: Вэнь Даолинь применил вовсе не метод пробуждения потенциала.
Возможно, он и использовал тайный метод, но не для пробуждения сил, а для сокрытия своей истинной культивации. Те несколько тычков лишь сняли печать, и его сила вернулась!
Он сам был практиком ступени Алмазного тела!
(Конец главы)