Чжао Хай взглянул на Ли Цзюньюня и вдруг расхохотался:
— Знаю, конечно, знаю. Ты же брат Ли Цзюньюнь.
— Ну как, брат Ли, что скажешь о моём предложении? Отдай мне ту кисть — и я и впрямь оставлю тебе жизнь, а заодно пощажу всех культиваторов секты Шанъюань, вошедших на Парящий остров. Как тебе?
Лицо Ли Цзюньюня совсем почернело.
Он взглянул на Чжао Хая и вдруг расхохотался:
— Хорошо, Чжао Лин. За столько лет ты первый, кто посмел так говорить с сектой Шанъюань. Хорошо, очень хорошо.
— Теперь я решил не брать тебя в плен. Я просто убью тебя — за то, что ты оскорбил секту Шанъюань.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Так и надо было с самого начала, разве нет? Давай, покажем друг другу, на что способны.
Ли Цзюньюнь холодно хмыкнул и взмахнул огромной кистью.
Появился огромный иероглиф «сеть». Затем он полетел к Чжао Хаю. В полёте окружающая духовная энергия стремительно вливалась в него.
Иероглиф становился всё плотнее, словно превращаясь в настоящую большую сеть.
Чжао Хай расхохотался, взмахнул бирюзовым посохом и ударил по сети.
Посох с грохотом обрушился на сеть. Сеть тотчас разорвалась. Но и посох отлетел.
Чжао Хай с некоторым изумлением взглянул на бирюзовый посох в своей руке.
Хоть он и не выложился полностью, но ясно ощутил: эта атака противника была куда сильнее прежних.
Тут пришла вторая атака Ли Цзюньюня.
На этот раз она была подобна мечу.
Чжао Хай вновь встретил её бирюзовым посохом.
Дзынь!
Хоть Чжао Хай и отразил мечевидную энергию, его самого отбросило назад.
Почти на тысячу метров, прежде чем он остановился.
Остановившись, он расхохотался:
— Хорошо, вот это по-настоящему! Секта Шанъюань и есть секта Шанъюань. Ха-ха-ха, ещё!
Он двинулся и ринулся к Ли Цзюньюню.
Ли Цзюньюнь, увидев это, переменился в лице.
Честно говоря, эти две атаки уже изрядно истощили его духовную энергию.
Хоть он и был культиватором ступени Мгновенного перемещения, те два удара были равносильны великим приёмам.
Даже могучие мастера ступени Разрыва пустоты не станут легкомысленно применять великие приёмы. Их расход слишком велик.
Кисть Слова-истины в руке Ли Цзюньюня была хороша. Но и расход от неё огромен.
Сама кисть Слова-истины — могущественный магический инструмент. А у всех хороших инструментов есть общее свойство: они предъявляют высокие требования к владельцу.
Если ты не переплавил его полностью, расход просто высосет тебя досуха.
Ли Цзюньюнь, разумеется, не мог переплавить кисть Слова-истины.
Она принадлежала не ему, а секте. На этот раз секта лишь одолжила её ему для защиты. Вернувшись с Парящего острова, он должен вернуть кисть. Потому права переплавить её у него не было.
А без переплавки кисть Слова-истины обходилась Ли Цзюньюню очень дорого в плане духовной энергии.
Это как если человек знает, что волчья дубина мощнее палки. Но сил у него хватает лишь на палку. Дай ему волчью дубину — он взмахнёт ею пару раз.
Для Ли Цзюньюня кисть Слова-истины и была такой волчьей дубиной. Огромная мощь, но не по его силам.
Кисть значительно усиливала его атаку. Но и расходовала куда больше духовной энергии.
Хоть истинный способ усиления атаки кистью — поглощение окрестной небесно-земной духовной энергии, — требования к собственной энергии владельца тоже велики.
Потому Ли Цзюньюнь и прибегнул к кисти лишь в конце.
Он пробовал её мощь.
В его руках кисть хоть и не могла явить всю силу, но легко убивала культиватора ступени Алмазного тела.
А та вторая атака Ли Цзюньюня уже явила всю мощь кисти.
Иными словами, его второй удар мог убить культиватора ступени Алмазного тела. Даже тот не смог бы уклониться или отразить.
Но Чжао Хай отразил. И отразил, не получив ни царапины.
Именно поэтому Ли Цзюньюнь был потрясён.
И именно из-за этого потрясения он не нанёс третий удар сразу, позволив Чжао Хаю с бирюзовым посохом подойти вплотную.
Лишь когда Чжао Хай оказался рядом, он опомнился.
Лицо его переменилось, и он тотчас начертал кистью иероглиф «защита».
Чжао Хай ударил посохом по «защите». В этот удар он вложил шесть десятых силы.
Раздался грохот, и «защита» разлетелась.
Затем Чжао Хай повёл посохом вперёд, целя в Ли Цзюньюня.
Ли Цзюньюнь не ожидал, что Чжао Хай так легко пробьёт его защиту.
Когда посох пошёл в него, он качнулся назад. Одновременно кисть Слова-истины метнулась навстречу бирюзовому посоху.
Дзынь —
Кисть Слова-истины встала на пути бирюзового посоха.
Но затем случилось то, что поразило и Ли Цзюньюня, и Чжао Хая.
