Небо над Золотым морем давно перестало быть небом.
Кровавые облака нависли низко, словно пропитанный кровью полог, тяжко надавив на головы всех. Ветер нёс сладковато-солёный запах, в песке мешалась кровавая грязь, и каждый глоток воздуха казался прожжённым и пропитанным кровью.
Чэнь Эньшань был культиватором из Мира Учэнь.
Он не был обычным странствующим культиватором. С Миром Бога Войны у него была кровавая вражда. Его наставник погиб от рук Мира Бога Войны. И не из-за какого-то великого дела — лишь потому, что наставник обладал слишком выдающимся талантом к культивации, его тайно убили.
Потому, когда он услышал, что кто-то собирается воевать с Миром Бога Войны, Чэнь Эньшань почти без колебаний явился.
Поначалу он и вправду сражался, движимый ненавистью. Но эта великая битва длилась уже месяц. Каждые четыре часа нужно было выходить и два часа сражаться с Миром Бога Войны. Такое напряжение способно было стереть ненависть в тупое безразличие.
Теперь Чэнь Эньшань сидел в большом магическом инструменте, словно механизм, и молча восстанавливал духовную энергию.
Бой больше не вызывал в нём ни малейшего интереса. Но он прекрасно понимал: восстановишь духовную энергию — проживёшь дольше.
Четыре часа пролетели быстро.
По команде Чэнь Эньшань снова вместе с толпой вырвался из большого инструмента и ринулся в строй Мира Бога Войны.
Выглядел он жалко. Одеяние культиватора не менялось уже давно, кровь и грязь наслаивались слой за слоем, и от долгой резни оно превратилось в кучу неряшливых лохмотьев. Но менять его было некогда. Каждую секунду нужно было тратить на отдых. Только так он дожил до сих пор.
У людей Мира Бога Войны дела обстояли не лучше.
Доспехи на них хоть и оставались, но давно превратились в рвань и никакой защиты не давали. По виду они немногим отличались от Чэнь Эньшаня.
Чэнь Эньшань заметил, что взгляд того культиватора Мира Бога Войны напротив был совершенно пустым.
Ни гнева, ни страха, ни ненависти. Словно в этой атаке, в этой резне двигалось лишь его тело, а душа давно унеслась неведомо куда.
Месяц.
В Золотом море они бились уже целый месяц. Каждый день — бой на пределе, ни мгновения передышки. Даже железный человек давно бы не выдержал. Не будь они культиваторами, давно бы сломались.
За этот месяц пали бесчисленные гении, прославившиеся в разных мирах, погибли несчётные мастера.
От почти двух миллиардов человек, что сошлись в начале, осталось меньше миллиарда — потеряна ровно половина.
За это время Мир Бога Войны однажды пополнял войска.
Пополнение составили женщины-культиваторы Мира Бога Войны. И теперь почти все они, кроме считаных единиц, погибли.
Можно сказать, даже если Мир Бога Войны в итоге победит, ему понадобятся сотни лет, чтобы восстановить силы.
Мир Бога Войны ещё не рухнул лишь потому, что это его родина.
Проиграй они — и всему Миру Бога Войны конец. Потому отступать они не могут.
Союзное войско тоже не отступало, потому что уже не могло отступить.
Обе стороны давно сцепились насмерть. Любая попытка отойти означала смерть.
Чжао Хай стоял на Башне Тяньцзи и смотрел на великую битву снаружи.
Он прекрасно понимал: сейчас обе стороны дошли до самого критического момента. Малейшее изменение у любой из сторон вызовет цепную реакцию.
Он обернулся к крепости Мира Бога Войны.
На стене крепости стоял человек. Всего один.
Это был Император Войны.
Тех, кто прежде стоял рядом с ним, уже не было. Остался лишь Император Войны, одинокий.
Чжао Хай знал, куда делись те люди.
Они спустились в бой. Некоторые уже погибли.
Таково было нынешнее положение Мира Бога Войны. Не командуй Император Войны боем, он, вероятно, давно бы сам ринулся вниз.
Рядом с Чжао Хаем тоже никого не осталось.
Цзи Умин и Мужун Цянь тоже спустились в бой. Кроме Чжао Хая и Лауры с остальными в пространстве, все сражались внизу — сражались, безостановочно сражались.
За месяц Железная армия в миллион потеряла почти двести тысяч.
Число казалось небольшим. Но не забывайте: они теряли расу нежити. Самую трудноубиваемую расу. И всё же потеряли почти двести тысяч. Уже по этому видно, насколько жестокой была эта битва.
О Мире Бога Войны и говорить нечего.
Золотой латный корпус и армия осуждённых давно были уничтожены, не осталось ни единого. Потому что Чжао Хай оказывал этим двум корпусам особое внимание: стоило им появиться, как он бросал на них всю Железную армию. В конце концов он стёр их в порошок.
Те двести тысяч потерь Железной армии в большинстве своём тоже были делом рук Золотого латного корпуса и армии осуждённых.
Чжао Хай знал: пора.
Все эти дни обе стороны держались. Но в стойкости союзное войско всё же уступало Миру Бога Войны. Мир Бога Войны воевал с внешними врагами куда чаще других миров. К тому же они защищали родину и потому бились до последней капли сил.
Чжао Хай смотрел на Императора Войны.
Честно говоря, он начал им восхищаться.
