Хун Цзинлинь сидел дома, перед ним стояли три больших нефритовых флакона.
В них были три зелья — восстановления крови, восстановления изначальной энергии и от внешних ран. Он смотрел на слегка колышущуюся жидкость и вспоминал, как черноодетый практик переливал зелья из маленьких флаконов в большой. Тогда он ещё сомневался, подействуют ли они, а теперь сомнений не осталось.
Выходя из дома, он ещё не оправился от ран; сейчас же восстановился больше чем наполовину.
И всё благодаря этим трём флаконам.
Хун Цзинлинь с облегчением выдохнул, понимая, что больше не будет маяться из-за пилюль. Честно говоря, даже если бы в дешёвой аптеке ему дали меньше зелья, он бы согласился. Но там отдали всё, что причиталось, без утайки. Это тронуло его.
Эти зелья хоть и низкоуровневые, для слабых практиков они необходимы.
В глазах многих практиков великих сект такие низкоуровневые пилюли ничего не стоят. Но для них, слабых, без пилюли восстановления изначальной энергии не восстановишь энергию в бою или после него; без пилюли восстановления крови потеряешь жизненные силы; без зелья от внешних ран заживление затянется. Если что-то из этого не восстановить быстро, можно лишиться жизни.
У слабых практиков свои законы выживания.
Таким, как они, странствующим культиваторам, приходится куда тяжелее, чем ученикам великих сект. Они как зайцы в лесу, на самом дне пищевой цепи, живут, питаясь травой, и в любой момент могут стать чьей-то добычей.
Сегодня он взял три больших флакона, потому что пожалел один кусок нефритовой эссенции.
Может, для практика великой секты что такое один кусок эссенции? Ничего. Они и в награду не дадут один кусок — слишком мало, ниже достоинства. Но для такого, как он, и один кусок — богатство. Порой он решает, жить или умереть.
А такие дешёвые и хорошие зелья — самое желанное для них. Хун Цзинлинь даже подумал: почему такие зелья не появились раньше?
Пока он размышлял, снаружи раздался голос:
— Цзинлинь, Цзинлинь, ты дома? Почему не отзываешься?
Хун Цзинлинь опешил и поспешно ответил:
— Дома я, входи.
Дверь скрипнула, и вошёл человек. Его звали Чжэн Игун, он был другом Хун Цзинлиня. Они вместе росли, вместе совершенствовались, вместе ходили на задания. Можно сказать, их связывала дружба не на жизнь, а на смерть.
Чжэн Игун, увидев Хун Цзинлиня с тремя большими флаконами, опешил:
— Цзинлинь, ты чем занят? Я тебя зову, а ты молчишь. Что это за флаконы?
Хун Цзинлинь усмехнулся:
— Всё в порядке. Игун, я нашёл хорошую вещь. Видишь эти три флакона? В них зелья — восстановления крови, изначальной энергии и от внешних ран.
Чжэн Игун не понял:
— Зелья? Что это? У тебя алхимия не удалась? Слушай, у тебя талант к алхимии никудышный. Давай лучше мне травы, у меня процент успеха повыше.
Хун Цзинлинь фыркнул:
— Не каркай. Твоя алхимия не лучше моей. Говорю тебе, это не я варил, а выменял. Выменял, понимаешь?
Чжэн Игун ещё больше не понял:
— Не понимаю. На что выменял? Сам бы сварил.
Хун Цзинлинь хлопнул себя по лбу:
— С тобой, болваном, говорить — только время терять. Слушай, эти зелья я выменял на травы, и они того стоят...
И он рассказал о дешёвой аптеке. Чжэн Игун слушал, а потом с недоумением спросил:
— Что это такое? Почему появилась такая аптека? Если они так делают, на чём зарабатывают? Ты уверен, что зелья действуют?
Хун Цзинлинь зыркнул на него:
— Хватит болтать. Действуют или нет — попробуй. У тебя тоже раны не зажили? Выпей зелье восстановления крови.
Он достал маленькую нефритовую чашку — её дали в аптеке, как раз на один флакон. Налил Чжэн Игуну зелья. Тот не стал церемониться и выпил.
Едва выпив, он почувствовал жар во всём теле. Слабость от потери крови исчезла.
У Чжэн Игуна загорелись глаза. Он уставился на три флакона:
— Это зелье очень хорошее. И его правда можно выменять на травы без всякой доплаты?
Хун Цзинлинь кивнул:
— Это та лавка у переулка.
Чжэн Игун произнёс низким голосом:
— Идём, я тоже посмотрю. У меня есть травы, тоже обменяю. С этими зельями у нас будет преимущество в бою.
Хун Цзинлинь кивнул, и они пошли в дешёвую аптеку.
На самом деле в городе Динши и нескольких соседних городах открылось несколько таких дешёвых аптек. Причём в одном городе их было не меньше одной. В крупных городах — по нескольку. А хозяин у всех был один — Союз Четырёх Праведников.
На такие маленькие аптеки великие секты не обращали внимания. Они и не занимались низкоуровневыми пилюлями — на этом не заработать. Потому крупные силы не замечали эти лавки и тем более не знали, что у них один хозяин.
Такие случаи, как с Хун Цзинлинем и Чжэн Игуном, повторялись в этих городках. Чжао Хай не давал никакой рекламы, но у слабых практиков свои круги. Вскоре слух о дешёвой аптеке разошёлся, и все узнали о ней.
