Даос смотрел на Чжао Хая. Прошло немало времени, прежде чем он вздохнул.
— Юноша, твоё стремление к Дао — дело хорошее. Но мою рану тебе лучше не смотреть.
Он помолчал и медленно продолжил:
— Сила законов не то что обычная. Взглянешь — и вполне можешь повредить духовную душу. А тогда в культивации тебе больше не продвинуться.
Чжао Хай взглянул на даоса, не понимая, таков ли тот от природы или говорит так, потому что стоит на пороге смерти. Но ему и вправду хотелось увидеть, какова эта сила законов из высшего мира.
От этой мысли Чжао Хай произнёс:
— Прошу, даочжан, не беспокойтесь. Я ещё верю в свою силу. Быть может, я сумею излечить вашу рану.
Даос взглянул на Чжао Хая, увидел его упорство и вновь вздохнул:
— Всё — судьба. Ладно, хочешь смотреть — смотри.
Он помолчал и добавил:
— Запомни: сейчас спустишься в море и будешь погружаться ко дну. Недолго — и увидишь мою рану.
С этими словами фигура даоса исчезла.
Чжао Хай тоже убрал свою силу мысли. Одновременно он обнаружил, что давление вокруг полностью исчезло, и тело вновь слушается его.
Чжао Хай глубоко вздохнул, взглянул на тёмно-красную воду и, двинувшись, опустился в море. При погружении он забрал часть морской воды в пространство.
Едва та вода попала в пространство, как раздался сигнал:
*-----*
Обнаружена кровь высокоуровневого существа. Уровень этой крови не уступает крови Девятинебесного Божественного Дракона. Извлечены гены крови, добавлены в кровь носителя. Добавление успешно.
*-----*
Чжао Хай изрядно изумился.
Он и представить не мог, что в морской воде, отправленной в пространство, окажется кровь, не уступающая крови Девятинебесного Божественного Дракона. Это поистине поражало.
Но он не остановился и продолжал погружаться.
Лишь погрузившись, он понял, сколь велик тот остров: над водой выступала лишь малая его часть, а под водой он был куда больше. Более того, это уже нельзя было назвать островом — скорее движущимся континентом.
Погрузившись примерно на десять тысяч метров, Чжао Хай добрался до основания острова.
Оказавшись внизу, он огляделся и вскоре заметил впереди ущелье. Ущелье было весьма странным: оно находилось под островом, разверзалось снизу вперёд, тянулось примерно на десять ли. А из него наружу била кровь.
Чжао Хай подплыл к ущелью, намереваясь заглянуть внутрь.
Но едва он собрался ринуться в ущелье навстречу кровавому потоку, как внезапно ощутил перед собой невероятно мощную силу, преградившую путь.
Пока он изумлялся, он вдруг ощутил ещё одну силу. Та была столь же могущественна и к тому же невероятно остра — словно меч, устремившийся к Чжао Хаю.
Чжао Хай опешил, тотчас взревел и ударил кулаком по той силе.
Грохот!
Чжао Хая понесло вниз, в морские глубины. Сколько прошло времени — неизвестно, но он остановился.
Остановившись, он всё ещё ошеломлённо смотрел на свой кулак.
Ибо на кулаке зияла рана. Она была такой, словно кто-то рассёк её мечом — от основания кулака до предплечья, почти до самого локтя. Его рука была рассечена вдоль, от середины.
Именно это и поражало Чжао Хая.
Надобно заметить, его тело было невероятно крепким, к тому же могло кристаллизоваться. После кристаллизации почти ничто не могло ему повредить. Но тот мечеподобный поток ци в один миг нанёс ему рану.
Прежде, получив рану, Чжао Хай тотчас восстанавливался. Но на сей раз всё было иначе — рука не восстановилась.
Он ясно чувствовал: в ране есть некая сила. Эта сила, невероятно мощная, непрерывно разрушает клетки вокруг раны.
Эта сила походила на меч — столь острая, что могла убивать клетки его тела.
А ведь в его клетках была бессмертная кровь, кровь Девятинебесного Божественного Дракона и только что поглощённая кровь могущественного существа, не уступающего Девятинебесному Божественному Дракону. Любая из этих трёх кровей была невероятно сильна. И всё же они не устояли перед мечеподобной силой — та убила их.
Именно это и поражало Чжао Хая больше всего.
Чжао Хай смотрел на свою руку, и по спине пробегал холод.
Честно говоря, с тех пор как он обрёл искусство кристаллизации, он почти ни о чём не тревожился. Ибо не верил, что найдётся нечто, способное ему повредить. Хоть он и действовал осторожно, это было в основном из страха навеки застрять в пространстве. Он никогда не думал, что получит рану. Он даже считал себя бессмертным. Даже не совершенствуя бессмертную кровь, он не тревожился. Убить его можно лишь через духовную душу. Потому он и уделял душе столько внимания. Даже его культивация бессмертного тела была нужна лишь для того, чтобы у души был запасной сосуд. Он никогда не думал, что кто-то сможет ранить его плоть.
Но теперь кто-то это сделал.
Да ещё и раной, которую он не мог залечить.
Именно эта рана и вселила в Чжао Хая страх.
