Большие семьи Пустотного мира не так просто свалить.
Эти семьи существовали бесчисленные годы, пустили глубокие корни и разрослись пышной кроной. Даже если в роду что-то случалось, на месте оставались верховные старейшины. Обычно они не вмешивались в дела семьи. Но если держащий власть оказывался совсем никчёмным, верховные старейшины имели право сместить главу рода.
Однако положение рода Фань было иным.
Род Фань уже переживал великую беду. Все верховные старейшины рода погибли в боях. Хотя за эти годы, благодаря щедрой поддержке Помоста жизни и смерти, род Фань постепенно оправился, сейчас самым старшим по положению и самым влиятельным был уже не верховный старейшина, а один лишь глава рода.
Прежде глава рода Фань был совсем неплох.
Под его руководством род Фань восстанавливался очень быстро. Иначе не смог бы сейчас почти полностью контролировать всю звезду Лэйюнь. С этой точки зрения, у главы рода Фань были свои методы.
Но и упадок рода Фань начался именно с него.
Сейчас он слишком дорожил властью и слишком верил в себя. А чрезмерная вера в себя превращается в упрямство. Именно это с ним и произошло.
Любые слова, не совпадавшие с его желаниями, он не желал слушать. К тому же теперь его никто не сдерживал, потому он и стал таким.
Глава рода — это мозг семьи, тот, кто указывает ей путь. Можно сказать, что он и есть корень семьи.
А сейчас положение рода Фань было таково: мозг семьи испортился.
Можно сказать, что корень семьи начал колебаться.
Большое дерево, как бы пышно ни росла его листва, если корень сгнил, дерево погибнет.
А правитель рода — это его корень. Его решения определяют, хорош корень или плох.
Сейчас корень рода Фань дал трещину, и род Фань, естественно, оказался в опасности.
На самом деле кризис рода Фань уже наступил.
То, что глава рода в такой момент принялся расправляться со слугами рода, было огромной ошибкой.
После выходки Чжао Хая весь род Фань, если не погрузился в панику, то уж точно утратил устойчивость.
Затем, из-за убийства Фань Чжэна, глава рода начал преследовать несколько самых преданных вассальных семей. Разумеется, остальные вассалы почувствовали угрозу.
После этого главная линия, пользуясь его приказом «лучше убить ошибочно, чем отпустить», начала давить побочные ветви. Это ещё сильнее оттолкнуло побочные ветви от главной линии.
Можно сказать, весь род Фань был на грани смуты.
Из-за всей этой суматохи многие приглашённые старейшины снова покинули род.
Эти приглашённые советники не были глупцами. Они уже поняли: у рода Фань, похоже, беда. Возможно, род Фань вот-вот падёт. Даже если не падёт, в короткий срок восстановить силы не сможет.
Потому они, естественно, уходили.
А самое неправильное, что сделал род Фань, — это то, что он затеял смуту именно сейчас.
Ведь сейчас на звезде Лэйюнь было неспокойно.
Люди некоторых больших семей Пустотного мира ещё не покинули звезду Лэйюнь. Они всё ещё наблюдали за реакцией рода Фань и хотели увидеть, какой будет следующий шаг почтенного Тана.
Но люди других больших семей не ожидали, что, оставшись посмотреть, они вдруг обнаружат возможность — род Фань пришёл в смятение.
Хотя внешне это было незаметно, люди, посланные большими семьями на Лэйюнь, не были глупцами. Они уже заметили признаки смуты в роду Фань.
Для больших семей это было и удивительно, и радостно.
Удивляло то, что они не ожидали: такой род Фань возьмёт и придёт в смятение именно сейчас. Хотя у этого были внешние причины, но больше — внутренние.
А для больших семей смута в роду Фань сейчас была как нельзя кстати. Ведь она давала им возможность.
Хотя среди больших семей Пустотного мира есть союзники, врагов куда больше.
А род Фань когда-то потерпел поражение и был жестоко наказан: из огромной семьи с отделениями на многих планетах он превратился в маленький род, зажатый на одной планете.
На прежних союзников рода Фань рассчитывать не приходилось. Теперь, увидев его беду, они, чего доброго, сами вонзят нож в спину.
И теперь, когда род Фань готов был прийти в смятение, для тех семей настала возможность.
Звезда Лэйюнь хоть и всего одна планета, но любая обитаемая планета для больших семей означает выгоду.
Сейчас на Лэйюнь должна была начаться смута, и если они воспользуются случаем и войдут туда, то получат свою долю. Для больших семей это было слишком заманчиво.
О положении на звезде Лэйюнь узнал и почтенный Тан.
Увидев это, почтенный Тан, не говоря лишнего, тотчас вызвал Чжао Хая на Звезду-рай.
Когда Чжао Хай сел в его комнате, почтенный Тан взглянул на него и с улыбкой сказал:
— Сяо Хай, твой способ, пожалуй, слишком крут. Посмотри, что творится с родом Фань — того и гляди род вымрет. Что будем делать дальше?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Будем наблюдать. Нашему Помосту жизни и смерти нужно убить курицу, чтобы напугать обезьяну. Пусть род Фань и станет той курицей. Если род Фань и вправду уничтожат, мы займёмся другими семьями. Полагаю, они поймут, в чём дело.
Почтенный Тан вздохнул:
— Честно говоря, я и не думал так обходиться с родом Фань. Но род Фань сам до этого дошёл. Ладно, будь по-твоему, сначала понаблюдаем.
