Хотя Чжао Хай говорил уверенно, остальные не испытывали особого воодушевления.
По их мнению, торговля зельями — дело, которое уже хорошо, если не приносит убытков. Ведь в самые первые дни дешёвые аптеки не только не зарабатывали, но и постоянно требовали вложений — это они знали.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и, не говоря лишнего, повернулся к почтенной госпоже Ван:
— Госпожа, расскажите им.
Почтенная госпожа Ван кивнула.
Теперь она была почти что казначеем Союза Четырёх Праведников. Никто не знал лучше неё, сколько у союза средств. Потому и радовалась она больше всех.
Она достала нефритовую табличку и произнесла низким голосом:
— За эти два месяца число дешёвых аптек нашего Союза Четырёх Праведников выросло с сорока двух до тысячи трёхсот пятидесяти двух, и оно продолжает расти. За два месяца мы получили более ста семидесяти пяти миллионов цзиней различных трав. На сегодня израсходовано более пятнадцати миллионов цзиней на производство зелий, а в кладовых осталось около ста шестидесяти миллионов цзиней трав.
Тут она сделала паузу, наблюдая за реакцией.
У всех глаза готовы были вылезти из орбит.
Они не занимались этим делом, потому не знали, сколько дохода принесли зелья за два месяца. Услышав это, они сильно изумились. Они и подумать не могли, что за два месяца останется чистых сто шестьдесят миллионов цзиней трав.
Сто шестьдесят миллионов цзиней трав. Даже если эти травы самые обычные и стоят несколько цзиней за кусок нефритовой эссенции, они понимали: эти травы могут принести союзу десятки миллионов кусков нефритовой эссенции. А если переработать их в зелья, доход будет ещё больше.
Все невольно выпрямились.
Теперь они поняли, что торговля зельями, похоже, и вправду очень выгодна.
Почтенная госпожа Ван взглянула на них и продолжила:
— Помимо трав, мы получили много нефритовой эссенции. В общей сложности около пятидесяти миллионов кусков, и число продолжает расти. Но поскольку в последнее время мы открыли много лавок и приняли много людей, расходы тоже велики. Сейчас из этих пятидесяти миллионов в кладовых осталось около тридцати миллионов. Из оставшихся двадцати миллионов десять уже потрачены, а десять оставлены как оборотные средства. Тридцать миллионов в кладовых — это наш чистый доход от зелий за два месяца.
Хотя все уже были немного готовы, услышав это, они всё равно поразились.
Они и не думали, что помимо трав союз получит столько дохода.
Это было ужасно.
Неужели зелья и вправду настолько прибыльны?
Гу Синьшэн с недоумением посмотрел на Чжао Хая и через некоторое время произнёс:
— Глава, это правда? Но как такое возможно? Всего два месяца? И только на этих зельях мы заработали почти сто миллионов кусков нефритовой эссенции? Не может быть.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Не стоит так удивляться. Продажа лекарств — одно из самых прибыльных занятий. Вы недооцениваете покупательную способность странствующих культиваторов. Потому я и говорю: торговля зельями очень перспективна. Но запомните: сколько бы мы ни заработали на зельях, крупные силы пока не обращают внимания на наши маленькие лавки, потому мы можем спокойно богатеть. Однако помните: хотя зелья приносят много денег, виноделие ни в коем случае нельзя забрасывать. Нельзя класть все яйца в одну корзину.
Все дружно согласились.
Теперь они полностью прониклись уважением к Чжао Хаю.
Он в деле, которое они считали наименее перспективным, за два месяца сумел заработать почти сто миллионов кусков нефритовой эссенции — это поражало.
Они не знали, что Чжао Хай ещё на Земле слышал поговорку: «Первое — грабёж, второе — торговля лекарствами». Грабёж приносит деньги быстрее, но это преступление, не дело. А после грабежа — торговля лекарствами. Уже из этой поговорки видно, насколько прибыльна продажа лекарств.
