Бум!
Длинный меч почтенного Тана с грохотом столкнулся с посохом с драконьей головой Прародителя Оу. Оба разом отлетели назад. И в этот миг Прародитель Оу вдруг громко рассмеялся, взмахнул рукой — и из пустоты явились несколько магических инструментов, с воем устремившись к почтенному Тану.
Едва увидев эти летящие инструменты, Чжао Хай вдруг вспомнил: культиваторы Союза шести миров искони искусны в управлении магическими инструментами. Ближний бой никогда не был их сильной стороной. Только что Прародитель Оу сошёлся с почтенным Таном врукопашную лишь для того, чтобы усыпить его бдительность. А теперь, отступив, он тут же пустил в ход своё лучшее умение.
Почтенный Тан взглянул на летящие инструменты, сперва опешил, затем холодно фыркнул и принялся взмахивать мечом, отбивая их один за другим. Но в тех инструментах таилась немалая сила. Хоть почтенный Тан и отбил их, самого его отбросило, и он отступал шаг за шагом, гася остаточную мощь ударов.
И тут Прародитель Оу холодно произнёс:
— Пришло время умереть.
С этими словами он подбросил в воздух посох с драконьей головой. Посох на ветру вырос и в мгновение ока обратился в огромного дракона. Дракон открыл глаза, издал долгий рёв и ринулся на почтенного Тана.
Лицо почтенного Тана переменилось, но он тут же холодно фыркнул. Он взревел:
— Руби!
Взмах меча — и снежно-белый свет клинка устремился к дракону.
Дракон, казалось, вовсе не принял этот свет в расчёт: он выбросил лапу, явно намереваясь раздробить его. Но едва коготь коснулся света клинка, как был рассечён. Свет не остановился и рассёк дракона надвое.
Дракон разом съёжился и вновь обратился в перерубленный посох с драконьей головой. Прародитель Оу вскрикнул и выплюнул кровь. Этот посох был его жизненным магическим инструментом. Стоило жизненному инструменту сломаться, как дух его пострадал, духовная душа содрогнулась, и он получил тяжёлое ранение.
Но почтенный Тан не собирался его щадить и уже готов был прикончить его одним ударом. И тут Цзя Даои поспешно произнёс:
— Старейшина Ли, остановите его.
Едва слова слетели с его губ, как один мастер ступени Разрыва пустоты взмахнул рукой, и длинный меч устремился к почтенному Тану. Тому пришлось развернуться и отбить меч, а культиваторы Цзяина тем временем уволокли Прародителя Оу.
Почтенный Тан не отступил. Его уже опутал летающий меч старейшины Ли. Летающий меч старейшины Ли сильно отличался от инструментов старейшины Оу. У старейшины Оу инструментов было много, но изменениям они поддавались плохо; у старейшины Ли меч был всего один, зато необычайно гибкий. Почтенному Тану казалось, будто он бьётся с проворной змеёй, и это было совсем нелегко.
Чжао Хай взглянул на почтенного Тана и холодно фыркнул:
— Глава Цзя, вы хотите устроить бой по кругу? Думаете, у меня некому ответить? Старейшина Сюэ, прошу, примите бой у почтенного Тана.
Старейшина Сюэ давно уже изнывал от нетерпения. Услышав слова Чжао Хая, он тут же произнёс:
— Хорошо, смотрите.
Он двинул рукой, и в ней появился большой клинок. В следующий миг он уже был рядом с почтенным Таном и принял на себя летающий меч.
Чжао Хай заговорил:
— Почтенный Тан, прошу, возвращайтесь и отдохните немного.
Почтенный Тан не стал возражать и вернулся за спину Чжао Хая. Он знал, что с его истинной силой ему, пожалуй, не совладать с мастерами ступени Разрыва пустоты Цзяина. Ведь его сила была насильно поднята пилюлями, и по сравнению с теми, кто шаг за шагом дошёл до ступени Разрыва пустоты, он всё же уступал.
Он сумел ранить старейшину Оу лишь потому, что владел частицей закона рассечения. Это был его последний козырь. Но закон рассечения можно было применять лишь раз в день. После одного применения требовалось не меньше двенадцати часов отдыха. Если использовать его раньше, пострадаешь сам.
Чжао Хай тоже это знал. Потому, увидев, что почтенный Тан применил закон рассечения, он и велел старейшине Сюэ сменить его. Старейшина Сюэ тоже владел законом рассечения, и тоже мог применить его лишь раз. Но одного раза было достаточно. Один хорошо применённый закон рассечения мог стоить жизни. Ведь это была сила законов, а не обычное средство.
Старейшина Сюэ и старейшина Ли бились больше сотни схваток, и постепенно старейшина Сюэ стал уступать. Странным ему казалось одно: противник всё это время не применял других магических инструментов, орудуя лишь одним мечом. Это было неожиданно.
Старейшина Сюэ взглянул на старейшину Ли и заметил, что тот, кроме одного защитного инструмента рядом, больше ничего не выставил. Казалось, он вложил всю душу в этот длинный меч. У старейшины Сюэ загорелись глаза: он почти уверился, что этот меч и есть жизненный магический инструмент старейшины Ли.
От этой мысли старейшина Сюэ негромко произнёс:
— Руби!
Свет клинка устремился к мечу старейшины Ли.
Старейшина Ли страшно перепугался. Он видел, на что способен свет клинка почтенного Тана, и поспешно отвёл свой меч назад, уклоняясь от света старейшины Сюэ. И в этот миг старейшина Сюэ громко рассмеялся, повернул большой клинок в руке и выпустил в старейшину Ли сабельную ци — ещё более яркую, чем прежний свет клинка.
