Старейшина Фэн из секты Шанъюань не ожидал такого поворота.
Но он не только не смягчился, а разъярился ещё больше.
Он не думал, что найдётся человек, посмевший не оказать ему уважения.
От этой мысли взгляд его на собравшихся стал ещё холоднее. Он произнёс низким голосом:
— Хорошо, хорошо, хорошо. Нынешняя молодёжь становится всё дерзче.
— Хочу посмотреть, откуда у вас, люди, смелость тягаться с нашей сектой Шанъюань.
Он взмахнул рукой — и в воздухе соткался огромный кулак из энергии, ринувшийся к Чжао Хаю и остальным.
Чжао Хай, увидев это, взмахнул рукой.
Стоявшие за ним культиваторы тотчас извлекли инструменты. Те, кто был силён в дальних атаках, немедленно ударили по кулаку.
Раздался грохот — кулак в воздухе покачнулся и рассеялся.
Лицо старейшины Фэна переменилось.
Он не ожидал, что Чжао Хай и остальные окажутся столь докучливы. А по их слаженным действиям, без малейшей заминки, он понял: сегодня взять их будет непросто.
И тут раздался голос:
— Брат Фэн, ты становишься всё более «достойным» — явился сюда притеснять детей.
Вслед за голосом издалека прилетела фигура.
Человек был в самом обычном одеянии культиватора, ничем не примечательный. Но аура от него исходила ничуть не слабее, чем от старейшины Фэна. Очевидно, тоже мастер ступени Алмазного тела.
Старейшина Фэн, увидев его, переменился в лице и холодно произнёс:
— Чэнь Лун, у тебя быстрые вести?
— Ладно, сегодня я окажу тебе уважение. Людей твоей секты можешь забрать. Но остальные останутся.
Старейшина Фэн понимал: раз явился Чэнь Лун, людей его секты ему не удержать. Потому не стал ходить вокруг да около и выложил всё прямо.
Чэнь Лун не ожидал такой прямоты.
Он взглянул на двух культиваторов своей секты, стоявших за Чжао Хаем, и махнул им рукой.
Те с трудом взглянули на Чжао Хая, затем на Чэнь Луна — колебались.
Чжао Хай, видя их замешательство, понял, в чём дело.
Он слегка улыбнулся и сложил руки:
— Братья, за вами пришёл старейшина вашей секты, возвращайтесь.
— О нас не тревожьтесь. Будет время — приходите в секту Буюнь, выпьем.
— Я ведь обещал угостить всех вином, когда выйдем. Похоже, сегодня не судьба, придётся потом.
Услышав это, в глазах тех двоих мелькнула благодарность.
Они сложили руки:
— Брат Чжао, мы не забудем слов, сказанных на Парящем острове. Ты навсегда наш брат.
Чжао Хай усмехнулся:
— Мы братья, нечего об этом. Возвращайтесь, приходите в Буюнь.
Те сложили руки и улетели к Чэнь Луну, что-то тихо ему говоря и указывая в сторону Чжао Хая.
Выслушав их, Чэнь Лун с изумлением взглянул на Чжао Хая.
Когда они закончили, он произнёс низким голосом:
— Вы серьёзно?
Те кивнули:
— Серьёзно, ни слова лжи. Не будь брата Чжао Лина, мы бы все погибли на Парящем острове. Он спас нас всех.
Чэнь Лун задумался, затем обернулся к старейшине Фэну и сложил руки:
— Брат Фэн, этот Чжао Лин спас моих учеников. Прошу, окажи уважение, отпусти их.
Старейшина Фэн опешил. Затем переменился в лице и холодно произнёс:
— Чэнь Лун, не наглей.
— Я отпустил твоих — уже оказал уважение. Говорю прямо: Чжао Лин должен пойти со мной в Шанъюань искупать вину.
— Он не впервые перечит нашей секте. Мы его не отпустим.
— Хм, перечит Шанъюань — и что с того? Разве Шанъюань — император, что и слова сказать нельзя?
Голос приближался.
— Когда это людей нашей Буюнь стали судить люди Шанъюань?
Чжао Хай и остальные обернулись.
К ним летел культиватор в монашеском одеянии. От него исходила мощная аура — тоже мастер ступени Алмазного тела.
Чжао Хай и Чжоу Фэн, увидев его, просветлели.
Оба тотчас отвесили глубокий поклон:
— Приветствуем старейшину Шангуаня.
Они знали его. Это был старейшина секты Буюнь Шангуань Лэй.
Шангуань Лэй — старейшина Зала внешних дел секты Буюнь, а точнее — боевой старейшина Зала внешних дел, ведающий столкновениями с внешними силами. Он славился в Мире Истинного Духа жестокостью и тем, что держался за своих. Прозвище ему было — Ядовитая рука, мясник.
Старейшина Фэн, увидев Шангуань Лэя, переменился в лице и холодно произнёс:
— Шангуань Лэй, выбирай выражения. Неужели ваша Буюнь и впрямь хочет войны с нашей Шанъюань?
Шангуань Лэй взглянул на него и холодно усмехнулся:
— Войны? Ты посмеешь? Ваша Шанъюань посмеет?
— Если Шанъюань посмеет начать войну с нашей Буюнь, мы всегда готовы.