Но Чжао Хай также понимал: пока никто не знает, сколько приносят зелья. Если крупные секты узнают, насколько прибыльна эта торговля, у Союза Четырёх Праведников будут проблемы.
Мир культивации — не Земля.
На Земле можно разбогатеть на патенте, и если кто-то его украдёт, это незаконно. А в мире культивации сила — это закон. У кого сила, у того и закон. А если силы нет, никого не волнует, умрёшь ты или нет. Потому здесь вести дела нужно особенно осторожно.
Чжао Хай настаивал на виноделии именно для отвода глаз.
Он хотел, чтобы все думали, будто зелья приносят немного, потому он и занялся вином.
Дешёвые аптеки, расплодившиеся повсюду, непременно привлекут внимание крупных сил. Те проверят и выяснят, что за ними стоит Союз Четырёх Праведников. Если союз начнёт развиваться только за счёт аптек, это заметят. И тогда по развитию союза можно будет вычислить, сколько приносят аптеки.
И если так, крупные силы придут отбирать бизнес. А Союз Четырёх Праведников не сможет им противостоять.
Не стоит думать, что раз Чжао Хай сотрудничает с родом Е, тот станет ему помогать. Он не настолько наивен.
Он прекрасно понимал: если род Е узнает, сколько приносят зелья, то, не дожидаясь других, сам первым нападёт на союз. Продажа роботов хоть и прибыльна, но источник товара находится в руках Чжао Хая. То есть все каналы поставок контролирует он. Род Е, как большой род, не мог этого терпеть.
Но сейчас ради выгоды им приходится терпеть. Потому они сотрудничают с Чжао Хаем и хорошо к нему относятся — роботы приносят роду Е огромный доход.
Но если они узнают о деле, которое принесёт ещё больше дохода и позволит массово завоёвывать сердца, они без колебаний бросят роботов и Чжао Хая и отберут это дело.
Потому Чжао Хай и настаивал на виноделии и сотрудничестве с родом Е.
Он хотел, чтобы род Е думал, будто зелья приносят немного, а основной доход идёт от вина. Чтобы род Е считал, что может в любой момент подчинить союз себе через вино. Если они разорвут сотрудничество, союз развалится из-за нехватки средств. Тогда род Е будет спокойно сотрудничать с Чжао Хаем. Они даже позволят союзу окрепнуть и, возможно, захотят через власть над финансами управлять союзом, сделать его своей силой.
Хотя Е Линь в хороших отношениях с Чжао Хаем и сам кажется неплохим человеком, Е Линь — не весь род Е.
Даже если Е Линь старший внук, он не представляет весь род. Ведь есть ещё старый господин и отец Е Линя. Решают они.
И даже Е Линь, когда речь зайдёт о развитии рода, вряд ли встанет на сторону Чжао Хая. Чжао Хай — его друг, а род Е — его семья, его корни.
Чжао Хай снова обвёл всех взглядом и произнёс низким голосом:
— Доход от зелий велик. Но чем он больше, тем опаснее для союза. Наш союз слишком слаб. Если узнают о наших доходах, это всё равно что показать им жилу нефритовой эссенции. Они непременно попытаются её отобрать. Потому о доходах от зелий знают только несколько человек в этой комнате. Если кто-то проболтается — будет считаться предателем союза. Всем ясно?
Все внутренне напряглись и дружно ответили.
Чжао Хай продолжил:
— Прошло два месяца, и первая партия нашего вина готова. Я позвал вас, во-первых, чтобы сообщить о доходах от зелий, а во-вторых, чтобы вы попробовали вино, которое мы сами сварили. Лаура, ставь вино на стол, выпьем как следует.
Лаура откликнулась и махнула рукой. Лицзи и остальные тотчас выставили вино.
На столе стояли четыре сосуда с вином, и все разные.
Самый большой сосуд вмещал, вероятно, около двадцати цзиней вина. Он был чёрным, и лишь посередине красовался белый рыцарь. Под рыцарем было четыре иероглифа — «Рыцарь смерти».
