Едва Лаура договорила, как вдруг раздался голос Цзюли:
— Брат Хай, кажется, я немного эволюционировала.
Услышав это, все обернулись к ней.
Цзюли обвела всех взглядом и чуть улыбнулась:
— Разве вы не заметили перемены в моих волосах?
Чжао Хай и остальные опешили и лишь тогда посмотрели на её волосы.
Раньше у Цзюли была всего одна большая коса. Теперь же волосы рассыпались, словно чёрный водопад, падая за спиной.
Чжао Хай взглянул на них и невольно вспомнил щупальца пожирателя душ.
Он посмотрел на пожирателя, потом на Цзюли и со смешком произнёс:
— Твои волосы?
Цзюли поняла его и кивнула:
— Да, брат Хай, ты угадал. Именно так, как ты подумал. Мои волосы стали как щупальца пожирателя душ.
С этими словами её волосы зашевелились без ветра.
Они, словно тонкие чёрные змеи, беззвучно заскользили в воздухе, и Цзюли стала похожа на богиню несчастья — невыразимо жуткую.
Тут же она вернула волосам обычный вид, и в них нельзя было заметить ничего необычного.
Затем она обернулась к Чжао Хаю:
— Кроме волос, моя защита сильно возросла. И ещё я овладела искусством душевной атаки.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо. Ты ведь можешь бесконечно эволюционировать, усиливая гены. То, что ты дошла до такого уровня, просто замечательно.
Цзюли откликнулась.
Тут Чжао Хай взглянула Цайэр:
— Брат Хай, кажется, я тоже эволюционировала.
Чжао Хай посмотрел на неё с недоумением:
— Ты тоже? Как ты эволюционировала? Пожиратель душ ведь демонический зверь. Твоя истинная сущность — радужный цветок. Как ты можешь эволюционировать?
Цайэр бросила на него взгляд:
— Моя истинная сущность — радужный цветок, но не забывай, что по виду я куда ближе к демоническим зверям.
— Теперь я могу лучше управлять своими ветвями, делать их мягче, но при этом прочнее и тоньше. Так у меня стало больше способов атаки.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, раз стало лучше — хорошо. Ха-ха-ха, выходит, не зря мы поймали этого пожирателя душ. Он принёс нам столько пользы. Отлично, просто отлично.
— Идёмте наружу, надо продолжать путь.
Лаура и остальные кивнули.
Затем Чжао Хай двинулся и вместе с ними снова появился в Пустотном мире. Появился и «Владыка Преисподней». Все сели на корабль и продолжили путь.
Чжао Хай вдруг что-то вспомнил и обернулся к Цзюли:
— Цзюли, а тот звук душевной атаки можно использовать в магических инструментах?
Услышав это, Цзюли опешила. Затем нахмурилась:
— Этого я и вправду не знаю. Брат Хай, ты же знаешь, я совсем не разбираюсь в кузнечном деле.
Чжао Хай улыбнулся:
— Тогда так: Лаура, возвращайтесь пока в пространство и с помощью универсальной машины изучите, можно ли встроить тот звук душевной атаки в магический инструмент.
— Если получится, у «Владыки Преисподней» появится ещё один способ атаки.
Лаура и остальные откликнулись и, обернувшись, ушли в пространство.
Едва они скрылись, как Чжао Хай услышал старческий голос:
— Кто посмел убить моего страж-зверя? Выходи ко мне!
Вместе с голосом неподалёку перед «Владыкой Преисподней» появилась человеческая фигура.
Затем на Чжао Хая обрушилась невероятная мощь.
Чжао Хай вздрогнул и не посмел медлить.
Из него хлынула убийственная аура. Вся пустота словно обратилась в прибежище призраков. Густая аура, казалось, несла запах крови, и ею он сдержал чудовищный натиск старика.
Старик с некоторым удивлением взглянул на Чжао Хая, затем помрачнел:
— Ах ты, паршивец, сколько же в тебе убийственной ауры. Сколько людей надо убить, чтобы накопить такую?
— Такому кровожадному созданию не бывать живым. Сегодня я свершу волю небес!
Чжао Хай вынужден был выпустить убийственную ауру.
Потому что мощь старика была поистине огромной. И он пришёл с явной враждебностью. Если бы Чжао Хай не сдержал его натиск, то оказался бы в полном проигрыше, был бы подавлен и даже мог потерять контроль над телом.
Хотя старик выпустил лишь частицу мощи, Чжао Хай чувствовал, что его тело уже поддаётся влиянию.
Потому и пришлось выпустить убийственную ауру, чтобы остановить натиск.
Услышав слова старика, Чжао Хай опешил.
Судя по его словам, он был добрым человеком.
Но разве добрый человек станет держать пожирателя душ?
От этой мысли Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Свершить волю небес? Ха-ха-ха, насмешка.
— Человек, который держит пожирателя душ, ещё говорит о воле небес? Разве в мире есть справедливость?
— Разве твой пожиратель душ мало убил? Если бы ты вершил волю небес, почему не убил его раньше? А пришёл вершить её ко мне? Вот уж насмешка.
Старик холодно хмыкнул:
— Что ты понимаешь?
