Той самой армией, которую вот-вот должны были уничтожить, был Золотой латный корпус.
Не только Золотой латный корпус — даже влитая в него армия осуждённых сейчас висела на волоске.
Армия осуждённых не должна была оказаться в таком положении. Но прежде все те, кто владел силой законов, израсходовали её на борьбу со средними магическими инструментами. К тому времени, когда остальные корпуса наконец придумали, как справляться со средними инструментами и големами, те, кто владел силой законов в армии осуждённых, уже почти выдохлись.
И в этот самый миг Железная армия и корпус каменных людей внезапно перешли в общее наступление на Золотой латный корпус.
Корпус каменных людей и Железная армия не страшились смерти. Они наступали в полную силу, и давление на Золотой латный корпус резко возросло. Хотя Золотой латный корпус обладал грозной боевой мощью и к тому же получил поддержку армии осуждённых, не стоит забывать: Железная армия и корпус каменных людей тоже были немалой силой. А их манера биться насмерть, да ещё и поддержка объёмной формации, ввергли Золотой латный корпус и армию осуждённых в крайне опасное положение.
Люди из армии осуждённых могли бы с помощью силы законов вырваться из окружения, но, сражаясь со средними инструментами, они уже израсходовали её немало. Теперь тех, кто ещё мог применить силу законов, остались считаные единицы. В таких условиях поражение Золотого латного корпуса было почти неизбежным.
А взгляды Мира Бога Войны в это время всё ещё были прикованы к поединку Чжао Хая и Императора Войны.
Император Войны располагал множеством средств, и к тому же казна его была богата. Разнообразные атаки и всевозможные магические инструменты он сочетал в единую, весьма своеобразную манеру боя. Именно поэтому Чжао Хаю казалось, будто он сражается не с человеком, а с движущейся сокровищницей: слишком много добра было на Императоре Войны.
По сравнению с ним Чжао Хай сражался куда проще. Один человек, один клинок — словно неизменным отвечая на любые перемены. Что бы ни предпринимал Император Войны, Чжао Хай отвечал одним клинком.
А что в Чжао Хае привлекало внимание больше всего, так это его техника движения.
Его движения были необычайно причудливы, неуловимы, подобны призраку. Честно говоря, на всём поле боя вряд ли нашёлся бы человек, посмевший утверждать, что превзойдёт Чжао Хая в технике движения.
Чжао Хай обменялся с Императором Войны почти двумя сотнями ударов и всё это время не применял силу законов.
Не потому, что не хотел. Он обнаружил: даже если применит силу законов, это не обязательно принесёт ему победу. Интуиция подсказывала ему, что Император Войны чрезвычайно опасен. Откуда взялось это чувство, Чжао Хай пока не мог объяснить. Но одно он знал точно: это чувство непременно связано с той необычной аурой, которую он когда-то заметил на Императоре Войны.
Когда Чжао Хай впервые встретился с ним взглядом, на одно мгновение ему показалось, будто на Императоре Войны проступила некая особая аура. Она походила на ауру нежити, но в то же время была совершенно иной. Это немало озадачило Чжао Хая.
Именно из-за этого чувства опасности Чжао Хай и не применял силу законов. Он хотел прощупать противника, узнать, какие ещё козыри скрыты у Императора Войны.
Но он не ожидал, что Император Войны окажется столь выдержанным. До сих пор он так и не открыл своих козырей.
Разумеется, если бы Чжао Хай и вправду захотел сейчас убить Императора Войны, это было бы несложно. Стоило ему наступать в полную силу — и он верил, что, какими бы ни были скрытые ходы Императора Войны, он сумеет убить его в короткий срок.
Но Чжао Хай не хотел этого делать.
У него были более дальние планы. Людей Мира Бога Войны Чжао Хай не собирался щадить. Если бы он сейчас убил Императора Войны, армия Мира Бога Войны могла бы рассыпаться, а могла бы начать биться с ними насмерть. В таком случае потери только возросли бы. Потому Чжао Хай хотел сохранить Императору Войны жизнь. Он хотел, чтобы в сердцах людей Мира Бога Войны теплилась надежда, и тогда они продолжат сражаться. Только так он мог превратить эту великую битву в войну на истощение.
А Император Войны сейчас чувствовал себя очень скверно.
Он тоже не ожидал, что сила Чжао Хая окажется настолько велика. Вчера он видел бой Чжао Хая с армией осуждённых, но сам с ним ещё не сражался и не имел прямого представления. Теперь же он понял: Чжао Хай подобен скользкому вьюну — его невозможно поймать. Но этот вьюн ещё и ядовит. Стоит ему хоть чуть задеть тебя — и беды не оберёшься.
Они обменялись более чем пятьюстами ударами. Оба понимали: если сейчас не применить последний приём, одолеть друг друга не удастся. Но применить последний приём означало биться насмерть.
