Чжао Хай стоял на Башне Тяньцзи и смотрел на оборотня неподалёку.
Да, верно — это был оборотень. Он не явил истинный облик и сохранял человеческий вид. На нём было серое воинское одеяние, а за спиной развевался тёмно-красный плащ. Из-за обоих плеч выглядывали рукояти двух клинков.
Тело его было худым. Голова тоже казалась странной — словно треугольной. Глаза большие, сверкающие. Воинское одеяние без рукавов, обе руки обнажены, на вид сухие и тонкие. Но никто не смел смотреть на эти руки свысока.
Чжао Хай взглянул на него и, сложив руки в поклоне, произнёс:
— Позвольте узнать, из какого вы племени?
Оборотень взглянул на Чжао Хая и серьёзно произнёс:
— Тан Тянь из племени богомолов. Пришёл испытать.
Едва услышав его имя, Чжао Хай невольно посерьёзнел.
С оборотнями племени богомолов он сталкивался нечасто. Но прекрасно знал: оборотни-богомолы — прирождённые мастера клинка. Их парные клинки изменчивы и невероятно причудливы.
А главное — оборотни-богомолы почти все были одиночками. Они по природе своей — зловещие одинокие звёзды: кто слишком близко к ним подходит, того ждёт беда. Впрочем, это лишь мнение посторонних. Молва о племени богомолов пошла из-за их повадки — пожирать сородичей.
Оборотни-богомолы хоть и холодны, но, честно говоря, не злодеи. На самом деле в мире культивации нет чёткого деления на добрых и злых. Но если всё же делить культиваторов на хороших и плохих, то оборотней-богомолов можно смело отнести к хорошим. Это тоже определяется их повадками.
Они горды и одиноки, но прямодушны. Они сражаются лишь ради выживания. Потому такие оборотни обычно не бывают злыми. Чжао Хай питал к оборотням-богомолам немалую симпатию.
Потому, услышав, как Тан Тянь назвал себя, Чжао Хай двинулся и появился перед ним. Затем сложил руки в поклоне:
— Чжао Хай приветствует господина Тан Тяня.
С этими словами он двинул рукой и обнажил свой длинный клинок. Взглянув на Тан Тяня, он серьёзно произнёс:
— Я владею законом рассечения. Если господин решит со мной сразиться, будьте осторожны.
Тан Тянь, очевидно, не ожидал, что Чжао Хай скажет такое. Он слегка опешил, затем взмахнул рукой, и в его ладонях появились два клинка причудливой формы.
Причудливыми они казались потому, что походили на две серпа с очень большим углом. Таких клинков Чжао Хай ещё не видел.
Впрочем, он быстро понял: эти два клинка Тан Тяня наверняка его жизненные магические инструменты. Они выкованы из двух передних конечностей богомола — самых грозных его орудий. У таких клинков обычно есть особые свойства.
И верно: выхватив парные клинки, Тан Тянь серьёзно произнёс:
— Клинки богомола — особое оружие оборотней племени богомолов, выкованное из их передних конечностей. Кроме самого владельца, никто не может ими пользоваться. И ещё — я постиг закон запирания.
Чжао Хай опешил.
Затем сразу понял, почему Тан Тянь постиг именно закон запирания.
Передние конечности богомолов хоть и похожи на клинки, но на самом деле больше напоминают клешни. Стоит им зажать добычу — и почти никто не вырвется. Они сжимают жертву, словно огромные клешни, насмерть. А главное — на краях клешней есть шипы. Стоит зажать — и шипы тотчас вонзаются в тело, и вырваться почти невозможно.
Именно из-за этой особенности передних конечностей богомола Тан Тянь и смог постичь закон запирания — ничего удивительного.
Чжао Хай кивнул:
— Выходит, ты и вправду достойный противник. Начнём.
Тан Тянь не издал ни звука. Его парные клинки тоже не двинулись, глаза впились в Чжао Хая, руки тверды, как горы.
Чжао Хай медленно поднял свой длинный клинок. Одновременно из него начали сочиться тонкие струйки чёрной ци. Вокруг Чжао Хая мало-помалу сгустились полупрозрачные чёрные туманы. Чжао Хай, стоявший в этом чёрном тумане, стал похож на злобного духа.
Постепенно полупрозрачные чёрные туманы сложились в облик демонической головы. Затем эта демоническая голова злобно расхохоталась, отчего душа содрогалась.
И в этот миг Чжао Хай внезапно двинулся. Он резко рванулся вперёд и нанёс удар клинком по Тан Тяню.
