Чжао Хай сидел в своей комнате, разглядывая оружие в руке.
Это была кисть. Древко её образовалось из прежнего бирюзового посоха Чжао Хая, а наконечником стала та самая кисть, которой прежде пользовался Ли Цзюньюнь.
Прежнее древко теперь облегало бирюзовый посох снаружи. У кисти Ли Цзюньюня, если отбросить наконечник, древко было всего около метра длиной. А бирюзовый посох Чжао Хая достигал почти четырёх метров.
Потому кисть Ли Цзюньюня, надевшись на бирюзовый посох, обратилась в наконечник.
В месте соединения бирюзового посоха и прежней кисти Слова-истины Чжао Хай не ощутил никакого стыка. Металлический наконечник и бирюзовый посох слились воедино, словно всегда были одним целым.
Теперь, кроме двух иероглифов «слово-истина» на наконечнике, на самом бирюзовом посохе тоже проступили два иероглифа.
На наконечнике — «слово-истина», на древке — «кисть Дао». Вместе получалось: «кисть Пути Истинного Слова».
Дао — то, к чему всегда стремились культиваторы. Но что такое Дао, никто не мог объяснить.
Одни говорили — путь меча, другие — путь сабли, третьи — путь силы. Словом, всякий называл своё.
Но в глазах Чжао Хая всё это было малым путём и даже не могло считаться истинным Дао. Чем было истинное Дао, Чжао Хай сейчас сказать не мог. Может, это закон, может, что-то иное. Но уж точно не путь сабли или меча.
И почти ни один магический инструмент не смел называть себя «Дао».
Даже прославленные магические сокровища не решались носить в названии иероглиф «Дао». Ибо это могло разгневать законы неба и земли. И инструмент, ещё не успев сформироваться, был бы уничтожен этими законами.
А инструмент в руке Чжао Хая смел называть себя Дао, да ещё «кистью Пути Истинного Слова». Это было поистине поразительно.
Чжао Хай легонько погладил эту кисть, похожую на длинное копьё, и произнёс:
— Вот бы стать чуть короче. Слишком длинная.
Но едва он это сказал, как кисть Пути Истинного Слова тотчас укоротилась.
Чжао Хай остолбенело уставился на неё и пробормотал:
— Неужели это вещь старшего брата?
Он не знал возможностей кисти Пути Истинного Слова потому, что она была слишком высокого уровня, и пространство не могло её проанализировать. Ни малейшего анализа.
Это и поражало Чжао Хая больше всего.
Увидев, что кисть может уменьшаться, Чжао Хай тотчас сказал:
— Ещё короче, ещё, ещё.
После нескольких его слов кисть Пути Истинного Слова стала размером с обычную кисть.
Чжао Хай держал её в руке, внимательно разглядывал и бормотал:
— И впрямь хорошая вещь. Даже Люинь не может её поглотить. Выйду — тотчас начну изучать Путь Истинного Слова.
Он перестал любоваться и убрал кисть.
Сидя в комнате, спокойно медитируя, Чжао Хай размышлял о добыче последних дней.
Честно говоря, кроме кисти Пути Истинного Слова, главной его добычей оказались самые обычные вещи с Парящего острова. Из-за их разнообразия в пространстве появилось немало новых видов. А ещё — Древо ста духов и сутр.
Древо ста духов и сутр ещё не выросло, появлявшиеся на нём техники были не слишком высокого уровня. Но для Чжао Хая это было важно.
Сейчас в пространстве собрано уже несколько десятков различных базовых техник.
К техникам Чжао Хай относился с интересом.
Он хотел превратить своё пространство в огромную силу, способную ему помочь. А сила определяется её наследием.
Наследие — это не только ресурсы и мастера. Это лишь часть.
Глубина наследия великой секты определяется ещё и количеством техник.
У малой секты не может быть много техник. У великой — множество, самых разных.
Каждый культиватор уникален. Даже при схожих задатках характер и опыт определяют, какая техника ему подойдёт.
Человек, боящийся трудностей, не доведёт технику телесного культиватора до вершины. Даже если у него есть задатки.
В малых сектах мало техник, потому и выбор мал. Многие одарённые культиваторы не находят подходящей техники и развиваются медленно.