После первых холодных дней дела в аптеках пошли лучше. Не сразу, но доход рос.
Честно говоря, когда Чжао Хай предложил это дело, Гу Синьшэн и остальные сомневались. Особенно в первые дни, когда торговли не было, они почти потеряли веру. Гу Синьшэн хотел, чтобы Чжао Хай занялся рекламой. В Пустотном мире это обычное дело. Многие большие лавки прибегают к рекламе: нанимают странствующих культиваторов кричать на улицах или устраивают представления в харчевнях. Это здесь в порядке вещей.
Не стоит недооценивать жителей Пустотного мира. В любой плоскости все торговцы одинаковы — думают только о прибыли. Как заработать больше — вот их цель.
Потому Гу Синьшэн хотел, чтобы Чжао Хай тоже сделал рекламу. Но Чжао Хай наотрез запретил. Он знал, что слабые практики думают иначе, чем ученики великих сект. Первые покупают у известных, а вторые — нет. У них даже духу не хватит смотреть на известные вещи, потому что они знают: не по карману.
Потому Чжао Хай не делал рекламы. Они продавали самое низкое. Видано ли, чтобы рекламировали зубочистки? Или штаны за пятнадцать юаней? Зелья Чжао Хая — то же самое.
Вскоре дела в аптеках пошли в гору. Это удивило Гу Синьшэна и остальных. Глядя, как доход растёт, они радовались.
Но потом появилась головная боль. Большинство практиков обменивали травы на зелья. Нефритовой эссенции поступало мало, а трав — много. Гу Синьшэн огорчился.
Из низкоуровневых трав можно делать только низкоуровневые зелья, выше — нельзя. То есть дохода мало, в основном травы.
Чжао Хай не удивился. Он велел Гу Синьшэну складывать травы, увеличивать производство и открывать лавки по всей планете Куба.
В дешёвой аптеке в Динши Хун Цзинлинь снова появился. Он был ранен, лицо бледное. Едва войдя, он увидел того же черноодетого практика. Тот подошёл:
— Это же брат Хун! Что случилось?
Хун Цзинлинь помрачнел. В этот раз задание прошло неудачно. Хотя они его выполнили, Чжэн Игун потерял руку. Сам Хун Цзинлинь тоже сильно пострадал. Это был тяжёлый удар.
Слабый практик, потеряв руку, теряет в силе. Хун Цзинлинь знал, что Чжэн Игун кончен, даже есть будет с трудом. Он не допустит этого, но Чжэн Игун может сломаться — вот что страшно.
Хун Цзинлинь был расстроен, но благодарен за заботу. Он вздохнул:
— Не спрашивай. Задание выдалось тяжёлым. Я ранен, а старина Чжэн, что был со мной, потерял руку. Эх, он пропал.
Черноодетый практик оживился. Он взглянул на Хун Цзинлиня и произнёс низким голосом:
— Господин Хун, можно вас на пару слов? Насчёт господина Чжэна.
Хун Цзинлинь опешил, но согласился. Он знал, что такие, как они, никому не нужны. У них ничего нет, и замышлять против них бессмысленно. Как император не станет замышлять против нищего.
Они прошли в заднюю комнату. Черноодетый практик налил чаю и сказал:
— Господин Хун, вам, верно, любопытно, что за дешёвая аптека и кто за ней стоит?
Хун Цзинлинь кивнул. Многие слабые практики гадали, почему зелья такие дешёвые и хорошие.
Черноодетый практик улыбнулся:
— Ничего особенного. Мы из Союза Четырёх Праведников.
Хун Цзинлинь опешил — он не слышал о таком союзе. Практик, видя это, не обиделся:
— Может, вы не слышали о Союзе Четырёх Праведников. Но другое имя вы наверняка знаете.
Он сделал паузу и произнёс:
— Рыцарь смерти!
Хун Цзинлинь вздрогнул и вытаращил глаза. Город Динши был недалеко от Машу, и он слышал о Рыцаре смерти Чжао Хае. Машу и Динши — маленькие города, и они гордились Чжао Хаем. Он прославился в Машу, таком же маленьком городе. Такие места редко рождают знаменитостей. Появление Чжао Хая возвысило эти городки.
Потому при словах «Рыцарь смерти» Хун Цзинлинь взволновался:
— Вы хотите сказать, что Рыцарь смерти вступил в Союз Четырёх Праведников?
Черноодетый практик покачал головой:
— Не вступил. Союз Четырёх Праведников основал сам Рыцарь смерти Чжао Хай. Мы должны звать его главой. Мы тоже из союза. Глава создал союз, потому что видел, как странствующих культиваторов притесняют крупные силы. Сам он, строго говоря, тоже странствующий культиватор. Потому он собрал некоторых и создал союз.
— Союз существует чуть больше месяца. Глава вложил в него всё, что заработал на Помосте жизни и смерти. Но ему казалось мало. Он решил помочь странствующим культиваторам иначе. Так появились дешёвые аптеки. Зелья здесь продаются не ради наживы. На самом деле аптека пока в убытке. Но глава хочет помочь всем странствующим культиваторам. Может, когда аптек станет больше и покупок прибавится, появится и прибыль.
Хун Цзинлинь смотрел на черноодетого практика. Он поверил лишь наполовину. Он не ребёнок. Он не верил, что бывают люди, которые не ради денег, а только чтобы помочь. Это не человек, это святой.
А в этом мире святых нет.
(Конец главы)