Вопрос Чжао Хая был обращён, разумеется, не к двадцати предателям, а к остальным членам Союза Четырёх Праведников.
Честно говоря, тот практик говорил весьма складно. Если бы остальные в союзе думали так же, то союз не стоило бы и дальше держать.
Но остальные практики дружно сложили руки в знак почтения и произнесли низким голосом:
— Готовы умереть за главу.
Чжао Хай расхохотался:
— Хорошо, вы меня не разочаровали. Цинсун, скажи, почему ты не хочешь вступать в крупные силы и предпочитаешь оставаться в Союзе Четырёх Праведников?
Цинсун сложил руки и произнёс низким голосом:
— Отвечу главе: я, Цинсун, бежал из своей плоскости, и в Пустотном мире я всего лишь одинокая душа. Прежде чем вступить в Союз Четырёх Праведников, я пытался предложить себя крупным силам, но ни разу не преуспел. После вступления в союз моя сила ненамного возросла. Если бы я вступил в крупные силы благодаря невидимому железу, они не стали бы меня ценить, потому что их интересует железо, а не я.
Тут Цинсун сделал паузу, взглянул на двадцать практиков и продолжил:
— Те крупные силы не приняли меня, потому что сочли мой потенциал недостаточным. Возможно, были и другие причины, но этого достаточно. По их реакции я понял, что в их глазах я не из тех блестящих гениев. Иначе они не смотрели бы на моё происхождение, а сразу приняли бы. Раз не приняли — значит, у них есть другие, более сильные гении. А в крупных силах всё решают сила и талант. Даже если бы я вступил к ним благодаря невидимому железу и получил высокое положение, если моя культивация не будет соответствовать, они не станут мне улыбаться. Чем платить за вход и смотреть на их лица, лучше уж остаться в Союзе Четырёх Праведников. Здесь все равны, и хорошие вещи мы добываем собственными силами. А там, боюсь, даже при старании их не получить.
Цинсун перевёл дух и продолжил:
— Я тоже вышел из крупной силы. Я прекрасно знаю, что крупная сила не всегда благо. В крупной силе всё, что ты получаешь, ты добываешь сам. А это невидимое железо, по сути, нашёл глава, и наша заслуга тут невелика. Глава готов дать его нам, потому что считает нас своими, уважает. Если бы невидимое железо досталось крупным силам, стали бы они о нём говорить? Досталось бы оно нам?
Тут Цинсун умолк. Он сжал губы и холодно, с блеском в глазах смотрел на предателей. Те стояли с мрачными лицами и молчали.
Тот практик, что говорил прежде, не столько защищался, сколько пытался разжечь в остальных те же мысли. Если бы у остальных возникли такие же настроения, они не стали бы вместе с Чжао Хаем на них нападать. Тогда у них появился бы шанс спастись. А если бы они спаслись, тайна невидимого железа разошлась бы. И они могли бы использовать его как залог верности, чтобы войти в крупные силы.
Но они не ожидали, что Цинсун скажет такое, и каждое слово будет по делу. Их попытки внести раздор не сработали, никто не повёлся.
Выслушав Цинсуна, Чжао Хай расхохотался:
— Верно сказано. Если говорить о таланте, то среди присутствующих вряд ли кто сравнится со мной. Захоти я вступить в крупную силу, меня бы, пожалуй, приняли. Но я не хочу идти туда и терпеть унижения, потому и создал Союз Четырёх Праведников. И Цинсун только что сказал: он навлёк на себя гнев в своей плоскости и бежал в Пустотный мир. Значит, вряд ли он когда-нибудь вернётся. Даже если вступит в крупную силу, вряд ли вернётся. Потому что ни одна крупная сила не станет ссориться с другой ради одного человека. А наш Союз Четырёх Праведников — иное дело. Мы создали его общими усилиями. Если союз разовьётся и станет силой, с которой в Пустотном мире никто не посмеет связываться, вы сможете вернуться домой, с триумфом вернуться в свои плоскости. Да, сейчас условия в союзе хуже, чем в крупных силах, но зато союз может дать вам то, чего они не дадут.
Закончив, Чжао Хай обернулся к двадцати предателям и произнёс низким голосом:
— Вы выбрали вражду с Союзом Четырёх Праведников, так не пеняйте на его безжалостность. Вы сами себя казните или нам прикажете?
Двадцать человек огляделись: вокруг все члены союза обнажили оружие и окружили их. Лица предателей изменились.
Один из них громко произнёс:
— Чжао Хай, мы тоже не лыком шиты. Если ты захочешь нас убить, мы не станем покорно ждать. Потери союза тоже будут немалыми. Лучше отпусти нас, мы дадим великую клятву внутреннего демона и никому не расскажем о невидимом железе. Пощади нас.
Чжао Хай невозмутимо молчал.
Тут другой практик с плачем воскликнул:
— Глава, пощади! Я по глупости, больше не буду!
Чжао Хай взглянул на них и произнёс низким голосом:
— Всё сказали? Тогда начинаем.
По его приказу Бай Хувэй и остальные тотчас атаковали. Чжао Хай призвал доспехи Рыцаря смерти и стоял, держа в руке Лук Короля Силы.
Двадцать практиков поняли, что спастись будет трудно. Они сбились в кучу, отражая атаки. Эти двадцать были опытными, и справиться с ними было нелегко.
Чжао Хай взглянул и вдруг натянул Лук Короля Силы. Стрелы полетели одна за другой.
Мощь Лука Короля Силы огромна, обычным практикам ступени Мгновенного перемещения трудно отразить его атаки.
Двадцать хоть и видели, как Чжао Хай сражается, но сами с ним не сталкивались и не знали его силы. Когда они смотрели на бой Чжао Хая с Вэнь Даолинем, тот легко отражал стрелы, и они решили, что атаки Чжао Хая не так уж страшны.