Затем почтенный Тан обернулся к Чжао Хаю:
— Я слышал, смута в роду Фань началась из-за того, что их ключевого ученика Фань Чжэна отравили в месте затворничества рода. Род Фань заподозрил своих же, потому и ударил по нескольким вассальным семьям. Это правда?
Чжао Хай кивнул:
— Да. Фань Чжэна отравили. Род Фань всё время думает, что это сделал кто-то изнутри. А раз они не верят, что это могли сделать свои, то вспомнили о вассальных семьях.
— Хотя я не знаю, как глава рода собирался поступить с теми вассальными семьями, но думаю, он не хотел уничтожать их все и не отдавал приказа расправляться с побочными ветвями.
— Однако люди рода Фань ударили по вассальным семьям, а заодно и по побочным ветвям. И в конце концов всё вышло из-под контроля.
Почтенный Тан кивнул:
— Того Фань Чжэна убил ты?
Чжао Хай не стал скрывать от почтенного Тана и кивнул:
— Да. Ты велел мне убивать людей рода Фань, но не сказал, каким способом. Я действовал как удобнее. Потому и отравил Фань Чжэна.
Почтенный Тан взглянул на Чжао Хая:
— Я слышал, Фань Чжэн умер в запретном месте рода Фань. Там, кроме своих, мало кто знает дорогу. Потому род Фань и заподозрил те вассальные семьи.
— К тому же Фань Чжэн давно не ел и не пил. Яд, которым его отравили, распылили в воздухе. А та пещерная обитель хорошо закрыта. Отравить по воздуху можно, только войдя внутрь. Как же ты это сделал?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Этого я тебе не скажу. У меня есть свои способы.
Услышав это, почтенный Тан со смехом выбранил его:
— Ах ты, Чжао Хай, ещё и секретничаешь. Ладно, не скажешь — не буду спрашивать. Иди отдохни. Если будет что-то ещё, я тебя извещу.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Почтенный Тан, если ты не против, я готов начать и с другими большими семьями.
Почтенный Тан опешил.
Но, подумав, согласился. Сейчас ещё вопрос, уцелеет ли род Фань. В такое время, если Чжао Хай возьмётся за другие большие семьи, ничего страшного.
Потому он кивнул:
— Это дело я тебе поручил, действуй как знаешь. Кстати, через несколько дней я пришлю тебе более подробные сведения, посмотри внимательно.
Чжао Хай откликнулся, поднялся, поклонился почтенному Тану и вышел.
Когда Чжао Хай вернулся в Союз Четырёх Праведников, ему вдруг доложили, что снаружи кто-то просит встречи. Пришедший назвался Фань Минхуэем.
Услышав имя Фань Минхуэя, Чжао Хай опешил.
Он встречался с Фань Минхуэем. И Чжао Хай знал, что Фань Минхуэя уже выгнали из круга власти рода Фань.
Зачем он пришёл в Союз Четырёх Праведников именно сейчас?
Чжао Хай обернулся к доложившему культиватору:
— Он один пришёл?
Культиватор кивнул:
— В Союз Четырёх Праведников он пришёл один. Но, говорят, с ним прибыло несколько десятков человек. Похоже, его семья, сейчас они в Машу.
Чжао Хай ещё больше не понял и произнёс с расстановкой:
— Веди меня встречать.
И, поднявшись, полетел к горным вратам Союза Четырёх Праведников.
Вскоре он был у врат. Издалека он увидел человека, сидевшего в беседке у врат и пившего чай, — вид у него был безмятежный.
Чжао Хай опустился у беседки и увидел, что это и вправду Фань Минхуэй.
Чжао Хай сложил руки в приветствии:
— Господин Фань. Что привело вас в Союз Четырёх Праведников?
Фань Минхуэй, увидев Чжао Хая, тоже поднялся и сложил руки в приветствии:
— Большое дело. Минхуэй лишился дома и пришёл просить у вас приюта.
Услышав это, Чжао Хай опешил.
Он с недоумением посмотрел на Фань Минхуэя:
— Что вы имеете в виду?
Фань Минхуэй взглянул на него и чуть улыбнулся:
— Ничего, ровно то, что я сказал. Не буду скрывать: я больше не участвую ни в каких делах рода Фань.
— И о положении рода Фань вы, думаю, знаете. Честно говоря, я не уверен, что род Фань переживёт это испытание.
— К тому же я совсем охладел душой и не хочу больше участвовать в делах рода. Потому забрал семью и покинул звезду Лэйюнь.
— Слышал, что Союз Четырёх Праведников развивается хорошо и нуждается в людях. Вот я и хочу попросить в Союзе должность.
Чжао Хай взглянул на Фань Минхуэя и вдруг расхохотался:
— Господин шутит. Вы должны знать, каковы мои отношения с родом Фань. Можно сказать, род Фань дошёл до нынешнего состояния из-за меня.
— Вы из рода Фань и должны ненавидеть меня до глубины души. Почему же хотите вступить в Союз Четырёх Праведников? Мне это поистине непонятно.
Фань Минхуэй покачал головой и вздохнул:
— Скажу неприятную вещь, но вы, господин, слишком переоцениваете свою роль. Род Фань дошёл до этого не из-за кого-то, а из-за своих же людей.
(Конец главы)