Бай Хувэй и Фань Минхуэй всё ещё с некоторым недоумением смотрели на Цзи Умина.
Они не совсем понимали его. На континенте немало знало о методе превращения сердца демона в божество, и пользовались им, вероятно, тоже немало. Но разве этот метод применяется не одинаково? Какая ещё может быть истинная суть?
Цзи Умин взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Вам, верно, странно — что тут такого, превращение сердца демона в божество? Какая ещё истинная суть, да?
Бай Хувэй и Фань Минхуэй кивнули.
Они не заметили, что тон, которым говорил Цзи Умин, уже стал очень похож на тон Чжао Хая.
Цзи Умин взглянул на них и негромко произнёс:
— Тогда я спрошу вас: в чём основной принцип превращения сердца демона в божество?
Бай Хувэй нахмурился:
— Разумеется, в том, чтобы обратить своё сердце демона в своего бога. Тогда можно продолжать культивацию.
А Фань Минхуэй задумчиво смотрел на Цзи Умина.
Цзи Умин взглянул на Бай Хувэя и негромко произнёс:
— Ты не понял истинного смысла «бога» в превращении сердца демона в божество. Что такое бог? Бог — высшее существо, бог — то, чему мы поклоняемся больше всего. Ради бога мы можем отдать всё; чтобы следовать за богом, мы должны непрерывно приумножать свою силу. Так мы сможем помочь богу, стать к нему ближе. Именно благодаря этой непоколебимой вере моя сила и растёт так быстро. Теперь ты понял?
Глядя на то, как говорил Цзи Умин, Фань Минхуэй и Бай Хувэй остолбенели.
Когда Цзи Умин произносил слово «бог», выражение его лица было лицом безумца — фанатика, погрязшего в личном культе и не способного из него выбраться.
И тут внезапно раздался голос:
— Владыка Обители Мрака, Владыка Преисподней Чжао Хай прибыл!
Едва эти слова прозвучали, как вся тренировочная площадка затихла.
Затем в неё неспешно вошёл Чжао Хай. За ним следовал культиватор Обители Мрака.
Войдя, Чжао Хай тотчас сложил руки в приветствии перед представителями сил:
— Чжао Хай опоздал, прошу прощения.
Те поспешно поднялись и, сложив руки, ответили:
— Ничего, ничего, господин слишком любезен.
Чжао Хай махнул рукой:
— Прошу, садитесь.
Тут к Чжао Хаю подошли Бай Хувэй и остальные. Чжао Хай кивнул им, затем взмахнул рукой, и в ней появилась нефритовая чаша. Он взглянул на культиваторов:
— Чжао Хай поднимает эту чашу за вас, благодарю, что пришли засвидетельствовать этот поединок. От всего сердца благодарю вас. Прошу осушить эти чаши.
Разве посмели бы те отказать Чжао Хаю?
Перед ними стоял человек, одним ударом прикончивший пятерых мастеров ступени Разрыва пустоты. Не оказать ему уважения — разве это не поиск смерти? Потому все осушили чаши.
Чжао Хай налил ещё одну и сказал:
— Чувствуйте себя свободно, не церемоньтесь.
Затем обернулся к следовавшему за ним культиватору Обители:
— Бери вино и иди за мной.
Тот с волнением отозвался, взял кувшин и пошёл за Чжао Хаем.
Чжао Хай останавливался у каждого стола. Он ясно называл всех по именам. Хотя он лишь поднимал по чаше за каждым столом, все чувствовали себя обласканными, и на душе у них становилось тепло.
Бай Хувэй и остальные не пошли за ним, но смотрели на него.
Глядя, как Чжао Хай обходит стол за столом, как непринуждённо беседует с людьми, Фань Минхуэй вдруг вздохнул:
— Теперь я понимаю, почему Владыка Обители сумел добиться нынешнего положения. По сравнению с ним мы все — капризные дети.
Бай Хувэй тоже кивнул:
— Твоё чувство, может, ещё слабое. Моё — сильнее. Ведь когда старший брат впервые сказал, что создаёт Союз Четырёх Праведников, нас было всего четверо. А от четырёх человек дойти до контроля над целой звёздной областью — такому мастерству я и за сто тысяч лет не научусь.
Цзи Умин с горящими глазами смотрел на Чжао Хая:
— Достоин звания Владыки Обители.
От этих слов Бай Хувэй и Фань Минхуэй вновь взглянули на него с странным выражением. Они заметили, что Цзи Умин, кажется, превращается в фанатика.
