Лун Будин наконец почувствовал, что расправил плечи.
Мир, в котором он жил, назывался Лунжэнь-цзе. «Лунжэнь-цзе» — не потому, что все его обитатели были драконами-людьми, а потому, что, по преданию, в жилах местных текла кровь божественных драконов. Отсюда и название. Лун Будин был старейшиной Шэньлун-цзун, сильнейшей секты Лунжэнь-цзе. А сам Лунжэнь-цзе когда-то был одним из миров, покорённых Хайфэем, и каждый год платил Хайфэю огромную дань. Даже Шэньлун-цзун не была исключением. Потому жилось им несладко.
Ещё больше Лун Будина угнетало отношение людей Хайфэя. Каждый год Хайфэй присылал в Лунжэнь-цзе людей за данью. Те, прибыв в Лунжэнь-цзе, разумеется, вели себя как хозяева, важничали и держались так, что при одном взгляде на них становилось тошно.
И лишь когда пришла весть, что Чжао Хай уничтожил главный зал секты Тяньцзи, Лунжэнь-цзе тут же связался с другими мирами, сговорился ещё с двумя, и три мира, составив союзное войско, вторглись в Хайфэй.
Оказавшись в Хайфэе, они обнаружили, что тот уже разорён. Хоть и не сильно, но потери Хайфэй понёс немалые, и боевая мощь его сильно упала. Потому наступление шло гладко, и они заняли в Хайфэе часть земель под базу.
Лун Будин и был командующим войсками, вторгшимися в Хайфэй. Командующим он оказался довольно сносным — по крайней мере, в боях с Хайфэем не знал поражений и выиграл несколько сражений.
А в последнее время, прослышав, что Чжао Хай покорил Цзяин и Тяньцзи, Лун Будин решил, что шанс пришёл. Чжао Хай показал себя слишком сильно, и четыре великие секты непременно сочтут его бельмом на глазу. Они непременно обрушатся на Чжао Хая всеми силами и не будут обращать внимания на них. А они этим воспользуются и захватят побольше земель.
От этой мысли Лун Будин проникался всё большим самодовольством.
И тут за дверью вдруг раздался голос:
— Глава союза, прибыл посланник секты Хайфэй.
Лун Будин опешил, затем слегка нахмурился. Он не знал, зачем секта Хайфэй вдруг прислала посланника, но всё же произнёс:
— Пусть войдёт.
Человек за дверью откликнулся. Вскоре дверь отворилась, и внутрь вошли двое.
Едва увидев их, Лун Будин невольно сощурился. Он знал обоих. Один был старейшиной Хайфэя, по фамилии Чжу, по имени Гуй. Другой шёл за Чжу Гуем — старик. Старик был явно немолод, лицо покрывали старческие пятна, волосы совсем белые, глаза полуприкрыты, словно он ещё не проснулся.
Но Лун Будин не смел недооценивать этого дряхлого старика. Потому что знал его — у старика было прозвище Байтоувэн.
Не стоит недооценивать это неприметное прозвище. Этот человек был самым известным мастером ступени Разрыва пустоты в секте Хайфэй. Он не обладал выдающимся талантом и стал мастером ступени Разрыва пустоты, шаг за шагом пройдя весь путь. На его пути к этой ступени лежали бесчисленные кости. Можно сказать, что нынешнего положения он достиг, поднимаясь по трупам.
А Байтоувэн был кошмаром Лунжэнь-цзе. Потому что он был одним из тех представителей Хайфэя, кто чаще всего бывал в Лунжэнь-цзе, и руки его были обагрены кровью культиваторов Лунжэнь-цзе. В Лунжэнь-цзе одно имя Байтоувэна могло заставить ребёнка замолчать ночью.
Лун Будин смотрел на Байтоувэна. А Байтоувэн стоял с полуприкрытыми глазами, словно вовсе его не замечал. Лишь спустя долгое время Лун Будин перевёл взгляд на Чжу Гуя.
С Чжу Гуем Лун Будин был довольно хорошо знаком. Чжу Гуй был внешним старейшиной секты Хайфэй, одним из тех старейшин, кто больше всех общался с разными мирами, и тем старейшиной Хайфэя, к кому Лун Будин относился лучше всего. Чжу Гуй всегда держался с ними, обитателями покорённых миров, учтиво, и у него была одна особенность: не улыбнётся — не заговорит. К тому же нравом он был мягок, потому и отношения с разными мирами у него были неплохие.
Лун Будин поднялся и, сложив руки в поклоне перед Чжу Гуем, серьёзно произнёс:
— Не ожидал, что прибудут сам старейшина Чжу и сам Прародитель Бай. Прошу прощения, что не встретил должным образом.
Чжу Гуй слегка улыбнулся и тоже сложил руки в поклоне:
— Старейшина Лун, я и сам не ожидал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Хе-хе, поздравляю вас.
Лун Будин взглянул на Чжу Гуя и слегка улыбнулся:
— Старейшина Чжу, говоря такое, вы не боитесь, что по возвращении вас накажут?
Чжу Гуй взглянул на Лун Будина, покачал головой и вздохнул:
— Честно говоря, я давно знал, что такой день наступит. Просто не думал, что он придёт так скоро. Старейшина Лун, скажите честно: если бы Чжао Хай не напал на нас, у вас не было бы такого шанса.
Лун Будин слегка улыбнулся:
— Разве не в том и состоит главное для культиватора — ухватить каждый шанс?
