Чжао Хай взглянул на Чжу Дао, и на его губах появилась лёгкая улыбка:
— Сто миллиардов в год? Ты уверен, что хочешь этого?
Чжу Дао мрачно посмотрел:
— Что, не смеешь?
Чжао Хай вдруг запрокинул голову и расхохотался:
— Не смею? Чего мне не сметь? Не то что сто миллиардов в год — даже больше приму. Боюсь лишь, что вам не хватит денег.
Чжу Дао холодно хмыкнул:
— О наших делах не беспокойся. Чжао Хай, зови своих людей. Хочу посмотреть, кто это будет со мной сражаться.
Он нарочно сказал так. Он давно проверил Чжао Хая и знал от Мира Драконьей Крови, что рядом с ним есть несколько единиц нежити ступени Разрыва пустоты. По его мнению, это и была главная опора Чжао Хая. Этими словами он лишь хотел поддеть Чжао Хая, чтобы тот ради лица выставил кого-то другого, а не сам вышел на бой.
Чжао Хай взглянул на Чжу Дао и холодно усмехнулся:
— Сегодня я сам буду сражаться. Вы хотите напасть все вместе или по очереди? Давайте.
Едва он договорил, как вокруг поднялся шум. Никто не ожидал, что Чжао Хай выйдет сам.
Чжу Дао взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Говорят, у тебя есть несколько единиц нежити ступени Разрыва пустоты. Выпусти их сегодня, дай нам отведать.
Чжао Хай холодно произнёс:
— Не беспокойся. Сегодня я не стану использовать нежить. Только я один против вас. Начинайте.
С этими словами он взмахнул рукой, и в его ладони появилась длинная сабля.
У Чжу Дао загорелись глаза, он негромко произнёс:
— Хорошо, есть смелость. Раз ты так сказал, мы не станем пользоваться преимуществом. Хао Дунлай, иди испытай средства Владыки Преисподней.
Стоявший рядом с Чжу Дао сухощавый культиватор лет сорока двинулся и опустился на Гигантское Яйцо. Он взглянул на Чжао Хая, и по его лицу скользнула холодность:
— Я Хао Дунлай, из Нового мира. Род моего старшего брата в прошлом нападении вашей Обители Мрака был вырезан полностью.
Чжао Хай пожал плечами:
— Как жаль. Дайте нам немного времени, и мы бы уточнили — это был не ваш род.
Лицо Хао Дунлая тотчас потемнело:
— У тебя нет времени. Умри.
С этими словами он ударил кулаком в сторону Чжао Хая. Удар был беззвучен, но давил, словно гора Тайшань. В кулаке таилась печаль — один удар, и небо с землёй словно горевали вместе.
Все, кто видел этот удар, поняли: он чудовищно силён. Вплавить свои эмоции в технику — под силу лишь мастерам ступени Разрыва пустоты, и лишь редкие гении ступени Сгущения духа могут к этому прикоснуться. А такие гении все без исключения становятся мастерами ступени Разрыва пустоты. Потому, чтобы понять силу человека, достаточно взглянуть, способен ли он вложить эмоции в технику. Этот худой смуглый Хао Дунлай явно вложил свои эмоции в удар безупречно.
Все, кто был знаком с Чжао Хаем, встревожились. Особенно почтенный Тан и остальные. Хоть они и не достигли ступени Разрыва пустоты, они разбирались в деле. Они понимали: даже им такой удар не выдержать. Мастера ступени Разрыва пустоты поистине не зря носят своё имя. Они невольно ещё сильнее встревожились за Чжао Хая.
Чжао Хай взглянул на этот удар и взревел:
— Хорошо!
Он развернулся, уходя в сторону, и одновременно рубанул длинной саблей вперёд.
Едва сабля вышла, как всем показалось, что потемнело в глазах. Чувство отчаяния, рождающееся лишь в бесконечной тьме, внезапно влилось в их души. Впрочем, среди присутствующих не было слабых, к тому же Чжао Хай атаковал не их, потому они лишь на миг потерялись и тотчас пришли в себя.
Очнувшись, они изрядно изумились. Они не думали, что Чжао Хай тоже способен вложить эмоции в технику, да ещё, похоже, безупречно.
Прежде, сражаясь с людьми, Чжао Хай никогда не использовал эту силу. Похоже, раньше он не выкладывался полностью.
Так они думали, но никто не считал, что Чжао Хай победит Хао Дунлая. Сила Чжао Хая велика — это все признавали. Но они также знали: Хао Дунлай отнюдь не прост. На сей раз шесть миров пришли мстить, и если бы послали слабых, это было бы самоуничижением. Потому сила Хао Дунлая не ограничивается этим. Если Чжао Хай рассчитывает победить его одной лишь вложенной в технику эмоцией — невозможно.