Слова «фанатик» в Пустотном мире прежде не было. Они услышали его от внешних демонов. Внешние демоны превосходно умели выращивать верующих, особенно фанатиков.
Фанатики — это особая порода верующих, взращённая внешними демонами. Они безумно поклоняются демоническому владыке и готовы отдать за него всё.
Именно эта безумная вера поддерживает их: они не боятся опасностей и проходят жесточайшие тренировки. Потому каждый фанатик невероятно силён. Главное — даже на пороге смерти они взрывают себя, не давая врагу шанса захватить их живыми. Фанатики — самые головоломные существа.
Люди Пустотного мира и прежде сталкивались с внешними демонами. Сначала те действовали сами. Но позже, покорив несколько плоскостей, перестали выходить лично и стали посылать культиваторов из покорённых миров. Среди тех культиваторов было много фанатиков. Тогда-то люди Пустотного мира и увидели впервые, что такое фанатик.
Вырастить фанатика не так уж сложно. Но превратить культиватора в фанатика непросто. Ибо заставить культиватора безумно поклоняться кому-то — поистине трудно.
Культиватор идёт против неба, меняя свою судьбу. Если он признает кого-то богом, он теряет суть культиватора. Для прочих культиваторов это неприемлемо. Потому, кроме внешних демонов, никто не выращивает фанатиков — хоть и знает, как это делается.
Чжао Хай обошёл всех с чашей и вернулся к столу. Бай Хувэй и остальные тоже сели.
Чжао Хай взглянул на них и негромко произнёс:
— В ближайшее время, думаю, никто больше не придёт в Обитель Мрака устраивать беспорядки. Я снова уйду в затворничество на некоторое время. Ваша задача — подготовить как можно больше воинов в железных доспехах. И ещё, Хувэй, можешь пустить в ход деформирующееся железо.
Бай Хувэй опешил, но тотчас понял замысел Чжао Хая. Он взглянул на него:
— Старший брат, ты хочешь сказать, что пора готовиться к походу в Мир Бога Войны?
Чжао Хай кивнул:
— Верно, пора готовиться к делам в Мире Бога Войны. Но пока лишь готовиться. Позже я дам вам формацию. Найдите место и установите её. Это гравитационная формация. Нужно, чтобы все привыкли действовать и сражаться при десятикратной или даже большей гравитации. Только так мы сможем пойти в Мир Бога Войны. Поняли?
Бай Хувэй и остальные кивнули.
Чжао Хай взглянул на небо и негромко произнёс:
— Я возвращаюсь. Здешние дела на вас. С этими типами будьте повежливее. Сейчас мы сильны, но незачем наживать врагов повсюду. Больше друзей всегда лучше, чем больше врагов.
Бай Хувэй и остальные кивнули.
Чжао Хай поднялся и, сложив руки в приветствии, обратился к культиваторам:
— Господа, прошу прощения. У меня дела, я должен уйти. Прошу понять.
Те понимали, что Чжао Хай не может оставаться с ними вечно, потому тотчас поднялись и заверили, что всё в порядке. Чжао Хай поклонился и ушёл.
Когда он вернулся на «Восемь Пустынь», ему сообщили, что почтенного Тана вызвал Тан Чжэнчжоу. Чжао Хай не придал этому значения. Он знал, что Тан Чжэнчжоу хочет дать почтенному Тану те две пилюли.
Чжао Хай вернулся в свою комнату и вместе с Лаурой и остальными вошёл в пространство.
Оказавшись там, он перевернул руку и достал книгу, которую дал ему Тан Чжэнчжоу.
«Лазурное золотое тело».
Глядя на эти четыре иероглифа, Чжао Хай слегка улыбнулся. Теперь ему и вправду хотелось узнать, что это за техника. Ведь о таких техниках, как «Лазурное золотое тело», он слышал. Буддийские секты любят давать подобные имена. Но это не значит, что техника сильна. С его нынешним телом польза от неё была под вопросом.
А оставил он книгу вовсе не ради техники, а ради самой книги.
Техника, записанная в ней, ему, возможно, и не пригодится. А вот материал, из которого сделана книга, вызывал у него интерес. Ему хотелось узнать, из чего она сделана. Полезен ли этот материал для пространства.
Но прежде чем разбирать книгу на материалы, Чжао Хай хотел прочесть технику. Он прекрасно понимал: никогда не стоит судить, исходя лишь из собственных представлений. Это лишь заставит упустить хорошую возможность.
Чжао Хай открыл книгу. Начиналась она, как и прежде, с буддийской сутры.