Он и вправду не думал, что получит такую тяжёлую рану. И это лишь один поток ци. А будь это прямая атака — что тогда? Пожалуй, рука была бы отсечена.
Чжао Хай поднял голову и взглянул на ущелье.
Теперь он мог утверждать: место, где он стоял, вовсе не остров. Это спина существа. А то «ущелье» — его рана. А само существо — тот самый даос.
Недаром даос сказал, что ему ещё не по чину смотреть на его рану.
И вправду не по чину.
Чжао Хай медленно всплыл. Он не смел больше касаться той огромной раны.
Он вернулся на остров и через силу мысли связался с даосом.
Вскоре даос явился.
Когда тот появился, Чжао Хай как раз смотрел на свою руку. Он уже стал мыслеформой, но рана на руке осталась. Тот мечеподобный поток ци всё ещё держался на ране, не давая ей зажить. Видно, сколь он был свиреп.
Даос взглянул на рану Чжао Хая и вздохнул:
— Юноша, это я тебя погубил.
Он помолчал и добавил:
— Но и у меня не было выбора. Я преградил тебе путь потоком ци, но не думал, что это вызовет ответный удар того мечевого ци, и он ранил тебя. Боюсь, рука твоя больше не заживёт. Разве что отсечёшь её. Иначе мечевая рана останется с тобой навсегда.
Чжао Хай взглянул на даоса и негромко произнёс:
— Прошу, даочжан, скажите прямо: кто вы? Если я не ошибся, этот остров — ваше истинное тело? А ущелье — ваша рана?
Даос взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Ты прав. Этот остров — моё тело, а ущелье — моя рана.
Он помолчал и медленно произнёс:
— Моё даоское имя — Куньпэн-цзы.
Куньпэн-цзы!
Едва услышав это имя, Чжао Хай опешил. Затем лицо его изменилось.
Ибо он вспомнил строку из «Сяо яо ю» Чжуан-цзы: «В Северном море есть рыба, имя ей Кунь. Кунь огромна — неведомо, в сколько тысяч ли. Превращается в птицу, имя ей Пэн. Спина Пэна — неведомо, в сколько тысяч ли. В ярости взлетает, и крылья её — как тучи, висящие на краю неба».
В этом тексте Чжуан-цзы упоминал существо — Куньпэн.
И Куньпэн всегда была существом из мифов и преданий.
Теперь этот старый даос называет себя Куньпэн-цзы. А размеры его тела Чжао Хай уже видел: остров — лишь малая часть его спины. Одна рана — как ущелье. Вероятно, его истинное тело и есть Куньпэн.
От этой мысли Чжао Хай разом воодушевился.
Он взглянул на даоса и негромко произнёс:
— Так вы и есть Куньпэн. Недаром одна рана столь огромна. Только не знаю, как вы получили такую тяжёлую рану.
Куньпэн-цзы взглянул на Чжао Хая и горько усмехнулся:
— Не думал, что кто-то знает имя этого старика. Ладно, о моих делах лучше не спрашивай. Юноша, иди. Старику недолго осталось.
Чжао Хай взглянул на Куньпэн-цзы и тоже вздохнул.
Он и вправду не знал, что сказать.
Сила Куньпэн-цзы была неведомо насколько выше его, и всё же его ранили до такого состояния — тяжело, на пороге смерти. Видно, сколь могуч тот, кто его ранил. С нынешней силой Чжао Хая ввязываться в это дело — значит, возможно, даже не узнать, как погиб.
Но Чжао Хаю было искренне жаль Куньпэна.
Непревзойдённый мастер обратился в такое — и ждёт смерти. Это чувство, должно быть, невыносимо.
От этой мысли он взглянул на Куньпэна:
— Позвольте спросить, почтенный, могу ли я что-то для вас сделать?
Куньпэн-цзы взглянул на Чжао Хая.
Он был старым чудовищем, жившим неведомо сколько лет. Выражение лица Чжао Хая, разумеется, не укрылось от него.
Он вздохнул:
— Юноша, если будет время, приходи поговорить со стариком. Хоть мне и недолго осталось, по сравнению с обычными культиваторами я ещё немало проживу. Придёшь — и старик будет доволен. Иди.
Чжао Хай отозвался, сложил руки в приветствии и убрал мыслеформу.
Он не остался с Куньпэн-цзы потому, что хотел придумать, как залечить свою рану.
На сей раз он получил поистине тяжёлую рану.
Он уже чувствовал, что клетки вокруг раны отмерли. Такую рану своим телом не залечить.
Оставалось последнее средство — пространство.
Куньпэн-цзы сказал, что в его ране есть частица силы законов. А Чжао Хай кое-что знал о силе законов. Он понимал: сила законов у Куньпэн-цзы — не закон пространства, а закон, связанный с атакой.
Можно сказать, во вселенной бесчисленное множество законов. Есть великие законы, есть малые. Великие — как закон пространства, закон времени. Малых же слишком много. Тот закон, связанный с мечом, что на Куньпэне, вероятно, и есть малый закон.
Обычно великие законы способны сдерживать малые.
С этого и хотел начать Чжао Хай. Он хотел войти в пространство. Ибо у пространства свои законы, и они относятся к великим. Он хотел проверить, смогут ли великие законы пространства сдержать тот малый мечевой закон.
(Конец главы)