Шангуань Юнь смотрел на четырёх человек, сидевших перед ним.
Эти четверо были представителями остальных четырёх великих родов — Мужун Се из рода Мужун, Чжансунь Лин из рода Чжансунь, Сыма Ухэнь из рода Сыма и Дунфан Емин из рода Дунфан.
Хотя между пятью великими родами и случались трения, они не были глупцами. Они прекрасно понимали: начни они враждовать и истощать друг друга — в выигрыше окажется кто-то другой, а их пять родов вовсе исчезнут. Потому, хоть мелкие стычки и бывали, перед лицом внешней угрозы они действовали заодно.
И сейчас пять великих родов собрались вместе с одной целью — решить, как им быть с Чжао Хаем.
Возвышение Чжао Хая оказалось слишком стремительным — они попросту не успели среагировать.
Мужун Се выглядел лет на тридцать, был весьма хорош собой, но с глазами, как у феникса, — в них таилось некое невыразимое злое обаяние.
Мужун Се взглянул на Шангуань Юня и негромко произнёс:
— Брат Шангуань, ты общался с Чжао Хаем дольше всех. Думаю, тебе и рассказать, в чём, собственно, его сила.
Остальные тоже смотрели на Шангуань Юня.
Шангуань Юнь оглядел их и горько усмехнулся:
— Вы, я смотрю, высокого обо мне мнения. Во время войны с родом Ту я и вправду видел Чжао Хая. Но общался с ним немного. Ситуацию вы знаете: род Ту придумал неплохой ход — выделил часть больших магических инструментов, чтобы связать наши, а остальными стал бить нас на планете. А когда понял, что не удержит, решил запереться в городе рода Ту.
Он помолчал, прикрыл глаза, словно вспоминая. Затем заговорил:
— Тогда положение, хоть внешне и казалось спокойным, на деле было крайне опасным. Весь Пустотный мир и все иные плоскости следили за нами. А мы не могли взять город рода Ту. Доходили вести, что в других плоскостях уже начали шевелиться.
Остальные нахмурились.
Хотя они и не пережили того сами, о ситуации знали. Но услышав рассказ очевидца, они яснее ощутили, насколько всё было серьёзно.
Шангуань Юнь взглянул на них и негромко произнёс:
— Я уже готов был послать в род просьбу о подкреплении. Я не хотел, чтобы Пустотный мир погрузился в хаос. Думаю, вы тоже. Но если бы мы не разделались с родом Ту быстро, Пустотный мир и вправду погрузился бы в смуту.
Он помолчал и добавил:
— И тут почтенный Тан вдруг предложил позвать Чжао Хая. Сказал, что у Чжао Хая много идей и он, возможно, придумает лучший способ.
Тут Шангуань Юнь остановился. Он взглянул на остальных и горько усмехнулся:
— Можете представить, как мы тогда отреагировали на это предложение? Не представляете. Первой нашей реакцией было облегчение.
— Не потому, что мы так уж верили в Чжао Хая, а потому, что наконец нашёлся тот, на кого можно свалить вину.
Услышав это, Мужун Се и остальные невольно скривились.
Шангуань Юнь вздохнул и негромко произнёс:
— Не вините нас. Давление тогда было слишком сильным. Потому, едва почтенный Тан предложил, мы и вправду выдохнули, словно груз с плеч свалился.
— Затем почтенный Тан привёл Чжао Хая. Тот сначала расспросил о положении, потом велел провести пробную атаку. Во время неё он не сказал ни слова, только стоял и смотрел.
— А после атаки заявил: он может сокрушить город рода Ту, но ему нужно три дня.
Тут на лице Шангуань Юня появилось выражение облегчения:
— Хотя положение было неважным, три дня мы могли подождать. Но, честно говоря, никто не верил, что Чжао Хай сокрушит город за три дня. Мы сами бились несколько дней и не смогли. А нас было около миллиона.
Шангуань Юнь снова вздохнул:
— Но кто бы мог подумать? Он взял город рода Ту тем самым способом. Каким — вы все знаете, повторять не нужно.
— После взятия города Чжао Хай ушёл. Даже награду за него получал почтенный Тан. Потому я общался с ним немного. Но впечатление он оставил сильное.
— Он показался мне человеком, который сначала всё обдумает, а потом действует. Никогда не ввяжется в дело без уверенности. И при этом он невероятно умён и изобретателен.
Сыма Ухэнь взглянул на Шангуань Юня:
— Хочешь сказать, что захват Свободных звёздных владений он планировал давно, а лишь воспользовался случаем?