Тем временем Чжао Хай и Хао Дунлай обменялись десятками ударов. Сабля и кулак, они бились на равных. Это несколько удивило толпу.
Когда они обменялись примерно пятьюдесятью ударами, Хао Дунлай внезапно отступил и выскочил из круга. Заведя руки за спину, он холодно взглянул на Чжао Хая и негромко произнёс:
— Сила у тебя неплоха. Но если это всё, сегодня ты умрёшь.
С этими словами он двинул рукой, и в его ладони появился меч.
Меч Хао Дунлая отличался от обычных. Клинок изгибался, как змея, и всё оружие выглядело зловещим и опасным.
Он легонько погладил клинок и пробормотал:
— Меч по имени Печаль. Я выковал его, когда умер мой первый сын. Тогда же я вложил свои эмоции в технику. За всю жизнь я редко доставал оружие в бою. Но все, кто заставлял меня его достать, в конце концов умирали. Я хотел, чтобы их семьи тоже почувствовали мою тогдашнюю печаль.
Чжао Хай спокойно смотрел на него, длинная сабля в его руке не дрогнула. Он негромко произнёс:
— У меня есть жена, и даже несколько. Я не хочу, чтобы они печалились. Потому все, кто хотел их опечалить, в конце концов погибали от моей сабли. Все, кто хочет опечалить моих близких, в конце концов заплатят — кем бы они ни были. Ты тоже.
Хао Дунлай обернулся к Чжао Хаю:
— Тогда сегодня они непременно опечалятся. Непременно. Снег в июне!
С этими словами он направил меч в сторону Чжао Хая. Но траектория удара поражала — не прямой укол, а изогнутый. Весь путь меча вился и петлял, и невозможно было понять, куда именно он направлен.
Чжао Хай взглянул на этот удар, взял саблю обеими руками, поднял над головой и взревел:
— Убивай!
Он рубанул вперёд.
В этом ударе не было никаких изысков — только прямая рубка. Но сабля была полна неудержимой ярости и жестокости — чувства воина на поле боя, когда товарищи падают один за другим и остаётся лишь он. Но приказ — вперёд, и он не может отступить. Даже видя, как падают все товарищи, он не может отступить. Он может лишь идти вперёд, вперёд, жестоко и неистово вперёд!
Дзынь —
Сабля и меч столкнулись. Огромная волна энергии разошлась от них во все стороны.
Они стояли лицом к лицу. Чжао Хай был спокоен, но в его глазах горела жажда битвы; лицо Хао Дунлая было печально, и даже в глазах таилась скорбь.
Ха! Чжао Хай взревел, и оба одновременно отступили, но тотчас вновь ринулись вперёд. Их движения ускорились, толпа видела лишь два пятна света и слышала звон оружия, но не различала фигур.
«Безутешная скорбь!» «Угасшее сердце!» «Сердце разрывается от боли!» — внезапно раздался голос Хао Дунлая. После трёх возгласов все заметили, что свет меча Хао Дунлая расширился и накрыл свет сабли Чжао Хая.
А Чжао Хай в это время глубоко вздохнул и произнёс:
— Разрубающий Хуашань!
«Разрубающий Хуашань» — самый простой приём из всех техник. То, что Чжао Хай применил его сейчас, поистине удивило всех. Но вскоре люди обнаружили: появился огромный сабельный луч — он прорвался сквозь свет меча Хао Дунлая и разрубил его надвое.
Затем и сабельный, и мечевой свет исчезли.
Чжао Хай и Хао Дунлай стояли спиной к спине. В руке Чжао Хая по-прежнему была сабля, в руке Хао Дунлая — меч. Оба, казалось, не были ранены и спокойно стояли.
И тут тело Хао Дунлая внезапно изменилось. От макушки вниз, через середину лба, появилась красная линия. Линия медленно удлинялась и расширялась. В конце концов он разделился на две половины и завалился в стороны — Чжао Хай одним ударом разрубил его пополам.
Одежда Чжао Хая тоже покрылась множеством разрезов, но на теле не было ни единой раны. Иначе говоря, в последнем столкновении Чжао Хай полностью победил Хао Дунлая.
Чжао Хай с облегчением выдохнул, взмахнул рукой и убрал Хао Дунлая в пространство. Затем кончиком сабли указал на Чжу Дао и расхохотался:
— Славно! Но это лишь разминка. Кто следующий?
Лицо Чжу Дао было мрачным. Он уже понял: сила Чжао Хая никак не уступает мастеру ступени Разрыва пустоты. К тому же Чжао Хай долго вкладывал эмоции в сабельные приёмы. И главное — он телесный культиватор.