Главное же — Чжао Хай не хотел убивать Императора Войны сейчас. А Император Войны обнаружил, что даже с последним приёмом не обязательно сможет убить Чжао Хая. Потому после пятисот с лишним ударов обе стороны решительно отступили. Они почти одновременно вышли из круга.
Чжао Хай убрал длинный клинок, взглянул на Императора Войны и слегка улыбнулся:
— Император Войны, ваша сила поистине впечатляет. На сегодня довольно. В другой раз Чжао Хай вновь отведает вашего мастерства.
Император Войны тоже убрал тяжёлый широкий меч, взглянул на Чжао Хая и холодно произнёс:
— В другой раз непременно отниму твою жизнь.
С этими словами он двинулся и вернулся на стену крепости.
Чжао Хай тоже вернулся на Башню Тяньцзи. Затем он взглянул на положение на поле боя.
Дела на поле боя были неплохи. Союзное войско всё ещё сцеплялось с людьми Мира Бога Войны. Но заметно было, что боевой дух людей Мира Бога Войны дал трещину.
В Мире Бога Войны такое было почти невозможно. Ведь людям Мира Бога Войны противостоял Чжао Хай, а за их спинами была их родина. В таком положении они должны были быть последними, у кого недостало бы боевого духа.
Но вышло иначе.
Чжао Хай и Император Войны обменялись более чем пятьюстами ударами, потратив на это больше трёх часов. А за эти три с лишним часа союзное войско успело провести одну смену — первый эшелон вернулся в большие магические инструменты на отдых, второй вышел и продолжил бой.
Эта смена нанесла сокрушительный удар по боевому духу армии Мира Бога Войны.
Войска Мира Бога Войны вдруг обнаружили, что их враг может вернуться и спокойно отдохнуть, а им приходится сражаться дальше. Это вызвало у людей Мира Бога Войны чувство безысходности, и в их сердцах постепенно начало подниматься отчаяние.
Если бы Император Войны мог нормально командовать боем, он бы в этот момент отдал распоряжение, и часть войск тоже ушла бы на отдых. Но, увы, тогда Император Войны сражался с Чжао Хаем и не мог отвлечься на командование. Это и обрушило боевой дух армии Мира Бога Войны.
Когда Император Войны вернулся на крепость, взглянул на положение на поле боя и выслушал доклады подчинённых, у него возникло желание немедленно схватить меч и броситься биться с Чжао Хаем насмерть.
И неудивительно.
Пока он сражался с Чжао Хаем, тот, используя Железную армию вместе с корпусом каменных людей, полностью разбил Золотой латный корпус. От более чем миллиона воинов Золотого латного корпуса осталось теперь меньше двухсот тысяч, да и те в большинстве были ранены. Даже в армии осуждённых осталось меньше пяти тысяч. А те мастера, что владели силой законов, потеряли около половины.
Такие потери Император Войны никак не хотел видеть.
Помимо потерь Золотого латного корпуса и армии осуждённых, он узнал и о смене эшелонов в союзном войске.
Едва услышав эту весть, Император Войны понял: дело плохо.
Чжао Хай собирался вести с ними затяжную войну, а не отступать вслед за ними, как вчера. Судя по сегодняшнему раскладу, если они захотят отойти, Чжао Хай не позволит. Он непременно пойдёт следом. И тогда их отступление вполне может превратиться в полное поражение.
Война на истощение!
Всё поле боя превратилось в мясорубку из плоти и крови. Каждое мгновение гибли культиваторы. И у обеих сторон были причины не отступать. Но Император Войны понимал: он угодил в ловушку Чжао Хая.
Когда Чжао Хай сражался с ним, он вовсе не думал решать исход поединка. Он хотел лишь задержать его, лишить возможности командовать войсками, чтобы воспользоваться случаем и уничтожить Золотой латный корпус, а заодно сделать бой ещё более ожесточённым, чтобы вывести войска стало невозможно.
Лицо Императора Войны было мрачнее некуда. Он знал: с этого мгновения великая битва уже не сможет остановиться ни на миг. Обе стороны будут биться на истощение. Кто первым израсходует силы, чья стойкость крепче — тот и станет победителем. И в этой схватке он уже проиграл один раунд: Чжао Хай заранее всё предусмотрел и организовал смену эшелонов, а он — нет. Теперь ему нужно было срочно организовать смену.
Но Император Войны понимал и другое: сейчас организовать смену будет не так-то просто.
Одно дело — подготовить смену заранее, и совсем другое — сделать это во время боя. Разве противник даст тебе спокойно провести смену? Нет.
Именно поэтому лицо Императора Войны было столь мрачным.