Лаура обвела взглядом сидевших и произнесла низким голосом:
— Это вино называется «Рыцарь смерти». В него добавлена особая ядовитая трава с планеты Куба и другие травы. Выпив, чувствуешь, будто всё тело охвачено огнём, вино очень крепкое, словно выпил яд и вот-вот умрёшь. Оно названо в честь прозвища брата Хай.
Все кивнули, с любопытством глядя на сосуд.
Лаура указала на второй сосуд. Он был немного меньше первого, вмещал около десяти цзиней. Форма необычная, белый, а посередине чёрный иероглиф «ван» — «король». Под ним два глаза, похожие на тигриные, страшные. Под глазами — три иероглифа: «Белолобый тигр».
Лаура сказала:
— Это вино «Белолобый тигр», названо в честь прозвища Хувэя. Оно тоже крепкое, но нет ощущения огня. Выпив, чувствуешь тепло по всему телу и прилив силы. Также оно немного восполняет кровь и жизненные силы.
Затем Лаура указала на третий сосуд.
Он был сине-зелёным, с изображением волка, воющего на луну. Над волком — полная луна. Под рисунком — три иероглифа: «Воющий на луну волк».
Лаура улыбнулась:
— Название этого вина объяснять не нужно. Сначала оно не кажется крепким, даже в животе остаётся прохлада. Но после оно бьёт в голову. Если неосторожно, даже практик может опьянеть.
Остался последний сосуд.
Он вмещал, вероятно, всего цзинь вина. И был самым красивым из всех — словно произведение искусства. На нём был один иероглиф — «Призрачная».
Лаура взглянула на него и слегка улыбнулась:
— Это вино самое особенное. Названо в честь прозвища Мэнъинь. Его особенность в том, что в чистом виде оно сладкое и очень вкусное, так что незаметно выпьешь лишнего. А ещё его можно смешивать с другими винами. Добавишь любое — вкус меняется. Главное — можно добавлять лёд, воду, что угодно. С любыми добавками вкус становится иным и всегда приятным. Потому оно и называется «Призрачная».
Тут Лаура сделала паузу и обвела всех взглядом:
— Эти четыре вина — основные, что варит наш Союз Четырёх Праведников. Сегодня попробуйте и скажите, какие есть недостатки, чтобы мы исправили. Если недостатков нет, можно начинать переговоры с родом Е.
Все кивнули с улыбками.
Особенно Бай Хувэй и его товарищи — их улыбки были ярче всех. Они и не думали, что вина назовут в честь их прозвищ. Это было очень почётно.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Ладно, не стесняйтесь. Начнём с «Рыцаря смерти». Честно говоря, я сам его не пробовал. Хочу посмотреть, каково это — будто выпил яд и сейчас умрёшь, и достоин ли этот вкус моего прозвища.
Все рассмеялись.
Сосуд пошёл по кругу, каждый налил себе. Но, увидев вино в чашках, все удивились.
Цвет был слишком странным.
Вино оказалось красным, как кровь. Но запаха крови не было.
Чжао Хай не стал раздумывать. Взглянул на чашку и произнёс:
— Ладно, неважно. Давайте выпьем.
Все подняли чашки. Чжао Хай громко сказал:
— Пей!
И выпил залпом.
Едва вино попало в желудок, как показалось, будто внутри вспыхнул огонь. Он мгновенно разлился по всему телу, словно каждая клетка горела. Ощущение было, будто в тебя попал огненный яд и ты вот-вот сгоришь.
Но это длилось лишь мгновение.
Затем из пор хлынуло невероятное блаженство. Словно ты в горячем источнике, все поры открылись и дышат. От удовольствия невольно вырвался вздох.
С этим вздохом все пришли в себя.
И, глядя на сосуд с «Рыцарем смерти», их взгляды изменились.
Это было лучшее вино, что они пробовали. Без исключений.
Вино было восхитительным.
(Конец главы)