Бирюзовый посох и кисть Слова-истины словно слиплись и не разнимались.
Оба изумились.
И бирюзовый посох для Чжао Хая, и кисть Слова-истины для Ли Цзюньюня были крайне важны. Терять их они не могли.
Потому оба тотчас потянули к себе.
Но в силе разве Ли Цзюньюнь мог тягаться с Чжао Хаем?
Они потянули почти одновременно, но Ли Цзюньюня тотчас притянуло к Чжао Хаю.
Боясь, что кисть отберут, он тянул изо всех сил.
А Чжао Хай, глядя на него, просветлел.
Затем он резко дёрнул кисть несколько раз и, когда Ли Цзюньюнь оказался рядом, ударил его ногой.
Ли Цзюньюнь как раз тянул кисть и совсем не ожидал такого.
Потому почти без сопротивления получил удар ногой в грудь.
Но тут случилось странное.
На теле Ли Цзюньюня вдруг появился золотой свет, остановивший удар.
Затем этот свет медленно обратился в человеческую проекцию.
Этот человек был в белом одеянии, как у Ли Цзюньюня и его спутников. Но выглядел немолодым. И белое одеяние на нём смотрелось необычайно роскошно.
От него исходила аура человека, взирающего на всё живое свысока.
Едва проекция появилась, она взглянула на Чжао Хая и произнесла низким голосом:
— Наглец! Осмелился поднять руку на ученика нашей секты Шанъюань — жить надоело?
Чжао Хай взглянул на эту фигуру и слегка опешил.
Аура от неё исходила мощная. В секте Шанъюань этот человек наверняка занимал высокое положение.
Но такая аура, возможно, и действовала на других, а на Чжао Хая — ничуть.
Чжао Хай холодно хмыкнул:
— Одна проекция — и смеешь так говорить?
Он ударил ногами несколько раз подряд, отчего проекция зашаталась, готовая вот-вот рассыпаться.
Проекция явила гнев:
— Парень, не сносить тебе головы!
Золотой свет от проекции вспыхнул ярче и ударил в Чжао Хая.
Вмиг место их боя покрылось золотым сиянием.
Белый свет исчез.
Одежда Чжао Хая обратилась в лохмотья. Но на теле его ран не было.
А проекция на Ли Цзюньюне стала ещё более призрачной.
Чжао Хай взглянул на неё и холодно усмехнулся:
— Всего лишь проекция. Даже будь ты могучим мастером ступени Разрыва пустоты — что с того? Мне ты не страшен.
Он снова ударил ногой.
Раздался грохот — проекция на Ли Цзюньюне исчезла.
Открылось испуганное лицо Ли Цзюньюня.
Чжао Хай холодно взглянул на него:
— Это, должно быть, твой последний козырь? Что ж, прикончу и его. Хочу посмотреть, что ещё есть у тебя, ключевого ученика секты Шанъюань.
Он снова ударил ногой.
Ли Цзюньюнь, увидев это, переменился в лице.
Ему пришлось разжать руку и отпустить кисть Слова-истины, отступая.
Но в этот миг Чжао Хай взмахнул рукой — и метнул меч прямо в Ли Цзюньюня.
Эта атака вновь оказалась неожиданной.
Когда Ли Цзюньюнь попытался уклониться или отразить, меч уже был перед ним.
Прежде чем он успел среагировать, меч пронзил ему горло.
Ли Цзюньюнь впился взглядом в Чжао Хая, и в его глазах застыло неверие.
До самого конца он не мог поверить, что Чжао Хай и впрямь посмел его убить. Не мог поверить, что погибнет от его руки.
Чжао Хай взмахнул рукой и убрал Ли Цзюньюня в пространство.
Затем взглянул на бирюзовый посох и кисть Слова-истины в своей руке. Оба инструмента начали медленно сливаться.
Это хоть и удивило Чжао Хая, он всё же повёл рукой и отправил оба инструмента в пространство.
Затем в его руке появился кровавый клинок. Он ринулся на культиваторов секты Шанъюань.
Он не знал, какой мастер секты Шанъюань оставил ту проекцию на Ли Цзюньюне. Но был уверен: проекция передала ему часть сведений.
То есть секта Шанъюань уже может знать, что он убил Ли Цзюньюня и завладел кистью Слова-истины.
Значит, церемониться больше не с кем.
Ни один из культиваторов Шанъюань, вошедших на Парящий остров, не должен вернуться.
Культиваторы Шанъюань остолбенели.
Ещё когда на Ли Цзюньюне появилась проекция, они замерли.
А когда проекция не смогла одолеть Чжао Хая одним ударом, изумились ещё больше.
Затем Чжао Хай убил Ли Цзюньюня и завладел кистью Слова-истины — лишь тогда они опомнились.
Но к тому времени Чжао Хай уже ринулся на них.
Лица культиваторов Шанъюань исказились гневом.
Один из них крикнул:
— Он убил брата Ли! Отомстим за брата Ли, отберём кисть Слова-истины!
Остальные тотчас подхватили:
— Отомстим за брата Ли, отберём кисть Слова-истины!
Они достали оружие и ринулись на Чжао Хая.
Обе стороны быстро схлестнулись. Всё поле боя погрузилось в свалку.
(Конец главы)