Он смотрел на Чжао Хая неподалёку, и глаза его метали огонь. А Чжао Хай в это время с улыбкой слушал доклад человека рядом. О чём тот говорил, Император Войны не знал. Но он знал: сейчас Чжао Хай наверняка очень доволен — очень доволен, ведь союзное войско уже взяло верх.
На самом деле Чжао Хай был не так доволен, как думал Император Войны.
Он действительно задерживал Императора Войны, но командовали боем Лаура и остальные. Чжао Хай прекрасно понимал: в командовании он хоть и неплох, но до Лауры и её людей ему далеко. Лаура и остальные были прирождёнными полководцами. Потому командование боем, если только без него можно было обойтись, он всегда поручал им.
И практика доказала: Лаура и остальные справлялись отлично. Нынешнее уничтожение Золотого латного корпуса — их рук дело. Теперь от Золотого латного корпуса и армии осуждённых хоть и остались ещё люди, но угрозы они уже не представляли.
Впрочем, Чжао Хай не терял бдительности.
Он прекрасно понимал: у Мира Бога Войны ещё есть военный потенциал. Сейчас они стянули к полю боя все средние магические инструменты мира. Вместе с ними шли все, кто способен сражаться, включая женщин-культиваторов.
Как ни не хотелось признавать, но Чжао Хай вынужден был признать: мужчины-культиваторы всегда были основной силой мира культивации. Женщины-культиваторы в нём тоже есть, но достичь высокого уровня женщине-культиватору куда труднее — в несколько раз труднее, чем мужчине. А большинство сильных женщин-культиваторов обычно достигали могущества лишь после того, как выходили замуж за какого-нибудь мужчину-культиватора и получали его помощь. Причина в том, что женщины-культиваторы слишком бросаются в глаза. Без могущественного покровителя и неслыханной удачи женщина-культиватор не могла достичь больших высот. Многие культиваторы видели в таких женщинах тигель для культивации. Стоило женщине-культиватору чуть усилиться, как её либо убивали, либо превращали в тигель. Потому по-настоящему сильных женщин-культиваторов в мире культивации очень мало.
Именно потому, что сильных женщин-культиваторов мало, их зачастую и не замечают. Даже Чжао Хай порой невольно забывал об их существовании.
Но забываешь ты или нет, женщины-культиваторы всё равно существуют. Хотя сила многих из них не обязательно велика — под «велика» здесь обычно подразумеваются сверхсильные мастера, — женщин-культиваторов ступени Мгновенного перемещения и ступени Алмазного тела немало. Просто большинство из них после замужества и рождения детей переносят силы на детей, и дальнейший рост в культивации становится крайне трудным. Потому среди настоящих мастеров женщин-культиваторов почти не встретишь. Это, естественно, и приводит к тому, что о них невольно забывают.
А на сей раз Мир Бога Войны поднял всех способных сражаться женщин-культиваторов. Они сидели на тех средних магических инструментах и направлялись прямо к полю боя. Когда они прибудут, у Мира Бога Войны появится ещё одна свежая сила.
Чжао Хай мог бы помешать их прибытию, но не стал. Потому что хотел воспользоваться случаем и заставить людей из других миров союзного войска понести ещё большие потери, а заодно вырвать у Мира Бога Войны последние силы.
Император Войны не ошибся: здесь и вправду была мясорубка из плоти и крови.
Кровь, падавшая с неба, окрасила всё Золотое море. Теперь над Золотым морем словно висела окровавленная туча. Эта туча и была полем боя, где сошлись союзное войско и Мир Бога Войны. И эта туча каждое мгновение изливала кровавый дождь.
Жестоко.
Беспредельно жестоко.
Это была самая жестокая война из всех, что Чжао Хай видел и которыми командовал за время странствий по стольким мирам. В ней участвовало более миллиарда человек — число уже приближалось к двум миллиардам. Такое огромное количество людей собралось на таком небольшом пространстве, как Золотое море. Хотя все войска одновременно в бой вступить не могли, даже те, кто сражался, полностью заслоняли небо Золотого моря. Именно поэтому эта война была столь жестокой.
Но Чжао Хай знал: война ещё не окончена. Можно даже сказать, самое жестокое время ещё не наступило. Потому что он ещё не выпустил легион нежити и расу крови.
В месте, где кровью пропитано всё, боевая мощь расы крови возрастёт многократно. Но Чжао Хай всё же не выпустил их. Потому что расу крови и легион нежити он приберёг для самого конца. Когда появятся эти два легиона, война сможет завершиться.
Чжао Хай стоял на верхнем ярусе Башни Тяньцзи, заложив руки за спину, и смотрел на обе стороны, безостановочно сражавшиеся на поле боя.
В его сердце вдруг поднялась жалость. Но он не остановился из-за этого.
Он лишь вздохнул и пробормотал:
— Вините лишь себя за то, что стали моими врагами!
Затем он умолк. И сам постепенно вернулся к спокойствию.
(Конец главы)