Цянь Ван обвёл всех взглядом и негромко заговорил:
— Как вы думаете, те слова Чжоу Янина — это его собственные мысли или Чжао Хай говорил его устами?
Чжэн Фэй горько усмехнулся:
— Какая разница? Разве ты не понял, что он хотел сказать? Господин Чжао Хай всего лишь напоминает нам: не вздумайте замышлять что-то дурное. Ладно, не будем много думать. Пусть те, кто снаружи, готовятся. Как только они будут готовы, мы начнём. Отступать уже некуда. Без господина Чжао Хая нам одним с Миром Бога Войны не совладать.
Цянь Ван глубоко выдохнул:
— Верно. Без разницы, сам ли Чжоу Янин это сказал или господин Чжао Хай ему велел, — для нас это одно и то же. Сейчас размышлять бесполезно. Действуем.
Все разом откликнулись и вышли.
Цянь Ван смотрел им вслед и долго выдыхал. В душе он понимал: те слова Чжоу Янина были явным предупреждением. В последнее время он и сам замечал, что некоторые в Мире Ста побед стали воспринимать помощь Чжао Хая как должное — словно Чжао Хай был обязан им помогать, а если не помогал, то становился виноват. Были и такие, кто в разговорах отзывался о Чжао Хае неуважительно. Цянь Ван всё это видел, но не мог сказать прямо и лишь втайне предостерегал. А послушают ли те люди — неизвестно.
Возможно, те люди ещё не понимали, насколько страшен Чжао Хай, и плохо осознавали своё положение. Они думали, что Чжао Хай не станет с ними связываться и не посмеет. Но Цянь Ван думал иначе — потому что видел тех жителей Мира Ста побед, что прошли обучение у Чжао Хая.
Те, кто обучался у Чжао Хая, и вправду переменились до неузнаваемости. Они стали более дисциплинированными, выглядели как солдаты Мира Бога Войны, даже больше походили на солдат, чем те. Для Мира Ста побед это было благом. Но Цянь Ван заметил и другое — отношение тех обученных к Чжао Хаю можно было описать словом «поклонение». Если кто-то осмеливался сказать о Чжао Хае дурное, они мрачнели. Вот это и поражало Цянь Вана больше всего.
Культиваторы крайне редко кому-то поклоняются. Даже если человек — гений, культиваторы обычно лишь завидуют, а не поклоняются. Поклонение редко случается с культиваторами. А поклонение кому-то для культиватора не всегда благо. Оно даёт цель — стать таким же; но оно же становится и демоном сердца. Стоит объекту поклонения погибнуть, и демон сердца овладевает тобой, делая тебя ещё опаснее.
Сначала Цянь Ван думал, что Чжао Хай применил к тем людям какое-то колдовство. Потом понял, что нет. Те люди просто, узнав о деяниях Чжао Хая, постепенно прониклись поклонением. Честно говоря, когда он сам услышал от солдат Башни Тяньцзи о прошлом Чжао Хая, он тоже проникся восхищением. Человек, способный на такое, поистине поражал.
Именно потому, что те люди начали поклоняться Чжао Хаю, Цянь Ван встревожился ещё сильнее. Он прекрасно понимал: стоит начать поклоняться Чжао Хаю — и уже трудно будет считать его врагом. Особенно когда кто-то в мире выражал недовольство помощью Чжао Хая, Цянь Ван ясно видел, как на лицах обученных мелькала тень гнева. Это пугало его. Цянь Ван понимал: если однажды они и вправду столкнутся с Чжао Хаем, неизвестно, на чью сторону встанут те, кого он обучал.
Цянь Ван также знал, что Чжоу Янин не лгал. Чжао Хай не был добряком, но и не был кровожадным убийцей. С ним в дружбе — он будет о тебе заботиться; станешь его врагом — пеняй на себя. Цянь Ван хотел быть другом Чжао Хая, хотел его заботы. Он вовсе не желал становиться его врагом — потому что боялся. Боялся, что Чжао Хай разберётся с ним и даже уничтожит весь Мир Ста побед.
Чем больше Цянь Ван узнавал Чжао Хая, тем страшнее тот ему казался. Потому он держался с ним всё учтивее, а на тех, кто смел говорить о Чжао Хае дурное, злился всё сильнее. Но поделать ничего не мог. Род Цянь хоть и был крупным в Мире Ста побед, но не был его владыкой. Он мог уговаривать, но не мог принуждать. А момент был слишком тонкий, чтобы действовать необдуманно.