— Хотя пожиратель душ и питается душами, он один из немногих оставшихся в мире. Если я его убью, в мире станет на одного пожирателя душ меньше.
— К тому же он не ел душ хороших людей. Он нападал только на злодеев. Под моим присмотром как он мог творить зло?
— Я вырастил его с детства и давно научил различать добро и зло. Если бы ты не был злодеем, разве он напал бы на тебя?
Чжао Хай взглянул на старика:
— Почему вы решили, что я злодей?
— Я шёл по пустоте, и твой пожиратель душ внезапно напал на меня. По вашим словам выходит, что все, кто идёт по пустоте, — злодеи.
Старик холодно хмыкнул:
— Не думай, что я не знаю. Тогда Сяо Хунь почуял тёмную ауру и потому вылетел.
— Ты использовал боевого зомби? А тот, кто использует боевых зомби, разве может быть добрым? К тому же от тебя исходит такая убийственная аура. И ты говоришь, что ты хороший? Я поверю?
Чжао Хай взглянул на старика и произнёс с расстановкой:
— Я, Чжао Хай, за жизнь убил бесчисленное множество людей, но совесть моя чиста. Если вы хотите вершить волю небес, я приму.
Старик, услышав это, не стал сразу нападать, а принялся внимательно разглядывать Чжао Хая.
Он заметил, что глаза Чжао Хая сияют, но в них нет кровожадности. Главное — он не увидел ни тени вины или лицемерия.
Более того, в Чжао Хае чувствовалась Праведная ци.
Эта ци была ровной и мирной, но широкой и величественной.
Старик невольно задумался.
Обычный злодей не укрылся бы от его взгляда. Но Чжао Хай, судя по всему, не был злодеем.
Старик с недоумением посмотрел на него и произнёс с расстановкой:
— Парень, кто ты такой? Назови имя и скажи, откуда ты. Может, я знавал твоих старших.
Чжао Хай взглянул на старика и произнёс с расстановкой:
— Не меняю имени, не скрываю фамилии. Я Чжао Хай из Союза Четырёх Праведников, ныне святой хозяин помоста Помоста жизни и смерти.
Чжао Хай нарочно назвал свой статус в Помосте.
Он хотел показать старику, что происходит из Помоста жизни и смерти. Если старик знает о Помосте, то будет осторожен.
Помост жизни и смерти существует в Пустотном мире слишком давно. Даже если старик давно не общался с миром, он должен был о нём слышать — если сам из Пустотного мира.
Старик явно опешил.
Затем взглянул на Чжао Хая:
— Ты говоришь, что из Помоста жизни и смерти? И святой хозяин помоста? Видно, ты не прост. Что ж, я проверю.
С этими словами он двинулся и бросился к «Владыке Преисподней».
Одновременно вытянул руку и указал пальцем, произнеся с расстановкой:
— Бесформенный, безликий, бесцветный, безвидный — Безликий карающий перст!
Этот палец старик наставил, казалось, очень медленно.
Но Чжао Хай чувствовал: этот удар совсем не прост.
Силы пальца он вовсе не ощущал, словно та была пустотой. Но при этом чувствовал огромную опасность.
Чжао Хай не посмел медлить и холодно произнёс:
— Огромная сила покоряет демона, усмиряет дракона и тигра!
И ударил кулаком.
В тот же миг он обнаружил, что защитный барьер «Владыки Преисподней» неизвестно когда уже был пробит.
Едва он ударил, как ощутил чудовищную силу, обрушившуюся на его кулак.
Его тело невольно пошатнулось.
И он, и «Владыка Преисподней» отлетели назад почти на десять тысяч метров.
Лицо Чжао Хая побледнело, затем пришло в норму.
От удара старика кровь в нём всколыхнулась. Это его немало удивило.
Он прекрасно знал, что его собственная сила огромна: он владел несколькими техниками телесного культиватора, к тому же обладал иным искусством.
В том ударе он хоть и не вложил всю силу, но использовал восемь десятых. А прежде в боях он обычно использовал не больше пяти.
Теперь восемь десятых — и всё равно был отброшен на десять тысяч метров. Это поистине поражало.
А старик удивился ещё больше.
Он взглянул на Чжао Хая и прищурился:
— Буддийская техника? Ты использовал буддийскую технику? Говори, откуда ты её узнал?
Чжао Хай почувствовал, что старика сильно заинтересовала его техника.
Он холодно хмыкнул:
— Технику, разумеется, передал наставник. Что, разве в Пустотном мире только вы владеете буддийскими техниками?
Чжао Хай сказал так потому, что техника, которую только что применил старик, тоже была буддийской.
Сила Будды в его технике не могла укрыться от Чжао Хая.
Потому Чжао Хай и ответил буддийской техникой. Он прекрасно понимал: другими техниками этот удар сдержать непросто.
Даосские техники ценят переменчивость, лёгкость и изменчивость.
Техники школы Сюань ещё более переменчивы, но основаны на ровности и покое.
А буддийские техники хоть и ровные и мирные, но необычайно величественны. Некоторые техники телесных культиваторов славятся огромной силой.
Что до техник школы демонов, среди них тоже есть сильные, но буддийские техники как раз их сдерживают. Потому он не посмел их использовать.
(Конец главы)