Старейшина Ли ужаснулся. Все его помыслы были устремлены на тот свет клинка, и он вовсе не ожидал, что старейшина Сюэ выпустит в него сабельную ци. Ци неслась с огромной скоростью, уклониться было уже невозможно — оставалось лишь надеяться на защитную формацию.
Но его ждало разочарование. Защитный инструмент словно не оказал никакого действия. Сабельная ци рассекла закон надвое и ударила прямо в него. Старейшина Ли успел лишь вскрикнуть, как был рассёкен от плеча до пояса надвое.
Увидев, что старейшина Сюэ рассёк старейшину Ли, Чжао Хай громко рассмеялся:
— Хорошо! Ха-ха-ха, отлично. Старейшина Сюэ, прошу, возвращайтесь.
Старейшина Сюэ вернулся к Чжао Хаю и сложил руки в поклоне. Чжао Хай взмахнул рукой и убрал тело старейшины Ли в пространство.
Лицо Цзя Даои стало совсем мрачным. Он не ожидал, что мастера ступени Разрыва пустоты в руках Чжао Хая окажутся настолько сильны. Он дважды посылал своих людей — и оба раза терпел тяжёлый урон. Это озадачило Цзя Даои. Хоть он и задумал чужими руками ослабить силы больших семей, но если так проигрывать и дальше, удар по боевому духу будет слишком силён.
Смерть мастеров ступени Разрыва пустоты, конечно, могла разжечь ненависть сект к Чжао Хаю. Но если погибнет слишком много, у сект возникнет чувство, что Чжао Хай непобедим. А это для Цзя Даои было отнюдь не на пользу.
Цзя Даои с пылающим взглядом смотрел на Чжао Хая, но теперь он испытывал глубокую опаску перед теми, кто стоял рядом с ним. Он никак не мог взять в толк, что за снежно-белая сабельная ци и свет клинка, что выпустили почтенный Тан и старейшина Сюэ, и почему их ударная мощь так велика.
И тут у самого уха Цзя Даои раздался голос:
— Глава Цзя, те люди рядом с Чжао Хаем, весьма вероятно, постигли силу законов. То, что они только что применили, скорее всего, и есть сила законов. А силу законов в этом слое пространства нельзя использовать как вздумается. При частом применении она вредит их телам. Судя по виду Чжао Хая, те, кто рядом с ним, похоже, тоже могут применить силу законов лишь раз, и в ближайшее время не смогут снова.
Цзя Даои обернулся: говорил Прародитель Жуань из секты Баван-цзун. Цзя Даои тут же серьёзно произнёс:
— Прародитель Жуань, вы уверены? Они и вправду применили силу законов?
Прародитель Жуань покачал головой:
— Пока не уверен. Глава Цзя, позвольте мне выйти на бой. Если они снова применят ту силу, значит, это и вправду сила законов. Прошу главу Цзя быть осторожнее.
Цзя Даои не ожидал, что Прародитель Жуань сам вызовется в такой момент. Он взглянул на него и кивнул:
— Хорошо, Прародитель Жуань, прошу на бой. Не беспокойтесь, о секте Баван-цзун я позабочусь.
Прародитель Жуань слегка улыбнулся:
— Благодарю, глава Цзя. Эти старые кости ещё послужат секте и Союзу шести миров — и умереть не жалко.
С этими словами Прародитель Жуань вылетел вперёд. Взглянув на Чжао Хая, он серьёзно произнёс:
— Жуань Лунсин из секты Баван-цзун прибыл бросить вызов господину Чжао Хаю.
Чжао Хай взглянул на Жуань Лунсина и невольно улыбнулся. Он мысленно отметил, что Жуань Лунсин умён. Их разговор с Цзя Даои Чжао Хай слышал. Выйдя сейчас на бой, Жуань Лунсин разом завоевал доверие Цзя Даои и избавил его от подозрений насчёт секты Баван-цзун. Так секта Баван-цзун ещё глубже спрячется. К тому же главное — Жуань Лунсин знал, что не умрёт. Выходит, он ничего не потратил, лишь разыграл спектакль, и Цзя Даои больше не будет подозревать секту Баван-цзун, а то и станет о ней больше заботиться.
Чжао Хай взглянул на Жуань Лунсина и тихо рассмеялся:
— Секта Баван-цзун? О такой мелкой секте я и не слыхивал, а она смеет вызывать меня? Что, увидели, что я не достиг ступени Разрыва пустоты, и решили поживиться? Хе-хе, ладно, сегодня я покажу вам, на что способен Чжао Хай.
С этими словами Чжао Хай шагнул вперёд и с невозмутимым лицом посмотрел на Жуань Лунсина.
Увидев, что Чжао Хай вышел на бой, Жуань Лунсин внутренне дрогнул. Он до сих пор не был уверен, и вправду ли Чжао Хай хочет сотрудничать с сектой Баван-цзун или лишь хочет обмануть их доверие. Впрочем, он счёл это хорошим случаем. Он мог проверить, правду ли сказал Чжао Хай, по тому, убьёт тот его или нет. Если Чжао Хай и вправду хочет сотрудничать, он его не убьёт; если соврал — ему конец.
От этой мысли взгляд Жуань Лунсина отвердел. Он посмотрел на Чжао Хая и серьёзно произнёс:
— Хорошо. Сегодня я испытаю высокое мастерство господина Чжао Хая.
С этими словами он взмахнул рукой, и в ней появилась большая алебарда. Рядом с ней кружило больше десятка малых алебард, сновавших вокруг Жуань Лунсина, словно рыбы в воде, — и никто не смел смотреть на них свысока.
Чжао Хай с невозмутимым лицом взглянул на Жуань Лунсина и серьёзно произнёс:
— Готовы?
Жуань Лунсин серьёзно произнёс:
— Нападайте!
(Конец главы)