Лицо Ци Цзяня переменилось столь резко, потому что он увидел: рядом с Мэг сидел мужчина и что-то тихо ей говорил. И этого человека он знал — это был Юй Даожань.
Имя Юй Даожаня Чжао Хай тоже слышал — это был тот самый ученик рода Юй, что когда-то повздорил с Ци Цзянем из-за Анни. В их кругу наследников его не жаловали, и причина была проста: слишком уж он был сластолюбив.
Среди наследников хватало любителей женщин, но у них было положение: можешь быть сластолюбцем, однако обязан устроить судьбу каждой женщины, что была с тобой. Обычно такие женщины получали неплохой конец — либо деньги, которых хватило бы на всю жизнь, либо спокойную работу, а то и их семьи на этом поднимались. Но Юй Даожань был исключением. Этот тип был похотлив до крайности, женщин у него было не счесть, и сейчас в доме содержалось больше двадцати любовниц — и это ещё после того, как многих он раздарил.
Да, Юй Даожань открыто раздаривал своих женщин. Такого в кругу наследников не выносили больше всего. Из тех, кого он отдал, мало кто кончил хорошо; да и те, кого не отдал, жили немногим лучше. Каждый год несколько женщин погибало от его руки. За такие дела его давно презирали втихую.
Но Юй Даожань не только не стыдился — он этим гордился. На людях он часто говорил, что женщина должна быть такой. Такой образ действий поистине ошеломлял.
Ци Цзянь всегда презирал таких, как Юй Даожань. Хотя тот был не лишён способностей, но с таким человеком Ци Цзянь никогда не стал бы дружить. Между ними даже была старая вражда — иначе они не поссорились бы когда-то при Чжао Хае.
Потому, едва увидев, что Юй Даожань подошёл к Мэг, Ци Цзянь тотчас изменился в лице. С бокалом в руке он быстро вошёл в зал и направился прямо к Мэг.
Едва он приблизился, как услышал, что Юй Даожань говорит Мэг:
— Госпожа Мэг, почему вы сидите здесь одна? Неужели они вас не любят?
Мэг ничего не ответила, лишь слегка ему улыбнулась. Увидев её лицо, сердце Ци Цзяня пропустило удар, но он тотчас опомнился и быстро подошёл, обращаясь к Юй Даожаню:
— Госпожа Мэг сидит здесь именно потому, что не хочет, чтобы её беспокоили. А вы, очевидно, побеспокоили. Юй Даожань, человек должен знать своё место и помнить, кто он такой. Не надейся, что жаба сможет отведать лебединого мяса.
Увидев Ци Цзяня, Юй Даожань изменился в лице, затем мрачно произнёс:
— Ци Цзянь, что ты имеешь в виду? Кого ты называешь жабой?
Ци Цзянь взглянул на него и негромко произнёс:
— Тебя. Юй Даожань, кто ты такой, все знают. Советую тебе впредь держаться подальше от госпожи Мэг.
— Ты… — Юй Даожань с яростью смотрел на Ци Цзяня, готовый разразиться ссорой, как вдруг заметил, что весь зал разом умолк и все смотрят на них. Обернувшись, он холодно фыркнул и ушёл, не став продолжать перепалку.
Тут подошла и Лаура. Она с недоумением взглянула на спину Юй Даожаня, потом на Ци Цзяня и обернулась к Мэг:
— Мэг, что здесь произошло?
Мэг покачала головой:
— Ничего. Господин Ци невзлюбил господина Юя и прогнал его. Благодарю господина Ци за помощь.
Услышав благодарность Мэг, Ци Цзянь почувствовал, будто стал легче на пару цзиней, и тотчас произнёс:
— Госпожа Мэг слишком любезна. Я лишь не выношу Юй Даожаня, не стоит обращать внимания.
Мэг кивнула и промолчала.
Лаура взглянула на Ци Цзяня, и в её глазах мелькнуло понимание. Затем она сказала:
— Что ж, благодарю господина Ци. Пойдём, Мэг.
Она увлекла Мэг к женскому кружку, оставив разочарованного Ци Цзяня. А выражение разочарования на его лице Лаура заметила.
