Ли Цзинь ошеломлённо слушал старейшину Жуаня. Когда тот закончил, он наконец заговорил:
— Старейшина Жуань, вы считаете, что Чжао Хай может вырваться из Врат Ада?
Старейшина Жуань прищурился и холодно усмехнулся:
— Вырваться? Зачем ему вырываться? Возможно, всё это — расставленная им ловушка.
Он сделал паузу и продолжил:
— Не забывай, как он напал на Шанчжу. Разве Шанчжу не оказался внезапно отрезан от внешнего мира? Это явно было делом рук барьерной формации. Но подумай: если на Шанчжу напали, стал бы он сам, по глупости, запирать себя в нём? Нет. Как бы Шанчжу ни был недоволен шестью великими сектами, тогда он всё ещё подчинялся им. Если бы у них случилась беда, шесть великих сект не оставили бы их без внимания. Потому запирать мир не было им никакой выгоды. Напротив, Чжао Хаю это было крайне выгодно. Ему не нужно было беспокоиться о подкреплении шести великих сект, и вдобавок он заставил шесть великих сект заподозрить Шанчжу. Потому я полагаю, что Шанчжу запечатал именно Чжао Хай.
Тут старейшина Жуань умолк, а затем посмотрел на Ли Цзиня:
— И не забудь: как они перебрались из Шанчжу в Хайфэй, а из Хайфэя в Цзяин? Ни в горах Фэйэ, ни там, где они появились в Цзяине, вроде бы не было телепортационных формаций. А такие большие магические инструменты можно перебросить только через стационарные формации. Так кто же установил принимающие формации в этих мирах? Нашли ли люди шести великих сект тех, кто помогал Чжао Хаю их ставить? Нет.
— Шесть великих сект слишком долго шли по гладкой дороге. Сейчас они видят в Чжао Хае врага, но на такие детали, похоже, до сих пор не обращают внимания. А ведь подумай: если извне кто-то помогает Чжао Хаю, а сам он умеет ставить барьерные формации, то сможет ли он их взломать? А если сможет — зачем ему изображать здесь, будто он готов умереть в осаде?
У Ли Цзиня выступил холодный пот.
Честно говоря, о таких вещах он и сам не задумывался. Но теперь, после слов старейшины Жуаня, он вдруг понял: и шесть великих сект, и они сами, похоже, незаметно для себя оказались одурачены Чжао Хаем.
Ли Цзинь вытер пот и, повернувшись к старейшине Жуаню, спросил:
— Прародитель, что же вы предлагаете?
Старейшина Жуань серьёзно произнёс:
— Если Чжао Хай умеет взламывать барьер, шесть великих сект ему не соперники. У шести великих сект много людей, но и защищать им приходится многое. А Чжао Хай ничем не связан. Он пришёл мстить, пришёл убивать. Потому он может пойти в любой мир, в любое место. И там убивать без всяких опасений. Даже если он будет действовать так, исподволь, он измотает шесть великих сект до смерти. Потому я считаю, что сейчас настало время рискнуть — поставить на то, что Союзу шести миров приходит конец!
Ли Цзинь встрепенулся и посмотрел на старейшину Жуаня:
— Значит, вы предлагаете мне немедленно связаться с Чжао Хаем?
Старейшина Жуань покачал головой:
— Тебе идти нельзя. Ты слишком заметен. Пошли надёжного человека под предлогом слежки за Чжао Хаем, чтобы он вошёл с ним в контакт и посмотрел на его реакцию. Если Чжао Хай не захочет сотрудничать, посланный, скорее всего, не вернётся. Если захочет — тогда всё решит исход этой войны.
Ли Цзинь глубоко вздохнул.
Он понял, что имеет в виду старейшина Жуань. Если Чжао Хай и вправду не захочет с ними сотрудничать, посланный либо погибнет от его руки, либо покончит с собой. Ведь об этом деле ни в коем случае не должны узнать люди шести великих сект. Иначе секте Баван-цзун конец. Если Чжао Хай согласится сотрудничать, всё будет зависеть от того, чем кончится его противостояние с шестью великими сектами. Если шесть великих сект в итоге падут, их секта Баван-цзун получит огромную выгоду; если Чжао Хай проиграет — секта Баван-цзун тоже окажется в опасности.
Ли Цзинь уже полностью пришёл в себя. Он поднялся и принялся не спеша расхаживать по каюте, взвешивая выгоды и потери. Лишь спустя долгое время он с облегчением выдохнул:
— Рискнём. Если Чжао Хай и вправду победит, наша секта Баван-цзун получит несметные выгоды. Если проиграет — что ж, уйдём вместе с ним. Думаю, такой человек, как Чжао Хай, не позволит себе погибнуть здесь.
Впрочем, Ли Цзинь тут же нахмурился:
— Но пока Чжао Хай не победил, мы не должны давать шести великим сектам повода нас заподозрить. Иначе они в любой миг сотрут секту Баван-цзун в порошок. Значит, завтрашнего вызова не избежать, и вы, Прародитель, всё равно окажетесь в опасности. К тому же человек, которого мы пошлём к Чжао Хаю, должен быть полностью надёжен. От этого зависит жизнь и смерть секты Баван-цзун. Стоит хоть слову просочиться — и нам конец. А этот выбор…
— Хе-хе-хе, глава секты, не беспокойся обо мне, старике, — услышав это, старейшина Жуань тихо рассмеялся. — Я сам знаю, что к чему. Когда я стал мастером ступени Разрыва пустоты, я был уже немолод. Сейчас тело моё совсем одряхлело, и вознестись мне уже не суждено. Так чего мне жалеть о смерти? Если моя смерть принесёт секте Баван-цзун наследие на десять тысяч лет, что значит моя жизнь? Глава секты, не волнуйся. Завтра на вызов пойду я.