Все эти дни Император Войны спокойно стоял на стене крепости и командовал боем. Не будь его там, Мир Бога Войны, вероятно, давно бы пал.
Но Чжао Хай знал и другое: пора.
Сейчас потери всех миров были немалыми, силы подорваны. Ему будет куда легче справиться с теми мирами в будущем.
Пусть на поле боя ещё много культиваторов союзного войска, большинство из них — нежить из Мира Ши и других миров, люди Чжао Хая. Потери других миров огромны.
Чжао Хай знал: время пришло.
Он вздохнул, взглянул на Императора Войны и негромко произнёс:
— Император Войны, ты достойный противник. Увы, сегодня вам суждено проиграть.
Император Войны смотрел на Чжао Хая.
Лицо его покрывала чёрная дымка, но он ничего не сказал, лишь спокойно смотрел на Чжао Хая. А в его глазах словно безостановочно плясало пламя.
Чжао Хай, глядя на него, теперь уже почти понял, каков козырь Императора Войны.
Козырь Императора Войны, по сути, был один: он постиг силу законов. И его сила законов отличалась от обычной — возможно, была связана с нежитью.
Впрочем, для Чжао Хая это уже не имело значения.
Он взмахнул рукой, и на поле боя волна за волной появились кровососы.
После прибытия в Мир Бога Войны Чжао Хай, сражаясь с другими мирами, редко использовал кровососов. Но теперь он их выпустил. Потому что условия в Золотом море лучше всего подходили для боя кровососов.
Раса крови рождается из кровяной энергии. Там, где кровяная энергия густа, кровососы сражаются лучше. В месте, насыщенном кровяной энергией, их боевая мощь раскрывается на все сто процентов.
Сейчас было именно так.
Едва кровососов выпустили, как их кровяная энергия тотчас стала ещё гуще. Затем армия кровососов ринулась прямо на войска Мира Бога Войны.
Появление кровососов стало последней соломинкой, переломившей хребет верблюду.
Мир Бога Войны и без того едва держался. Теперь, когда ринулись кровососы, он не выдержал окончательно.
Но «не выдержал» у Мира Бога Войны отличалось от других миров.
Люди других миров, не выдержав, отступают, бегут. Но у Мира Бога Войны это «не выдержал» не имело с теми словами ничего общего.
Их «не выдержал» означало: те, кто потерял надежду, выбрали иной способ выразить отчаяние — самоуничтожение!
Культиватор может самоуничтожиться.
Самоуничтожение, по сути, просто: культиватор разом поджигает всю свою духовную энергию, психическую силу, кровяную энергию, делая своё тело сосудом и высвобождая всё с наибольшей мощью.
Один за другим культиваторы Мира Бога Войны самоуничтожались.
И эти взрывы вызывали цепную реакцию у остальных. Ещё больше культиваторов самоуничтожалось.
Император Войны словно не видел всего этого.
Он спокойно стоял на крепости и смотрел на Чжао Хая. Словно происходящее внизу его вовсе не касалось.
Чжао Хай смотрел на Императора Войны и понимал: тот готов умереть.
Но он не боялся. В то же время он не позволил кровососам показать слишком большую боевую мощь. Стоило Миру Бога Войны ударить кровососа, как тот «погибал».
Разумеется, только Чжао Хай и его приближённые знали, что эта смерть была ложной.
Чжао Хай понимал: если он выпустит кровососов только сейчас, выжившие культиваторы других миров будут крайне недовольны.
Потому, выпуская кровососов, нужно было найти хороший предлог, чтобы те люди поняли, почему он сделал это лишь теперь.
А то, что кровососы гибли от первого удара культиваторов Мира Бога Войны, как раз и объясняло, почему Чжао Хай выпустил их только сейчас — потому что кровососы ни на что не годны и применить их можно лишь в самый последний момент.
Чжао Хаю не нужно было, чтобы так думали все.
Достаточно, чтобы так думала часть.
Потому что после этой великой битвы уже ни один мир не сможет ему угрожать.
Мир Бога Войны проиграл.
Проиграл окончательно.
Но проиграл доблестно.
Они до последнего мгновения никуда не бежали, почти все выбрали самоуничтожение.
А это самоуничтожение нанесло союзному войску огромный урон. Особенно велики были потери культиваторов других миров. Что до потерь нежити и кровососов — они, разумеется, были выставлены напоказ. Эти две расы труднее всего убить. Убить их самоуничтожением и вправду очень трудно.
Император Войны словно не видел самоубийства своих сородичей.
Он лишь холодно смотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай двинулся и вылетел из Башни Тяньцзи.
Спокойно глядя на Императора Войны, он негромко произнёс:
— Император Войны, я уважаю тебя как сильного. Ты достоин уважения. Покончи с собой.
Император Войны взглянул на Чжао Хая и вдруг громко расхохотался:
— Чжао Хай, у Мира Бога Войны бывают Императоры, павшие в бою, но не бывает Императоров, покончивших с собой. Ты хочешь, чтобы я покончил с собой? Кишка тонка.
— Знаешь, почему я все эти дни не выходил в бой? Знаешь, чего я ждал?
— Не побоюсь сказать тебе: я ждал смерти. Ждал, чтобы умерло больше людей. Потому что только так я обрету ещё большую силу и смогу убить тебя!
(Конец главы)