Бесчисленные большие магические инструменты замерли в воздухе, но ни один не двинулся дальше.
На самом большом из них стояли люди. Все они хмурились, глядя на невысокую гору в отдалении.
Гора была невысока. Но сейчас она выглядела по-настоящему жутко. Над ней клубился чёрный туман, и из этого тумана то и дело доносились звуки проклятий. От этих звуков весь туман приходил в движение, и казалось, будто это живое существо.
Люди, стоявшие на корабле, разумеется, были Чжао Хай и его спутники.
Рядом с Чжао Хаем, помимо Лауры и остальных, стояли главы великих родов Мира Чжиэ и верховные старейшины. Разумеется, все они уже были обращены в нежить.
Лаура взглянула на чёрный туман над горой и нахмурилась:
— Какая мощная аура проклятия. От такой ауры обычный человек, пожалуй, не успеет и подойти — погибнет от проклятия, да ещё и семью за собой потянет. Что это за искусство проклятий, что оно настолько сильно?
Чжао Хай взглянул на неё и негромко произнёс:
— Кто-нибудь из вас знает, что это за искусство проклятий?
Один старик рядом с Чжао Хаем взглянул на проклятый туман и негромко произнёс:
— Молодой хозяин, это не обычное искусство проклятий. Скорее всего, это формация проклятий, которую великие роды изучали всё это время.
Чжао Хай опешил, затем нахмурился:
— Формация проклятий? Что это такое? Чем она отличается от обычной формации?
Старик кивнул:
— Формация проклятий сильно отличается от обычных формаций. Обычные формации состоят из рун. Эти руны также называют письменами формации — это особые символы, предназначенные для формаций, можно сказать, разновидность письменности. А формация проклятий использует совершенно иные письмена. У неё свои особые, специальные письмена. И тех, кто знает эти письмена, очень мало. Наши роды хоть и знают кое-что о таких письменах, но создать формацию проклятий не могут. Ибо эти письмена проклятий слишком загадочны: чуть оступишься — и они ударят рикошетом. Тогда пострадаешь не только ты сам, но и твоя семья.
Он помолчал и добавил:
— Прежде в Мире Чжиэ был один средний род, который взялся изучать эти письмена проклятий — и вся семья за одну ночь вымерла. С тех пор никто больше не изучал те письмена. Не думал, что эти великие роды всё это время продолжали их исследовать и уже сумели выстроить формацию проклятий.
Чжао Хай взглянул на гору, нахмурился и произнёс:
— Слушайте все на горе — если вы откроете формацию проклятий и выйдете сдаться мне, я гарантирую вашу безопасность и безопасность ваших семей.
Едва слова Чжао Хая смолкли, как с горы донёсся раскат хохота.
Древний старческий голос произнёс:
— Гарантируешь нашу безопасность? Ха-ха-ха, лучше сперва о своей позаботься! Ты способен пробить эту великую формацию проклятий? Юноша, хоть я и не знаю, кто ты, но ты не из Мира Чжиэ, верно? По правде говоря, я тобой восхищаюсь. Ты, пришлый человек, сумел подчинить столько родов, почти весь Мир Чжиэ взял под контроль. Ты и впрямь выдающийся. Но здесь — не то место, которое тебе по силам подчинить.
Чжао Хай взглянул на гору:
— Вы и вправду не выйдете сдаваться?
Голос продолжил:
— Если сумеешь — сокруши эту формацию проклятий. Тогда убивай или милуй — как пожелаешь.
Чжао Хай холодно хмыкнул:
— Я забыл вам сказать — я не просто культиватор, я ещё и буддийский культиватор. Слышали о буддийских культиваторах? Знаете, кто это? Да, ваша великая формация проклятий и вправду страшна. Но меня защищает сила Будды, и никакое зло меня не коснётся. Убить вас мне проще простого. Я повторяю: выйдете и сдадитесь — я сохраню вам жизнь. Иначе не пеняйте на мою беспощадность.
Древний голос отозвался:
— Ты прав, сила Будды и впрямь способна сдерживать силу проклятий. Но всё зависит от количества. Сколько силы Будды у тебя одного? Сможешь ли ты одолеть моё облако проклятий? Боюсь, когда твоя сила Будды иссякнет, тебе всё равно не спастись от смерти. Юноша, возвращайся. За пределами этой горы мы не станем ничего трогать в Мире Чжиэ. Зачем же истреблять до последнего?
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Разве можно спокойно спать, когда рядом с ложем кто-то устроился? Похоже, сегодня придётся биться не на жизнь, а на смерть.