Цянь Ван всё время хотел предупредить Чжао Хая, но ему казалось, что так он словно бы предаёт своих. Эта двойственность и заставляла его колебаться — он всё же был человеком Мира Ста побед. И вот теперь Чжоу Янин вдруг сделал им предупреждение, и Цянь Ван, с одной стороны, почувствовал облегчение, а с другой — нервы его разом натянулись. Он думал, что Чжао Хай не знает о тех нехороших словах. Теперь выходило совсем иначе. Чжао Хай прекрасно осведомлён о них, и те слова он наверняка слышал. На сей раз Чжао Хай устами Чжоу Янина предупредил их. Если те и дальше не образумятся, в следующий раз это будет уже не просто предупреждение.
От этой мысли Цянь Ван нахмурился. Ему тоже хотелось посмотреть, что выберут те люди. Если они и дальше посмеют выражать недовольство действиями Чжао Хая, он намерен выступить и призвать их к порядку.
Цянь Ван вздохнул, и брови его сомкнулись. Он никак не мог понять, о чём думают те в мире. Чжао Хай оказал им достаточно уважения, дал огромную помощь и до сих пор продолжает помогать. Как они вдруг стали такими жадными, начали воспринимать помощь как должное и не чувствовать благодарности? Откуда у них такой настрой?
Сейчас такой настрой был лишь у некоторых средних и малых родов. Среди крупных родов таких ещё не появилось. Но из недавних слов Чжэн Фэя Цянь Ван почувствовал, что и благоговение Чжэн Фэя перед Чжао Хаем, кажется, постепенно исчезает. Это не к добру. Но Цянь Ван ничего не мог поделать. Он с Чжэн Фэем равен, не ему его останавливать. А если он что-то скажет, Чжэн Фэй может решить, что он что-то замышляет, и тогда будет ещё хуже. Вот что его удручало.
И тут вдруг раздался голос:
— Что такое? У тебя будто тяжесть на душе?
Цянь Ван опешил, обернулся — говорил Чжоу Янин. Лицо Цянь Вана несколько раз переменилось, и наконец он горько усмехнулся:
— Я теперь даже не знаю, призрак ты или живой. Ты ещё и по лицу читаешь — это поистине странно.
Чжоу Янин взглянул на Цянь Вана и вдруг слегка улыбнулся:
— Можешь считать меня призраком, можешь — живым. Призраки, по сути, существуют в иной форме. А молодой хозяин — пожалуй, самый глубокий исследователь призраков в этом мире. Обычные призраки из-за повреждённой души уступают людям в одухотворённости. Но мы иные — наши души почти целостны. Можно сказать, после смерти молодой хозяин дал нам ещё одну жизнь. Мы возродились. Потому мы, призраки, в разуме и одухотворённости ничем не отличаемся от людей. У нас даже есть семьи, и мы можем жить с ними, как обычные люди.
Цянь Ван ошеломлённо смотрел на Чжоу Янина и пробормотал:
— Но где вы живёте? Почему я не вижу твоей семьи? Род Чжоу мы уничтожили подчистую, не оставили ни единого.
Чжоу Янин взглянул на Цянь Вана и слегка улыбнулся:
— Моя семья, разумеется, тоже здесь. Они в Башне Тяньцзи, вы их не видите. Честно говоря, я должен вас поблагодарить. Вы уничтожили род Чжоу, а молодой хозяин дал ему возродиться в иной форме. И не думай, ненавижу ли я тебя. Не ненавижу, ничуть. Если бы не вы, род Чжоу не стал бы подчинённым молодого хозяина. Я лишь хочу сказать тебе, Цянь Ван: лучше уговори тех, кто затевает недоброе, не перечить молодому хозяину. Это не принесёт им ничего, кроме вреда. Сила молодого хозяина куда выше вашего воображения, вам её не одолеть. На самом деле уже сейчас молодой хозяин в одиночку способен уничтожить Мир Бога Войны. Но он этого не делает. Потому что если он начнёт войну напрямую, Мир Бога Войны начнёт набор во всех подвластных мирах. Такой мир, как наш Мир Ста побед, будут призывать особенно сильно. И тогда нам идти в бой или нет? Пойдём — погибнем от руки молодого хозяина; не пойдём — погибнем от руки Мира Бога Войны. Потому молодой хозяин и не начал войну напрямую. Он хочет сначала освободить все миры под властью Мира Бога Войны, а потом уже сразиться с ним. Тогда ему придётся иметь дело только с самим Миром Бога Войны, без других миров. Так что передай тем глупцам: пусть не думают, что без них молодой хозяин не справится, и пусть не думают, что Чжао Хай не смеет убивать. Не говоря о прочем, у молодого хозяина только таких призраков, как мы, больше, чем всех воинов Мира Ста побед вместе взятых. Думаешь, он вас боится?