Старейшина Фэн потемнел лицом и холодно хмыкнул:
— Шангуань Лэй, ты смерти ищешь!
Он ударил кулаком в Шангуань Лэя.
Шангуань Лэй холодно хмыкнул:
— Я, Шангуань Лэй, умру. Но разве тебе меня убить?
Он взмахнул рукой — поток энергии рассеял удар старейшины Фэна.
Рассеяв его, Шангуань Лэй взглянул на него:
— Эй, Фэн, не наглей. Ещё раз поднимешь руку — сегодня ты здесь и останешься.
Тут Чжао Хай и Чжоу Фэн рассказали Шангуань Лэю о случившемся.
Услышав, что старейшина Фэн сказал, будто даже патриарх Буюнь не посмел бы так с ним говорить, Шангуань Лэй переменился в лице.
Затем он холодно взглянул на старейшину Фэна:
— Эй, Фэн, ты кто такой? Ты смеешь так говорить о патриархе нашей Буюнь? Это ты, похоже, смерти ищешь.
Старейшина Фэн переменился в лице, но всё же грозно произнёс:
— Шангуань Лэй, чего ты хочешь? Ставь условия, наша Шанъюань ответит.
Шангуань Лэй холодно хмыкнул:
— Не «Шанъюань» туда, «Шанъюань» сюда. Вы, люди Шанъюань, кроме как пугать именем, ничего не умеете?
— Ладно, даю тебе шанс.
— Чжао Лин, ты сказал: оскорбивший Буюнь — умрёт. Иди, поиграй с этим Фэном.
— Проиграешь — Буюнь не станет больше вспоминать его слова. Убьёшь его — и что бы ни сказала Шанъюань, Буюнь всё возьмёт на себя.
Чжао Хай опешил.
Затем сложил руки:
— Да, старейшина Шангуань, не волнуйтесь, я не опозорю Буюнь.
Он вышел вперёд.
Взмахнул рукой — и чёрно-золотая цепь, всегда обвивавшая его запястье, оказалась в ладони.
Старейшина Фэн от слов Шангуань Лэя едва не задохнулся от ярости.
Он не ожидал, что Шангуань Лэй выставит против него Чжао Хая.
Он потемнел лицом:
— Шангуань Лэй, что это значит?
Шангуань Лэй произнёс низким голосом:
— Фэн, даю тебе шанс.
— Одолеешь Чжао Лина, хоть убьёшь его — и наши с тобой счёты закрыты.
— Но если Чжао Лин отнимет твою жизнь — считай, тебе не повезло.
— Ты!
Старейшина Фэн кипел от ярости.
Затем взглянул на стоявшего Чжао Хая и холодно произнёс:
— Хорошо, Шангуань Лэй, раз ты смеешь меня так унижать, не пеняй.
Он обернулся к Чжао Хаю, и в его глазах сверкнул холод. Очевидно, он решил убить.
Чжао Хай спокойно смотрел на него, без выражения. Цепь в руке не увеличивалась.
Старейшина Фэн, видя это, разъярился ещё больше и рявкнул:
— Парень, умри!
Он ударил кулаком.
В этот удар он вложил всю силу. Кулак из энергии, подобный алмазному стеклу, устремился к Чжао Хаю.
Шангуань Лэй, увидев это, переменился в лице:
— Не думал, что этот Фэн довёл Алмазный стеклянный кулак до такого. Эх, просчёт.
Чжоу Фэн смотрел спокойно.
Он произнёс низким голосом:
— Как бы он ни отточил кулак, ему конец. Сила Сяо Лина не сравнима с его.
Услышав это, Шангуань Лэй опешил.
Он обернулся к Чжоу Фэну:
— Сяо Фэн, что ты имеешь в виду? Разве Сяо Лин может одолеть того Фэна? Он прорвался на ступень Алмазного тела?
Чжоу Фэн произнёс низким голосом:
— Нет, Сяо Лин не прорвался.
— Но я уверен, он одолеет того Фэна. Я верю в его силу.
— Прежде сила Сяо Лина не уступала обычному мастеру ступени Алмазного тела, а мощь его, возможно, куда больше.
— А на Парящем острове он ещё постиг частицу силы пространства.
— Думаю, даже выложись тот Фэн полностью, он не соперник Сяо Лину.
Шангуань Лэй опешил. Затем у него загорелись глаза:
— Ты хочешь сказать, Сяо Лин постиг силу пространства? Вы добыли осколок?
Чжоу Фэн кивнул:
— Добыли. Но мы не смели постигать силу пространства на Парящем острове. А Сяо Лин постиг.
— Он тогда нас напугал.
Шангуань Лэй с горящими глазами смотрел на Чжао Хая и пробормотал:
— Постиг силу пространства... Хорошо, отлично. Его стоит растить особо.
Неудивительно, что Шангуань Лэй так взволнован.
Сила пространства — труднейшая для постижения. Кто её постиг, достигнет немало.
Даже если использовать её лишь для бегства, поймать такого почти невозможно.
Такой человек в любой секте достоин особого взращивания.
Потому Шангуань Лэй так взволнован.
А Чжао Хай уже схлестнулся со старейшиной Фэном!
(Конец главы)