До самого конца приёма Мэг не сказала Ци Цзяню ни слова, и он больше не подходил. Но он всё время стоял неподалёку с бокалом, время от времени отпивая, и его взгляд то и дело скользил в её сторону, тут же возвращаясь обратно, словно он боялся, что заметят, или боялся заметить сам.
Приём закончился. Лаура и остальные сели в восьмиконный экипаж и полетели к Башне Тяньцзи. Когда дверца закрылась, Лаура обернулась к Мэг:
— Мэг, что это сейчас было?
Мэг слегка улыбнулась:
— Не знаю, какая муха укусила того Ци Цзяня, но он заявил, что я ему нравлюсь. Конечно, он сказал это не мне в лицо, а своему другу. Потому, увидев, что Юй Даожань подходит ко мне, он не стерпел. Но теперь точно ясно: скоро они начнут действовать против меня.
Лаура кивнула и улыбнулась:
— Не думала, что у Ци Цзяня такой вкус — он выбрал тебя. Ты ведь все эти дни почти не разговаривала, как же он тебя заприметил? Выходит, наша красота уступает твоей.
Мэг улыбнулась:
— Конечно, я ведь неотразима. Вернусь — расскажу молодому хозяину, пусть знает, какова моя сила.
Это вызвало у всех смех.
Они жили вместе так долго, что стали самыми близкими людьми в этом мире. Они, разумеется, не сомневались в Мэг, и такие шутки были позволительны — даже с Чжао Хаем можно было так пошутить.
Вернувшись в Башню Тяньцзи, они застали Чжао Хая за изучением доспехов. Увидев его, Лаура и остальные отбросили шутки и принялись помогать. О шутке никто не вспомнил. Для Мэг Ци Цзянь был просто посторонним, и его чувства её не касались. Всё её сердце принадлежало Чжао Хаю.
Однако на следующих приёмах Ци Цзянь то и дело подходил к Мэг. Кроме неё, и к другим подходили элитные ученики великих родов и мило беседовали с Лаурой и её спутницами.
Лаура и остальные понимали: это создаёт видимость, чтобы те поверили, будто они немного интересуются этими молодыми людьми, и подготовить почву. Но их это не заботило — они давно ждали, когда противник начнёт действовать. Как только он начнёт, можно будет и самим взяться. И тогда разразится великая битва.
А за этот месяц испытания Чжао Хая продвинулись довольно успешно. Они уже нашли способ решить проблему с обратным ударом души в доспехах, но способ был несовершенен. При его применении душа зверя в доспехах полностью исчезала. Впредь, управляя мехами, люди народа Хуан будут подвергать свою психику прямому удару. Для народа Хуан это и хорошо, и плохо.
Хорошо — потому что прямое управление делает мех более гибким и боеспособным. Плохо — потому что при повреждении меха психика человека тоже получает удар и может пострадать.
Но Чжао Хай не сообщил об этом Ци Мо, потому что время ещё не пришло. Сейчас он в основном занимался созданием доспехов из зверей пространства.
Он просмотрел расы, с которыми сталкивался прежде, в поисках подсказки. И надо сказать, кое-что нашёл. Раньше, в низшем мире, он встречал расу небесных демонов. Небесные демоны могли сливаться с демоническими зверями, образуя полузвериное состояние. В нём их боевая мощь была огромна, но достигалась она за счёт сжигания жизненной силы зверя. Потому Чжао Хай этим способом не пользовался.
Кроме этого способа, не было иного, позволяющего превратить зверя в снаряжение. Честно говоря, Чжао Хай был разочарован. И небесные демоны, и доспехи народа Хуан — всё это не приносило зверям ничего хорошего. Люди видели в них лишь инструмент, а не друга. Усиливая себя, они расходовали жизнь зверя. Типичный эгоизм. Хоть речь и шла о жизни зверей, Чжао Хаю было их жаль.
Чжао Хай был другим. Он был человеком чувств. Демонических зверей в пространстве было много, но они были его питомцами. Кроме тех, кого он специально выращивал на мясо, остальные были ему дороги. Отдать их на переплавку в доспехи он не мог.