Он не стал, как советовал Тан Чжэнчжоу, пропускать сутру и читать сразу технику, а принялся внимательно изучать сутру.
Чжао Хай не считал сутру бесполезной. Изучение сутр позволяет породить силу Будды. А сила Будды, если хорошо её применять, — тоже невероятно мощная сила.
Это была сутра, которой Чжао Хай прежде не видел. Вся написанная древним языком, она казалась тёмной и трудной. Чжао Хаю пришлось читать её слово за словом, медленно переваривая.
Постепенно Чжао Хай почувствовал, что его дух вошёл в некое пустотное состояние.
Ему показалось, будто он обратился в большого Будду, сидящего со скрещёнными ногами и спокойно взирающего сверху на всё. А внизу было его тело. Тело Чжао Хая тоже сидело со скрещёнными ногами и продолжало перелистывать золотую книгу, словно ничуть не затронутое.
Ощущение было удивительным. Дух Чжао Хая словно вошёл в иное состояние. Его психическая сила и сила души медленно возрастали.
Сколько прошло времени — неизвестно, но Чжао Хай внезапно очнулся. Он опустил взгляд и увидел, что перелистал больше половины золотой книги. Сутра закончилась.
Чжао Хай опешил, затем медленно закрыл глаза, вслушиваясь в только что испытанное чувство. Но оно словно исчезло. Это его озадачило.
Чжао Хай ясно чувствовал: эта сутра не так проста.
Он медленно открыл глаза и вновь принялся внимательно читать сутру. Удивительное чувство вернулось. В душе Чжао Хая царил покой. Он дочитал сутру до конца — и чувство вновь исчезло. Но Чжао Хай ясно ощутил, что его душа и вправду стала чуть сильнее.
Чжао Хай мог утверждать: эта сутра — не обычная. Это метод совершенствования духовной души.
В душе Чжао Хая поднялось волнение.
Теперь у него было «Звёздное искусство». Оно тоже совершенствует духовную душу. Но Чжао Хай не удовлетворился. Он обнаружил, что «Звёздное искусство» может поглощать другие техники и постепенно улучшаться. Для Чжао Хая это была добрая весть. А метод совершенствования души из этой сутры можно применять одновременно со «Звёздным искусством», ускоряя совершенствование души. Именно это Чжао Хаю и было нужно.
Чжао Хай успокоил эмоции и медленно направил силу мысли к золотой книге.
Но не ожидал, что едва его сила мысли коснулась книги, как её остановил слой золотого сияния. Это удивило Чжао Хая.
Он вслушался в это золотое сияние и понял: оно похоже на силу Будды. Это озадачило. Он не думал, что сила Будды может остановить силу мысли.
Вскоре Чжао Хай успокоился. Он медленно собрал свою силу Будды и позволил ей облечь силу мысли. Затем вновь коснулся книги. Он хотел проверить, позволит ли это силе мысли войти в книгу.
Вошла.
Сила мысли Чжао Хая тесно соединилась с книгой. Одновременно он настроил силу мысли, нашёл в книге силу мысли и вступил с ней в контакт.
К его удивлению — и в то же время вполне ожидаемо — сила мысли в книге оказалась образом Будды.
Сила мысли Чжао Хая медленно прильнула к этому Будде. Вскоре он почувствовал себя Буддой — без печали и радости.
Но одновременно он обнаружил: этот Будда и есть техника. И эта техника — «Лазурное золотое тело».
Однако это «Лазурное золотое тело» сильно отличалось от того, с которым Чжао Хай сталкивался.
Известное Чжао Хаю «Лазурное золотое тело» было техникой телесного культиватора. А это — не техника телесного культиватора, а метод совершенствования души. Техника телесного культиватора — лишь маскировка.
«Лазурное золотое тело» в золотой книге делилось на две части.
Первая — сутра — и была истинным «Лазурным золотым телом»: методом совершенствования души. Если освоить её, душа станет подобна лазури, станет плотнее.
А вторая половина книги — техника телесного культиватора, тоже названная «Лазурным золотым телом». Но та техника была лишь средней. Разумеется, книга, вероятно, и вправду пришла из высшего мира. Та техника там считалась обычной, но здесь — выдающейся.
Сделано это было для испытания нрава.
Почти все культиваторы не станут читать сутры. Даже буддийские культиваторы. Многие, увидев золотую книгу, сразу пропускают сутру и читают технику. Так они отказываются от жемчуга, беря камень.
(Конец главы)