Цянь Ван молча слушал Чжоу Янина. Он знал, что эти слова наверняка сказаны с согласия Чжао Хая. Чжоу Янин всё же призрак. Без позволения Чжао Хая он бы этого не сказал. Призраки всегда ставят хозяина в центр. Но Цянь Ван верил словам Чжоу Янина. Он давно знал, что Чжао Хай не так прост. Если бы у него не было козырей, он не осмелился бы прийти в Мир Бога Войны и бросить вызов всему Миру Бога Войны.
Когда Чжоу Янин закончил, Цянь Ван вздохнул:
— Я и сам это знаю. Я не хочу связываться с господином Чжао Хаем и хочу быть его другом. Но я всё же хочу, чтобы Мир Ста побед сохранил независимость — и господин Чжао Хай на это согласился.
Чжоу Янин серьёзно произнёс:
— Молодой хозяин не станет возражать против вашей независимости. Он не будет вмешиваться в дела Мира Ста побед. Но ему нужно уважение. Он столько помог Миру Ста побед, так пусть жители хотя бы питают к нему благоговение. А что сейчас? Похоже, они скорее недовольны — тем недовольны, этим. Почему они не подумают: не будь молодого хозяина, были бы они там, где есть? Смогли бы ещё ворчать? В этом деле тебе и нужно выступить. Честно говоря, Цянь Ван, хоть молодой хозяин и велел мне уговорить тебя, чтобы ты призвал тех к порядку, я уже сказал достаточно. Я ведь когда-то был человеком Мира Ста побед. Теперь я из нежити молодого хозяина, но у меня есть и собственные мысли. К Миру Ста побед у меня есть чувства, потому я и говорю тебе это. Сам решай.
С этими словами Чжоу Янин поднялся и вышел.
Глядя ему вслед, Цянь Ван вздохнул и пробормотал:
— Я бы и сам хотел их уговорить, да только те не станут слушать. Ладно, пусть хлебнут горького. Сейчас лучше подумать, как справиться с Третьим корпусом.
А Чжоу Янин уже вернулся на Башню Тяньцзи и, войдя в комнату Чжао Хая, поклонился:
— Молодой хозяин, я сказал Цянь Вану всё, что нужно. Но, по-моему, он не хочет быть вашим врагом.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Конечно, не хочет. Я велел тебе сказать ему это, чтобы укрепить его уверенность. В Мире Ста побед я не могу править напрямую, но мне нужно поддержать близкую мне силу, чтобы через неё управлять этим местом. Если Мир Ста побед окажется под властью враждебной мне силы, как я потом буду с ними торговать? Как поведу их в бой? Хе-хе, Цянь Ван — умный человек, один из немногих умных в Мире Ста побед. Потому он понимает, что выбрать. И мне нужен именно такой выбор. Тогда, когда я и вправду разберусь с остальными родами Мира Ста побед, род Цянь станет единственно сильным. И Мир Ста побед окажется под контролем рода Цянь — для меня это самое выгодное.
Чжоу Янин, услышав это, прозрел и проникся к Чжао Хаю ещё большим восхищением. Хоть он и был нежитью Чжао Хая, теперь нежить в пространстве стала особой расой. Они обладали разумом не ниже любого другого народа и были беззаветно преданы Чжао Хаю. Потому Чжао Хай теперь придавал нежити больше значения и многое передавал ей. Оттого он и отвечал Чжоу Янину — он уже видел в нём не инструмент, а подчинённого.
Чжоу Янин поклонился Чжао Хаю:
— Молодой хозяин, если нет других приказаний, я вернусь в Горный город рода Чжоу. Боюсь, те люди всё испортят. Цянь Ван умён, но он лишь глава рода Цянь и не может приказывать другим. Если он станет настаивать, может выйти конфликт. Мне нужно вернуться и присмотреть за ними.
Чжао Хай кивнул и серьёзно произнёс:
— Предупреждения достаточно одного раза. Слишком много — и его перестанут ценить. Если те не будут слишком буянить, не обращай внимания. Я хочу, чтобы они думали, будто я не стану с ними связываться. Тогда позже у меня будет повод с ними разобраться. Понимаешь?
Чжоу Янин поспешно откликнулся, и Чжао Хай отправил его обратно в Горный город рода Чжоу.
(Конец главы)