Тан Тянь, не мигая, смотрел на Чжао Хая. Лишь когда клинок Чжао Хая дошёл до него, клинок в его правой руке выдвинулся вперёд и отбил длинный клинок Чжао Хая. Одновременно клинок в левой руке молниеносно взметнулся, нацелившись в Чжао Хая.
Но в этот миг Чжао Хай качнулся. Тот, казалось бы, вложивший все силы удар в мгновение ока обратился в обманное движение. В следующий миг его фигура уже возникла за спиной Тан Тяня, и клинок полоснул по его шее.
Но Тан Тянь, словно заранее предвидел это. Клинок в левой руке, уже устремившийся вперёд, в мгновение ока вернулся. Тело его даже не развернулось, но клинок в левой руке уже встал у него за спиной. Одновременно вернулся и клинок в правой руке. Затем сустав правой руки в крайне странной позе вывернулся и полоснул клинком за спину.
Клинок Чжао Хая не коснулся Тан Тяня. Чжао Хай развернулся и вернулся перед Тан Тянем, обрушив клинок сверху.
А рука Тан Тяня, словно без костей, тотчас повернулась обратно. Два клинка в его руках — один защищал, другой атаковал — действовали безупречно.
Так они и схлестнулись.
Оружие обоих ни разу не соприкоснулось. Но их бой был настолько напряжённым, что перехватывало дыхание. Каждая атака Чжао Хая была невероятно быстра — но эта быстрота относилась к его перемещениям. Его техника перемещения была зыбкой, непостоянной, и это было одним из его преимуществ.
Его перемещения, кроме случая с Цзюцзюнем, постигшим закон уклонения, никому не уступали. Потому Чжао Хай и кружил вокруг Тан Тяня.
А Тан Тянь стоял, словно чурбан. Его руки, будто без костей, могли выбросить и убрать клинки под любым углом. Потому, как бы Чжао Хай ни атаковал, он всегда отвечал одним ударом на защиту, другим на атаку, оставаясь в неуязвимом положении.
Чжао Хай не давал своему оружию соприкоснуться с оружием Тан Тяня, потому что прекрасно понимал: закон запирания Тан Тянь наверняка применяет через парные клинки. Если его длинный клинок коснётся оружия Тан Тяня, его оружие непременно будет заперто. Даже если его Люинь способен менять форму — не поможет. Противник использует силу законов. А сила законов никогда не бывает простой.
Со стороны могло показаться, что закон Тан Тяня бесполезен. Ведь для его применения нужны клинки в руках. К тому же это закон ближнего боя, не то что закон рассечения Чжао Хая, который можно выпустить на расстояние и ранить врага.
Но Чжао Хай не считал этот закон бесполезным. И не считал, что его нельзя применить на расстоянии. Любая сила законов не так проста. Иначе такой низкоуровневый закон, как рассечение, не смог бы ранить такого великого существа, как Куньпэн.
Закон запирания выглядел бесполезным. Но польза от него огромна. Он может запереть не только оружие, но и энергию атаки. Чжао Хай даже верил: если довести закон запирания до высокого уровня, сила закона сможет вылетать из рук и запирать врага.
Впрочем, Чжао Хай не думал, что Тан Тянь и вправду довёл закон запирания до таких высот. Если бы он достиг такого уровня, то стал бы первым мастером среди оборотней и давно вознёсся.
Они бились больше пятидесяти схваток, и никто не одержал верх. Чжао Хай двинулся и выпрыгнул из круга. Взглянув на Тан Тяня, он серьёзно произнёс:
— Ладно, разведка окончена. Теперь — главное. Посмотрим, чей закон сильнее: твой запирающий или мой рассекающий.
С этими словами Чжао Хай медленно поднял длинный клинок. Затем резко взмахнул — и снежно-белая сабельная ци сорвалась с лезвия, устремившись к Тан Тяню.
Лицо Тан Тяня тоже стало серьёзным. Он скрестил оба клинка перед собой, выставив их навстречу. Одновременно громко произнёс:
— Запрись!
С его словами сабельная ци Чжао Хая вдруг остановилась перед его клинками, словно что-то её сковало.
Но если присмотреться, можно было заметить: сабельная ци Чжао Хая слегка дрожит, словно пытается вырваться.
И в этот миг Чжао Хай с рёвом тигра рванулся вперёд и нанёс удар клинком по Тан Тяню. Этот удар был исполнен мощи, словно рассекал всё пространство.
Лицо Тан Тяня переменилось. Его фигура впервые двинулась. Он стремительно отступал. Потому что Тан Тянь прекрасно понимал: его сила законов всё же уступает Чжао Хаю. Его закон запирания хоть и сковал на время сабельную ци Чжао Хая, но не мог её уничтожить. А Чжао Хай снова наступал, и ему приходилось отражать его атаку, а значит, у него не оставалось сил, чтобы запереть сабельную ци. Потому он мог лишь отступать, чтобы ци его не ранила.