Чжу Дао смотрел на Чжао Хая и понимал: если они будут сражаться поодиночке, одолеть его будет трудно. Даже по очереди вряд ли выйдет. Телесные культиваторы — люди с долгим дыханием и огромной выносливостью.
От этой мысли Чжу Дао тотчас негромко произнёс:
— Не думал, что ты скрывал силу. Поистине коварен. Сегодня мы пришли мстить, а не состязаться. Потому — простите, господа, нападём вместе и убьём этого зверя!
Едва Чжу Дао это сказал, как снова раздались крики негодования.
И тут раздался голос:
— Ха-ха-ха, видывал бесстыжих, но таких бесстыжих ещё нет. Чжу Дао, ты и сам фигура с давним именем. А сегодня, гляжу, ты бесстыжий мелкий человек — поистине разочаровываешь. Вы, пять мастеров ступени Разрыва пустоты, собираетесь вместе напасть на одного культиватора ступени Сгущения духа? Если это разойдётся, все будут смеяться до колик.
Чжу Дао похолодел лицом:
— Кто говорит? Выходи, старик! Прятаться — что за доблесть!
— Ха-ха-ха, старик прячется? Старик никогда не прятался.
С этими словами извне медленно вылетел культиватор. В руке он держал фиолетовую винную тыкву-горлянку и то и дело вливал в себя вино. Серая одежда культиватора, вид неряшливый, будто он давно не мылся. Лицо заросло густой, растрёпанной бородой, и он походил на нищего.
Но от него исходило нечто — презрение к миру, небрежность к внешности, естественная вольность, придававшая ему оттенок возвышенной отрешённости.
Чжу Дао взглянул на него и негромко произнёс:
— Кто вы, почтенный? Назовитесь. Неужели вы хотите помочь Обители Мрака и встать против нас?
Тот культиватор расхохотался:
— Я не собираюсь помогать. Просто увидел, что кто-то слишком бесстыден, и вышел сказать пару слов. К тому же — это ведь ты, почтенный, заставил меня выйти.
Чжу Дао взглянул на него, и в его глазах мелькнула настороженность. Он понял, что этот культиватор непременно мастер ступени Разрыва пустоты. В такое время ему не хотелось враждовать с человеком неизвестного происхождения и неизвестной силы. Потому он холодно хмыкнул:
— Лучше бы вам не вмешиваться.
С этими словами он обернулся к Чжао Хаю.
Чжао Хай тоже смотрел на культиватора с винной тыквой. Вдруг он сложил руки в приветствии:
— Осмелюсь спросить имя почтенного. В будущем Чжао Хай непременно отплатит.
Тот взглянул на Чжао Хая с любопытством:
— Ты, юноша, различаешь долги и благодарность. Но думаешь, у тебя есть будущее?
Чжао Хай обвёл взглядом Чжу Дао и остальных и холодно хмыкнул:
— Глиняные шавки, не стоит упоминания!
Едва он это сказал, как поднялся шум. Лица Чжу Дао и остальных потемнели. Даже почтенный Тан и остальные сочли Чжао Хая слишком дерзким. Как-никак, это пять мастеров ступени Разрыва пустоты. Никто не смел называть пятерых мастеров ступени Разрыва пустоты глиняными шавками, а он осмелился — это удивило всех.
Тот культиватор, услышав это, тоже опешил. Затем с любопытством взглянул на Чжао Хая и вдруг расхохотался:
— Юноша, ты мне нравишься. Если сегодня не умрёшь, старик непременно с тобой подружится. Запомни — старика зовут Тан Чжэнчжоу.
Едва старик назвался, как вокруг раздались изумлённые возгласы.
Затем раздался голос:
— Прародитель, вы ещё живы! Тан Хай приветствует Прародителя.
Чжао Хай оглянулся на говорившего и опешил. Ибо говорил почтенный Тан.
Тут кто-то ещё произнёс:
— Не думал, что это Винный бессмертный Тан Чжэнчжоу. Не думал, что почтенный Тан ещё жив. Говорили, что он погиб в схватке с пожирателем душ. А выходит, слухи лгали.
Только теперь Чжао Хай понял: этот внезапно появившийся мастер — родственник почтенного Тана. Похоже, ещё и старший. Это поистине удивило его.
А почтенный Тан уже пал ниц перед стариком. Хотя почтенный Тан выглядел старше, в мире культивации все понимали: по внешности возраст не определить. Этот Винный бессмертный Тан Чжэнчжоу прославился более ста тысяч лет назад. И возраст его, вероятно, немал.
(Конец главы)