С этими словами он обернулся к Лауре и остальным:
— Оставайтесь здесь, не двигайтесь. Держите буддийский звуковой барьер.
Лаура и остальные кивнули. Со всего «Владыки Преисподней» внезапно полились буддийские звуки. Затем корабль начал испускать слабое буддийское сияние, окутывая себя целиком.
А проклятый туман на горе, едва почуяв это сияние, словно наткнулся на нечто крайне для себя неприятное. Туман всколыхнулся ещё яростнее.
Чжао Хай взглянул на гору и холодно хмыкнул. Затем прикрыл глаза, и из его уст полились буддийские сутры. Одновременно буддийское сияние вокруг него вспыхнуло в полную силу, и от него хлынула безбрежная сила Будды. Всё небо и земля изменились в цвете.
Действия Чжао Хая, разумеется, не укрылись от людей на горе.
Увидев это, люди на горе изменились в лице. Тот древний голос вновь раздался:
— Какая мощная сила Будды! Не думал, что твоя сила настолько велика. Но отнять наши жизни будет не так-то просто. А ну, усилить силу проклятий! Этот старик хотел бы поглядеть, чья сила одолеет — его сила Будды или сила проклятий этого старика.
Чжао Хай холодно хмыкнул и, двинувшись, вылетел с «Владыки Преисподней».
Едва он покинул корабль, как рядом с ним возник огромный призрак Будды. Призрак походил на Чжао Хая, но был исполинских размеров. Глаза его были полуприкрыты, словно в дремоте, а на лице застыло сострадание.
И тут Чжао Хай внезапно широко распахнул глаза. Всё его существо внезапно охватила взметнувшаяся ввысь жажда битвы. Он негромко произнёс:
— Гневный взгляд ваджры, сокрушить демонов и изгнать зло!
С этими словами призрак Будды рядом с ним тоже внезапно распахнул оба глаза.
Едва Будда открыл глаза, как его облик тотчас переменился.
Только что от него исходило одно лишь сострадание — теперь же он был преисполнен жажды битвы. Та безбрежная сила Будды, казалось, обратилась в бесконечную мощь и влилась в Будду. От Будды заструилось слепящее золотое сияние. Затем Будда широко шагнул вперёд и ударил кулаком в туман.
Огромный кулак, объятый золотым сиянием, обрушился на туман. Раздался грохот — и туман разом рассеялся.
Затем Будда взмахнул рукой и ударил ладонью по горе.
Будда был теперь поистине исполинским. Опустись эта ладонь — и гора, пожалуй, сравнялась бы с землёй. Но в этот миг с горы донёсся древний голос:
— Проклинаю небо, проклинаю землю, проклинаю всё сущее! Всё сущее можно проклясть, небо и землю можно проклясть!
С этими словами с горы внезапно вылетел огромный знак проклятия, сверкающий чёрным светом, и устремился навстречу ладони Будды.
Грохот!
Ладонь Будды столкнулась со знаком проклятия. Знак тотчас рассыпался. Но одновременно клуб чёрной энергии обвил руку Будды. Рука Будды, охваченная чёрной энергией, в мгновение ока словно расплавилась и исчезла.
Однако сила Будды тотчас хлынула к ней. И рука Будды, только что исчезнувшая, вновь отросла.
Будда, казалось, пришёл в ярость. Другой рукой он с силой ударил по горе. На сей раз никакого сопротивления не последовало — огромная ладонь обрушилась на гору.
Грохот!
Раздался оглушительный грохот, и гора была сровнена с землёй ударом ладони Будды. С горы донеслись крики боли.
Затем Будда убрал руку, его облик начал медленно таять и в конце концов исчез в воздухе, явив фигуру Чжао Хая.
Чжао Хай уже пришёл в норму. Он взглянул на место, где была гора, и, двинувшись, опустился туда. Горы больше не существовало — лишь огромный отпечаток ладони остался на земле.
Но что вызывало любопытство — люди на горе не погибли.
Они не обратились в прах, как можно было ожидать. Все они лежали целыми и невредимыми, и вид у них был не как у мёртвых, а как у потерявших сознание.
Чжао Хай взглянул на них, взмахнул рукой и отправил их в пространство.
Все они уже были без сознания, так что сопротивляться не могли. Едва Чжао Хай отправил их в пространство, как тотчас убил их там.
И как только они были убиты, из пространства тотчас донёсся сигнал:
*-----*
Обнаружен чужеродный вирус. Тип вируса неизвестен. База ядов обновлена, обновление успешно. Начинаю обезвреживание, обезвреживание успешно. Этот вирус — чужеродный вирус, направленный против носителя, он угрожает безопасности носителя и его близких. Уничтожаю.