Услышав это, Ли Цзинь вздрогнул. Затем посмотрел на старейшину Жуаня, и на лице его отразились потрясение и боль:
— Прародитель, вы…
Не успел он договорить, как раздался глухой стук. Ли Цзинь обернулся и увидел, что Ли Мин уже стоит на коленях.
Ли Цзинь посмотрел на него:
— Мин, ты…
Ли Мин поднял голову и взглянул на Ли Цзиня:
— Отец, это лучший шанс для нашей секты Баван-цзун. Отец, позволь мне пойти к Чжао Хаю. Если Чжао Хай согласится — прекрасно; если нет — что ж, сегодня я в последний раз послужу секте Баван-цзун.
Ли Цзинь ошеломлённо смотрел на Ли Мина и не знал, что сказать.
Если говорить о том, кто лучше всего подходит для связи с Чжао Хаем, то это, конечно, Ли Мин. Ли Мин — его сын, он ни за что не предаст секту Баван-цзун, и именно его лучше всего послать к Чжао Хаю. Но если Чжао Хай откажется сотрудничать, Ли Мин должен будет умереть. А ведь это его сын. Это ставка на жизнь.
Ли Мин взглянул на отца и серьёзно произнёс:
— Отец, наша секта Баван-цзун много лет трудилась, прежде чем достигла нынешних размеров. Если так пойдёт дальше, шесть великих сект непременно начнут нас давить. Лучше уж рискнуть сейчас, чем дождаться, пока нас раздавят. Потому я готов идти.
Ли Цзинь медленно закрыл глаза. Он серьёзно произнёс:
— Хорошо, иди. Иди сейчас же.
Ли Мин взглянул на отца, отвесил ему три глубоких земных поклона и вышел.
Лишь когда Ли Мин вышел за дверь, из уголков глаз Ли Цзиня потекли слёзы. Затем он медленно открыл глаза, повернулся к старейшине Жуаню и произнёс:
— Прародитель, я, Ли Цзинь, непременно сделаю секту Баван-цзун великой.
Старейшина Жуань взглянул на него, поднялся, похлопал его по плечу, ничего не сказал и вышел.
Старейшина Жуань знал, что сейчас на душе у Ли Цзиня тяжело. Он всю жизнь положил на то, чтобы секта Баван-цзун поднялась, потому у него и был всего один сын. И вот сегодня его сын отправляется на дело, откуда можно не вернуться. Разве легко было бы у Ли Цзиня на душе?
А Ли Мин в это время уже покинул большой магический инструмент секты Баван-цзун и полетел в сторону Врат Ада.
Обычно Ли Мин жил уединённо, к тому же Ли Цзинь был человеком строгим, потому посторонние и не знали, что он — наследник секты Баван-цзун. Его принимали за посланного сектой следить за Чжао Хаем, и никто не обращал на него внимания.
Люди Союза шести миров, хоть и прошли через множество больших сражений, никогда не имели настоящей армии. Можно сказать, они по-прежнему оставались культиваторской организацией без всякой военной подготовки. Потому и слежка у них была организована кое-как: каждая секта посылала своих людей, единого командования не было. Так что Ли Мин мог открыто полететь к Вратам Ада.
Вскоре он добрался до Врат Ада. Кружа вокруг них, он быстро заметил, что по периметру Врат Ада множество культиваторов следят за Чжао Хаем и его людьми. А те, похоже, вовсе не обращали на соглядатаев внимания. Их культиваторы по-прежнему делились на отряды и патрулировали внутри барьера.
Ли Мин присмотрелся к тем, кто следил за Чжао Хаем, и обнаружил, что большинство из них наблюдают в направлении армии Цзяина, а в других местах никого нет. Тогда он успокоился. Он медленно обогнул Врата Ада сзади, вскоре вышел из поля зрения всех культиваторов Цзяина и стал потихоньку приближаться к барьеру Врат Ада.
Вскоре он оказался у барьера. Затем спокойно посмотрел на него и стал тихо ждать.
Примерно через час к нему подошёл небольшой отряд культиваторов Пустотного мира. Едва увидев их, Ли Мин взмыл в воздух. Затем через барьер сложил руки в поклоне и серьёзно произнёс:
— Ли Мин из секты Баван-цзун явился засвидетельствовать почтение господину Чжао Хаю. Надеюсь, господин соблаговолит принять меня.
Услышав это, отряд опешил. Хоть они и были разделены барьером, тот не мешал слышать обычную речь. Потому они ясно разобрали каждое слово Ли Мина. Потому и удивились. Они не ожидали, что этот человек хочет увидеть Чжао Хая.
Глава отряда взглянул на Ли Мина:
— Зачем вам видеть господина?
Ли Мин серьёзно произнёс:
— Я пришёл от главы секты Баван-цзун. О деле скажу только после встречи с господином Чжао Хаем.
Услышав это, глава отряда нахмурился ещё сильнее. Но всё же решил сначала доложить наверх. В конце концов, это дело было не по его части, и, если что-то пойдёт не так, пострадает он сам.
От этой мысли командир отряда серьёзно произнёс:
— Подождите.
С этими словами он что-то сказал своим людям, повернулся и полетел внутрь Врат Ада — доложить о том, что Ли Мин просит о встрече.
Чжао Хай в это время сидел на «Владыке Преисподней» и следил за основными силами Цзя Даои. Он заметил, что несколько мастеров ступени Разрыва пустоты из их армии постепенно стягиваются к флагману Цзя Даои, и понял, что тот задумал. Впрочем, Чжао Хай не придал этому значения — это было в его ожиданиях.
И тут ему доложили, что кто-то хочет его видеть. Глаза Чжао Хая невольно загорелись.
(Конец главы)