Шангуань Юнь вздохнул:
— Не хочу признавать, но вынужден: Чжао Хай — поистине гений. Такая возможность вполне реальна. Возможно, появление Зловещего ковчега не входило в его планы. Но захват Свободных звёздных владений — наверняка.
— Вы не заметили? Банда Юнься почти без усилий влилась в Союз Четырёх Праведников. А У Жэнь больше не появлялся. Теперь я думаю: У Жэнь, возможно, был человеком Чжао Хая, а банда Юнься — его детищем.
Остальные замолчали.
Помолчав, Дунфан Емин взглянул на Шангуань Юня:
— Ты и сам сказал: появление Зловещего ковчега, возможно, не входило в его планы. А сейчас он силой захватил Свободные звёздные владения — не шатко ли его положение? Если мы объединимся и ударим сейчас, не сможем ли его одолеть?
Шангуань Юнь взглянул на Дунфан Емина и горько усмехнулся:
— Одолеть? И сколько сил ты на это бросишь? Только Союз Четырёх Праведников и банда Юнься — это сколько культиваторов? И не забывай о крепости-руинах.
Он помолчал и добавил:
— К тому же вы не слышали последних вестей? Чжао Хай — призрачный культиватор. При нём несметное множество призраков. Ты знаешь, какова сила призрачных культиваторов?
— А по моим сведениям, Чжао Хай, возможно, владеет и пространственным иным искусством. Хотя это и не подтверждено, но если это так? Если мы окружим его, а он уйдёт через пространственное искусство, то нам останется лишь ждать его мести — мести могущественного призрачного культиватора!
Услышав это, Мужун Се и остальные изменились в лице.
Не то чтобы они боялись Чжао Хая. Но он был призрачным культиватором — а с призрачными культиваторами никто не хочет связываться.
Если Чжао Хай и вправду пространственный искусник, убить его будет крайне трудно. А если не убить — его месть обрушится на пять великих родов.
Призрачные культиваторы отличаются от обычных.
Обычный культиватор, враждуя с тобой, постарается тебя одолеть, но его приёмы ты, как правило, сможешь отразить. С призрачным культиватором иначе. Он не только создаёт призраков — почти все они мастера ядов.
Яд — то, чего все культиваторы опасаются.
Хотя сильные культиваторы не боятся обычных ядов, яды призрачных культиваторов внушают ужас. Многие из них используют трупный яд. А трупный яд — самый трудноизлечимый.
И у трупного яда есть свойство, ненавистное всем: все, кто им отравлен, в конце концов перестают быть людьми. Они превращаются в гниющие трупы — живые гниющие трупы. А такие трупы жаждут плоти и крови. Они рвут всё живое, включая отца, жену, детей, всех близких.
Никто не хочет видеть, как его близкий превращается в бессмысленный гниющий труп. Потому отравленных обычно убивают до того, как яд проявится полностью. Но убить своего близкого под силу не каждому.
Из-за этого с призрачными культиваторами никто не хочет враждовать.
Разумеется, это не значит, что их боятся. Если дойдёт до смертельной вражды, церемониться не станут.
Но сейчас — Чжао Хай могущественный призрачный культиватор, а у них с ним нет вражды. Если они выступят против него, они наживут себе врага — могущественного призрачного культиватора.
Шангуань Юнь оглядел всех и негромко произнёс:
— Господа, думаю, нам стоит доложить родам о том, как быть с Чжао Хаем, и передать всё, что мы знаем.
Он помолчал и добавил:
— И ещё: я хочу пригласить почтенного Тана. Он всегда высоко ценил Чжао Хая и общался с ним дольше. Спросим его о Чжао Хае. Думаю, он кое-что расскажет — он ведь понимает, что мы имеем в виду. Даже если не всё, что-то полезное скажет. Как вам?
Остальные кивнули.
Тут заговорила Чжансунь Лин, до сих пор молчавшая:
— Может, сообщить об этом и другим силам Пустотного мира? Ведь от возвышения Чжао Хая больше всего пострадали не мы, а они.
Шангуань Юнь презрительно хмыкнул:
— Эти? Им говорить или не говорить — всё равно. Среди родов Пустотного мира мало достойных. Взять хоть род Цзи — они теперь первый род Пустотного мира, но сила их невелика, а сами только о власти и думают. Честно говоря, они разочаровывают.
— Будь они посильнее, те плоскости не устраивали бы здесь своих игр. Думаешь, эти способны справиться с Чжао Хаем? Будь они на что-то годны, не позволили бы Чжао Хаю дорасти до нынешнего состояния. Союз Четырёх Праведников вырос у них на глазах.
(Конец главы)