Но когда стрелы Чжао Хая полетели в них, они поняли, насколько он страшен.
Чжао Хай выпускал каждую стрелу в момент, когда у них заканчивались силы и ещё не появились новые. Как тут устоять? Несколько человек были убиты на месте.
А эти двадцать собрались вместе временно, о слаженности речи не было. Только что они отчаянно отражали атаки, но теперь не могли. Страх смерти овладел ими, и без того плохой строй рассыпался.
Остальные члены союза тоже были опытными и не упустили момент. Они ринулись вперёд и окончательно сломали строй.
Как только строй рассыпался, предатели были обречены, и вскоре их всех уничтожили.
Чжао Хай взглянул на трупы и произнёс низким голосом:
— Соберите все хорошие вещи с них. Мы слишком бедны, эти вещи пригодятся. Почтенная госпожа Ван, отныне все запасы Союза Четырёх Праведников под вашим управлением. Внесите эти вещи в казну. Как только у кого-то наберётся достаточно очков вклада, он сможет их обменять.
Госпожа Ван и Лаура всё это время наблюдали со стороны. Она не участвовала в бою и не ожидала, что Чжао Хай вдруг даст ей такое поручение.
Госпожа Ван хоть и была из рода Ван, и семья её когда-то была зажиточной, но таким делом ей заниматься не приходилось. Это же казна целого союза, всё под её управлением — ответственность слишком велика.
Госпожа Ван хотела было возразить, но Чжао Хай махнул рукой:
— Госпожа, не отказывайтесь. Сейчас казной временно управляют Лаура и остальные, но у них есть другие дела, им некогда. Пусть Лаура вас научит, и вы освоитесь. Казна — важное место, доверять её кому попало я не могу.
Госпожа Ван, услышав это, не стала спорить и произнесла низким голосом:
— Да, глава. Будьте покойны, я позабочусь о казне.
Чжао Хай кивнул, взглянул на трупы и произнёс низким голосом:
— Ладно, все, займитесь своими делами. Но запомните: Союз Четырёх Праведников может дать вам то, чего не дадут другие. Надеюсь, вы будете считать союз своим домом.
С этими словами он взмахнул рукой и убрал трупы двадцати практиков в Пространственный город.
В последнее время Чжао Хай обнаружил: представители нежити в Пространственном городе, если он захочет, могут принимать облик нежити. То есть они могут переключаться между живым и мёртвым состоянием. Это было неожиданно. Он не знал, что и сказать. Возможно, это новый тип жизни.
Убрав трупы, Чжао Хай прибрал площадь. После боя остались разрушения. Закончив, все разошлись по комнатам. Событие было не из приятных, потому настроение у всех было подавленным.
Чжао Хай с Бай Хувэем и остальными поднялся на «Владыку Преисподней», велел Лауре накрыть стол. Они выпили, и Чжао Хай, вздохнув, произнёс:
— Не успел союз развиться, а уже такое. Ох, непросто поднять банду.
Бай Хувэй тоже был невесел, но произнёс низким голосом:
— Старший брат, не думай. Ты не виноват, это они слишком жадные. Всё мечтали в крупные силы, а о пользе не думали. Но и хорошо: очистили союз, теперь все мысли в одну сторону, все силы в одно русло. Для союза это плюс.
Кудо произнёс низким голосом:
— Да, глава, не стоит переживать. Они сами дошли до этого, ты ни при чём. Глава, зерно посеяно, травы собраны, когда начнём варить вино?
Чжао Хай подумал и обернулся к Те Сюну:
— Те Сюн, как с инструментами для виноделия?
Те Сюн произнёс низким голосом:
— Будьте покойны, всё готово, можно использовать.
Чжао Хай кивнул и обернулся к Ван Цяну:
— Цянцзы, я дам тебе несколько магических кругов, вы с Те Сюном должны как можно скорее их изготовить. Для виноделия это очень важно.
Ван Цян поспешно откликнулся. Он уже несколько дней в союзе, палата формаций создана, Чжао Хай дал ему помощников. Но Ван Цян ещё не начал делать формации, и ему было невтерпёж. Теперь появилась возможность, он обрадовался.
Чжао Хай произнёс низким голосом:
— Для виноделия нужно зерно. Мы посеяли, но урожая сразу не будет. Потому нужно купить зерно. Купим, сделаем первую партию вина, посмотрим на вкус, потом попросим род Е помочь продать, посмотрим на реакцию рынка.
Все хоть и были практиками, в торговле не разбирались, потому не возражали, кивнули.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и произнёс низким голосом:
— Виноделие — хорошее дело, к тому же долгосрочное. Чем дольше вино хранится, тем лучше вкус. Цянцзы, те формации, что я велю сделать, нужны для хранения вина. Для них нужен не только металл, но и другие вещи. Они создадут особую среду, чтобы вино лучше хранилось и раскрывало вкус. Потому делайте старательно, это доход союза.
Ван Цян и Те Сюн откликнулись.
Чжао Хай продолжил:
— Одного вина мало. Я хочу делать и другое. Прежде всего пилюли. Пилюли практику необходимы, без вина можно, без пилюль нельзя. Потому будем делать пилюли на продажу. Но не высокоуровневые, а низкоуровневые. И не обычные пилюли, а зелья.
Услышав это, все опешили. Ван Цян спросил:
— Глава, ты имеешь в виду те зелья, что давал моей матери?
Чжао Хай усмехнулся:
— Похожие. Но мы будем делать самые простые: для лечения ран, восстановления изначальной энергии, и недорого.
Гу Синьшэн нахмурился:
— Глава, боюсь, на этом не заработать. Обычные пилюли многие практики умеют делать, кто купит наши зелья?
(Конец главы)