Тан Тянь хорошо понимал: закон рассечения Чжао Хая хоть и силён, но у него есть слабость — он идёт только прямо и никогда не сворачивает. Потому, отступая, он уже ушёл с линии сабельной ци.
И верно: сабельная ци Чжао Хая прошла мимо, не задев его. Но в этот миг подоспела и атака длинного клинка Чжао Хая. Клинок Чжао Хая впервые ударил по парным клинкам Тан Тяня.
Невообразимая сила передалась от клинков Тан Тяня в его руки. Тан Тянь изумился. Он никак не ожидал, что Чжао Хай в этом ударе не применил закон рассечения, а использовал чистейшую силу. Застигнутый врасплох, он понёс скрытый урон.
Хоть парные клинки Тан Тяня и заперли длинный клинок Чжао Хая, руки его онемели и не двигались.
И в этот миг Чжао Хай принял решение, от которого лицо Тан Тяня сильно переменилось, — он бросил клинок. Чжао Хай разжал руку, державшую длинный клинок, и обеими руками, словно когтями, вцепился в Тан Тяня.
Лицо Тан Тяня переменилось, затем он холодно фыркнул. И тут плащ за его спиной, который до сих пор не двигался, в мгновение ока взметнулся. От этого Тан Тянь уже переместился и ушёл от удара Чжао Хая.
Оказывается, тёмно-красный плащ за спиной Тан Тяня был не только для красоты. Он был выкован из крыльев его истинного тела. Стоило плащу двинуться, как Тан Тянь мгновенно менял положение. Это восполняло недостаток его техники перемещения.
Хоть плащ и уступал перемещениям Чжао Хая, но при случайном использовании эффект был отличным. Плащ Тан Тяня взметнулся и увёл его от удара рук Чжао Хая. Он на время оказался в безопасности.
Но едва Тан Тянь подумал о контратаке, как увидел, что Чжао Хай двинул рукой. И к нему устремилась тонкая кроваво-красная нить.
На сей раз у Тан Тяня даже не было шанса среагировать — нить пронзила ему горло.
На шее Тан Тяня появилось отверстие. Круглое отверстие. И из этого отверстия не вытекло ни капли крови. Это поистине поражало.
Но свет в глазах Тан Тяня уже погас. Тан Тянь умер. Хоть из него и не вытекло ни капли крови, он действительно умер. Он погиб от летающего клинка Чжао Хая. А клинок, который использовал Чжао Хай, был его Кровавым клинком семи призраков из кровавого нефрита. А способ, которым он убил Тан Тяня, был ещё одним его законом — законом пронзания.
Сейчас Чжао Хай редко использовал дальние атаки. С тех пор как он появился в Мире Истинного Духа, он всё время шёл путём ближнего боя. И техники, которыми он владел, были по большей части ближнего боя. Потому и в бою он обычно сражался в ближнем бою.
Но это не значит, что у него не было дальних атак. Чжао Хай получил Кровавый клинок семи призраков и постиг закон пронзания. А в Кровавом клинке семи призраков благодаря наличию духа-хранителя и особому материалу можно было вкладывать силу законов. Это было лучшее дальнобойное оружие Чжао Хая на данный момент.
На сей раз, чтобы справиться с Тан Тянем, Чжао Хай впервые применил Кровавый клинок семи призраков и одним ударом убил Тан Тяня.
Хоть ему и нравилось племя богомолов, это не значило, что он пощадит их. Если это его враг — неважно, из какого племени, — Чжао Хай не пощадит. Враг есть враг. Хорош лишь мёртвый враг — если только этот враг не может стать твоим другом. А Чжао Хай прекрасно понимал: с оборотнями он дружить не может. Оборотни не сдадутся ему.
Раз оборотни не сдаются, он и не думал их уговаривать. Убив этих оборотней, он наверняка сможет извлечь из них гены и с их помощью усилить магических зверей в пространстве. Тогда их сила снова возрастёт, и они станут его мощным козырем.
Тан Тянь умер. Чжао Хай убрал его тело и вернулся на «Владыку Преисподней».
Почтенный Тан и остальные стояли с мрачными лицами. Они злились не на Чжао Хая. На самом деле они злились на себя. Они думали, что, постигнув силу законов, смогут помочь Чжао Хаю, но не ожидали, что в итоге ему самому придётся вмешаться и решить проблему.
(Конец главы)