А звери без разума для доспехов не годились: получилась бы обычная железная броня, без всякого смысла.
Но превратить зверя — разумного зверя — в доспехи было непросто. При насильственной переплавке и зверь пострадал бы, и доспехи вышли бы слабые. Лучше уж просто использовать их как ездовых зверей.
Чжао Хай оказался в тупике. Лаура и остальные понимали: он так усердно занимается доспехами не потому, что непременно хочет превратить зверей пространства в броню, а из-за Куньпэна.
Куньпэн был в пространстве, но из-за слишком высокого ранга Чжао Хай почти не мог его использовать. Хотя Куньпэн относился к Чжао Хаю с уважением и по законам пространства не мог ослушаться, Чжао Хай понимал: Куньпэн всё же не обычный зверь.
Потому он и искал способ превратить зверя в доспехи. Тогда он смог бы сделать доспех из Куньпэна. С таким мастером, как Куньпэн, Чжао Хай не боялся бы никого даже после вознесения.
Но, очевидно, сделать это было нелегко. Чжао Хай пока не нашёл способа. Впрочем, теперь он не сидел над этим день и ночь. Для него было лучше, если Куньпэн станет доспехом, но если нет — не страшно. Поняв это, Чжао Хай расслабился, хорошо вымылся и несколько дней отдыхал в пространстве.
Поскольку он много занимался зверями, то заглянул и к ним. Надо сказать, зверей в пространстве было немало, и многие уже обладали немалой боевой мощью. Если собрать их вместе, получилась бы грозная сила.
Однако по сравнению с ними другая раса в пространстве была ещё страшнее — даже страшнее расы нежити. Нежить теперь обрела разум и стала обычной зрелой расой. А самая страшная раса в пространстве была совсем иной. В бою её безумие, пожалуй, превосходило нежить.
Эта раса — раса насекомых. Она способна почти бесконечно эволюционировать. Именно эволюция и делала её страшной. После нескольких генетических модификаций в пространстве боевая мощь насекомых теперь намного превосходила нежить. Но разрушительная сила насекомых была слишком велика, к тому же все они, строго говоря, были детьми Цзюли, потому Чжао Хай их не использовал. Однако он был уверен: случись в пространстве война рас, победу, скорее всего, одержали бы насекомые.
Посмотрев на зверей, Чжао Хай вернулся в виллу и обнаружил, что Лаура и остальные уже там. Увидев его, они с недоумением спросили:
— Брат Хай, где ты был?
Чжао Хай улыбнулся:
— Ничего. Все эти дни я занимался зверями, вот и решил на них посмотреть. Хе-хе, надо сказать, они уже вполне боеспособны. Если бы не боязнь напугать людей, я бы выпустил их сражаться.
Лаура и остальные рассмеялись. Цзюли взглянула на Чжао Хая:
— Брат Хай, может, и моих детей выпустить в бой? Они сейчас без дела дерутся день напролёт, мне уже лень их разнимать.
Все снова рассмеялись. Они знали, что насекомые таковы. Если разобраться, кроме тех, кого Чжао Хай генетически изменил для еды, остальные — боевая раса, и дня без драки не проживут. Потому драки неизбежны. Цзюли это знала и не вмешивалась.
Чжао Хай взглянул на неё и горько усмехнулся:
— Честно говоря, я не боюсь выпустить насекомых. Разве что против расы, с которой у меня вражда. Если я выпущу их, это будет полное уничтожение — даже шанса стать нежитью не останется. Потому что насекомые не дают такого шанса.
Лаура и остальные кивнули. Они знали, что он прав. Насекомые не дают шансов. Они — самые хладнокровные убийцы. Стоит им разойтись, и они сожрут целый мир дотла. В итоге он превратится в ещё один Мир Тухуан или Мир Каменистых Гор — только земля и камни, больше ничего.
Цзюли ничуть не смутилась и с улыбкой сказала:
— Что ж, если когда-нибудь ты возненавидишь какую-то расу настолько, что захочешь её уничтожить, пошли насекомых.
(Конец главы)