Чжу Гуй кивнул:
— Верно. Ухватить каждый шанс для культиватора крайне важно. И вот сейчас перед вами один такой шанс — посмотрим, сумеете ли вы его ухватить.
Лун Будин понял, что пришло время делового разговора. Чжу Гуй не мог прийти просто поболтать. Раз он заговорил об этом, значит, на то есть причина. Только Лун Будин не знал, что именно Чжу Гуй хочет сказать.
Чжу Гуй взглянул на него и тихо произнёс:
— Старейшина Лун, скажу прямо: люди нашей секты Хайфэй вас не ненавидят. Хоть вы и напали на нас, этого мы давно ожидали. С того самого дня, как мы напали на ваш мир, мы знали, что однажды вы можете нанести ответный удар. Потому мы вас не ненавидим. По сравнению с вами мы ненавидим Чжао Хая.
Тут лицо Чжу Гуя потемнело, и в глазах его словно вспыхнули два огня. Лун Будин взглянул на него и ничуть не удивился. Он прекрасно понимал: Чжу Гуй прав. Если бы не Чжао Хай, шесть великих сект ни за что не оказались бы в нынешнем положении.
Лун Будин взглянул на Чжу Гуя и серьёзно произнёс:
— В это я верю. Но не понимаю, что старейшина Чжу хочет этим сказать?
Чжу Гуй взглянул на Лун Будина и серьёзно произнёс:
— На сей раз я пришёл к старейшине Луну, чтобы обсудить одно дело. Я представляю весь Хайфэй и хочу заключить с вашими тремя мирами соглашение о прекращении огня. Если вы согласитесь, мы проведём границу по реке Умалицзян и отдадим вам все земли к востоку от неё; земли к западу от Умалицзяна мы оставим себе. Обе стороны никогда не будут нападать друг на друга.
Услышав это, Лун Будин опешил, затем у него загорелись глаза. Умалицзян он знал прекрасно. Это была величайшая река Хайфэя. Земли к востоку от Умалицзяна занимали почти половину Хайфэя. Иными словами, секты Хайфэя готовы были отдать половину его территории в обмен на прекращение войны.
Лун Будин заколебался. Их поход в Хайфэй, при всей красивой формулировке «ради мести», в конечном счёте был ради выгоды. В Союзе шести миров добра немало. Если удастся без единого боя занять половину Хайфэя, для них это, безусловно, плюс.
И тут снаружи снова раздался голос:
— Глава союза, прибыли два заместителя главы союза.
Лун Будин кивнул и серьёзно произнёс:
— Просите.
Человек за дверью откликнулся. Внутрь вошли двое. Один был в чёрном халате, который полностью его укутывал, отчего казался мрачным. Другой был в короткой одежде, худощавый, ступал беззвучно, отчего казался лёгким.
Это были, разумеется, представители двух других миров, вторгшихся в Хайфэй — Гуй Ци из Гуйлин-цзе и Юй Ло из Линфэй-цзе.
Увидев, что оба вошли, Лун Будин поднялся и, сложив руки в поклоне, произнёс:
— Оба прибыли, садитесь. Старейшина Чжу Гуй, Прародитель Бай, думаю, этих двоих представлять не нужно.
Гуй Ци и Юй Ло сложили руки в поклоне перед Чжу Гуем и Байтоувэном и сели. Впрочем, оба настороженно поглядывали на Байтоувэна. Очевидно, они всё ещё опасались его. А Байтоувэн в это время сидел с закрытыми глазами, словно вовсе не замечал их.
Гуй Ци взглянул на обоих и серьёзно произнёс:
— Не знаю, зачем вы оба пожаловали?
Лун Будин серьёзно произнёс:
— Старейшина Чжу прибыл от имени Хайфэя. Они готовы отдать нам земли к востоку от Умалицзяна, заключить с нами перемирие и подписать договор о ненападении.
Услышав это, Гуй Ци и Юй Ло опешили, затем резко обернулись к Чжу Гую. Юй Ло серьёзно произнёс:
— Позвольте спросить, старейшина Чжу, правду ли говорит старейшина Лун?
Чжу Гуй серьёзно произнёс:
— Верно. Люди Хайфэя единодушно решили, что наш истинный враг — Чжао Хай. Потому мы должны разобраться с Чжао Хаем.
Услышав это, Гуй Ци и Юй Ло заколебались. Честно говоря, им тоже не хотелось больших потерь для своих сект. Если удастся без труда получить половину Хайфэя, для них это было бы совсем неплохо.
И тут за дверью снова раздался голос:
— Глава союза, прибыл глава секты Баван-цзун Ли Цзинь.
Услышав имя Ли Цзиня, Лун Будин опешил, затем нахмурился:
— Баван-цзун? Это разве не секта из мира Цзяин? Ли Цзинь — её глава. Говорят, что Чжао Хай так гладко взял Цзяин и Тяньцзи во многом благодаря ему. А недавно слышали, что секта Баван-цзун стала наместником Чжао Хая в Цзяине. Зачем он явился сейчас?
А в это время Байтоувэн резко открыл закрытые глаза, и из них вырвались два холодных луча. Лицо Чжу Гуя тоже стало мрачным.
Но не успел он заговорить, как Гуй Ци произнёс:
— Глава союза, зачем бы они ни пришли, раз пришли — надо принять. Чжао Хай сейчас владеет двумя мирами, под его началом несколько десятков миллионов воинов. Если сейчас его обидеть, он развернётся и ударит по нам — тогда нам и вправду несдобровать.
Лун Будин кивнул:
— Верно. Просите главу Ли.
(Конец главы)