В этом печаль малых сект. И в этом важность техник.
У Чжао Хая были кое-какие техники, но их количество не шло в сравнение с великими сектами.
Потому у таких рас, как гоблины или гиганты, почти не было своих техник. Даже универсальная машина не могла создать технику из ничего.
Она могла обрабатывать. Улучшать техники, изменять их на основе имеющихся в базе, создавая подходящие для гоблинов или гигантов.
Но эти техники были лишь улучшенными версиями уже имеющихся. Они годились для культивации, но не были наилучшими.
Разница между «может культивировать» и «наилучшим образом подходит» огромна.
С Древом ста духов и сутр эта проблема решалась.
Благодаря духовному корню дерево быстрее создавало новые техники. А из-за связи с Древом ста духов на нём могли расти техники для всех рас.
Чжао Хай даже видел чистейшие техники культиваторов-оборотней. Это было нечто.
В пространстве много животных. Демонические звери, магические звери, обычные животные — пространство могло в любой момент дать им духовный разум.
А звери с духовным разумом могли культивироваться. Лучше всего им подходили техники культиваторов-оборотней.
Подведя итог, Чжао Хай обратил взгляд на другое — на осколок пространства, который он бросил в пространство и который был поглощён.
Тогда прозвучал сигнал, что с этого момента он может использовать пространство для атаки и защиты.
Чжао Хай знал: пространство в сигнале — не его внутреннее пространство, а внешнее, огромное.
Прежде он владел пространственным иным искусством, но оно работало не так гладко, как собственное пространство. Потому он редко его использовал.
К тому же пространственное иное искусство лучше всего подходило для передвижения или бегства. Для атаки и защиты Чжао Хай почти не применял пространственные способности. И не мог.
Теперь мог.
А через осколок он мог официально заявить, что постиг силу пространства. Тогда пользоваться своим пространством станет удобнее.
Чжао Хай спокойно сидел на полу, внимательно ощущая силу пространства.
Прежде он никогда так тонко её не чувствовал. Не потому, что не хотел, а потому, что не мог.
Теперь, получив осколок, он мог как следует ощутить силу пространства.
Хоть осколок и был поглощён его пространством, оно могло выпустить эту силу для ощущения.
В этом и было преимущество собственного пространства.
Пространство — сильнейший закон мира, столь же страшный, как время.
Говорят, никто не победит время. Даже величайший мастер однажды будет побеждён временем.
Пространство не уступает времени. Это сила закона. Но постичь закон пространства относительно легче, чем времени.
Однако то, что люди постигают, — не истинная сила пространства. Лишь малая часть закона. Даже не миллиардная доля.
И всё же сила пространства в атаке огромна.
Подумать только — одним ударом разбить пространство вокруг, и тело, и душа разлетятся вместе с ним. Насколько страшна такая атака?
Чжао Хай постигал закон пространства.
С помощью своего пространства и врождённого пространственного иного искусства он постигал легче и больше.
Время шло.
Чжао Хай не выходил из комнаты.
Вокруг него пространство начало искажаться. Искажения были несильными, но реальными.
К счастью, его никто не тревожил.
Чжоу Фэн и остальные сидели по своим комнатам, разбирая добычу. Можно сказать, устроили малое затворничество. Потому не мешали.
Дни шли.
Искажения усиливались.
Наконец раздался треск — вокруг Чжао Хая появились пространственные трещины.
Но они не причиняли ему вреда.
Трещины росли. Треск услышали Чжоу Фэн и остальные.
Их силы тоже немаленькие. К тому же в пещерной обители не было защитных формаций, потому они услышали звуки из комнаты Чжао Хая и ощутили необычные пространственные колебания.
Они не выдержали и вышли.
Все собрались у двери Чжао Хая.
Обитель была временной, грубой. Из-за двери было видно Чжао Хая внутри.
Увидев искажённое пространство и трещины вокруг него, все ахнули.
Они сразу поняли — это признак постижения силы пространства.
Их это поразило.
Сила пространства огромна. Но и постичь её невероятно трудно.
Они не думали, что Чжао Хай сможет.
(Конец главы)