*-----*
Услышав этот сигнал, Чжао Хай с облегчением выдохнул.
Он и вправду не ожидал, что это проклятие окажется настолько сильным, что пространство признает его вирусом, да ещё и чужеродным. Хорошо, что пространство выручило, иначе у Чжао Хая были бы серьёзные неприятности.
Вот почему Чжао Хай непременно дождался, пока окажется в пространстве, и лишь затем расправился с теми людьми. Он лишь оглушил их, не лишая жизни. Ибо знал: в Мире Чжиэ после убийства любого культиватора в его теле рождается проклятие. И это проклятие навсегда прилипает к убийце. И если не найдётся тот, кто разбирается в проклятиях и снимет его, будет очень скверно.
А те люди на горе принадлежали к великим родам. Их искусство проклятий было поистине страшным. Убей Чжао Хай их на месте — и, чего доброго, проклятие прилипло бы к нему. Хоть он и изучил искусство проклятий немало, он всё же опасался: вдруг не сумеет снять эти проклятия — и что тогда?
Потому он отправил тех людей в пространство и казнил там. Так пространство ощутит угрозу и само разберётся с ними.
Чжао Хай так доверял пространству именно потому, что оно отличалось от обычных мест. У него были свои особые законы. Всё, что попадает в пространство, обязано подчиняться его законам. Иначе пространство с тобой разберётся. А первый закон пространства гласит: нельзя вредить Чжао Хаю. Те же проклятия как раз вредили Чжао Хаю. Потому пространство само вмешалось и очистило их.
Разобравшись с последними, Чжао Хай тоже перевёл дух.
Затем он обернулся к Лауре и остальным:
— Ну вот, дело решено. Теперь Мир Чжиэ наш. Возвращайтесь, расспросите тех людей о формации проклятий. Если удастся её изучить, для нас это будет огромной удачей.
Лаура кивнула и вместе с остальными вернулась в пространство.
Чжао Хай всё уладил, постепенно привёл Мир Чжиэ в порядок и включил его в свои владения.
Разумеется, Чжао Хай не стал убивать всех в Мире Чжиэ. Он убил лишь часть — но именно тех, кто стоял во главе великих родов. Так он и взял Мир Чжиэ под контроль.
Конечно, убивать этих людей было очень хлопотно. Ибо на каждом из них лежало проклятие. Убьёшь их — и проклятие падёт на тебя. Чем сильнее был человек, тем страшнее было его проклятие.
Разбираясь с другими плоскостями, Чжао Хай начинал с тех, кто был послабее, и лишь затем брался за остальных. Но в Мире Чжиэ так не получалось. Здесь Чжао Хаю приходилось начинать с самого сильного в роду. Ибо если убить его, остальные не почувствуют его проклятия. А если убить обычного ученика рода, то верхушка рода ощутит изменение его проклятия и узнает, что его убили. Тогда станет только хуже.
Чжао Хай обнаружил это, дважды потерпев неудачу. Потому теперь в Мире Чжиэ он подчинил лишь самых сильных в некоторых родах, а остальных не убивал и не обращал в нежить. Но самый сильный в роду обычно и есть глава рода. Подчинив их, он тем самым подчинил и весь род.
Чжао Хай пробыл в Мире Чжиэ всего несколько дней и покинул его.
Хоть он и не убил всех в Мире Чжиэ, он взял под контроль его верхушку. Так Мир Чжиэ оказался под его властью. Его уход не мог повредить покорению Мира Чжиэ. Потому он мог уйти спокойно.
Теперь Чжао Хая заботило лишь одно — Юньу.
Люди тех двух плоскостей уже проникли на Юньу разными путями и готовились нанести удар. Если он не выйдет, верхушке банды Юнься грозит опасность.
Выйдя из Мира Чжиэ, Чжао Хай тотчас призвал Гао Чангуна, объявил, что вышел из затворничества, и велел доложить о последних делах банды Юнься.
Впрочем, Гао Чангуну не нужно было докладывать — Чжао Хай и так знал, как идут дела. В последнее время банда Юнься развивалась неплохо. На сей раз Чжао Хай вновь применил тот же метод, что и против пяти великих банд. Он велел Гао Чангуну тайно набирать людей на подконтрольных землях и втайне расширять силы. Всех, кого они брали, следовало тщательно проверять. А после набора — сначала прогонять через сборы, во время которых запрещалось общаться с внешним миром. Так Чжао Хай мог выявить среди них неблагонадёжных и разобраться с ними. Остальные же оказывались надёжными. И тайный набор людей, разумеется, не утекал наружу.
(Конец главы)