Это был червь, который вовсе не походил на червя, существо, которое вовсе не походило на животное.
Он был слишком странным.
Чжао Хай мог видеть сквозь его тело корни дерева под ним. Но при этом он так же ясно ощущал его дыхание, биение его сердца — это и вправду было живое существо.
Прозрачное живое существо. Без внутренностей, без каких-либо различимых органов. Но это и вправду было животное.
А где же тогда его сердце? Откуда доносится стук его сердца? Чем оно дышит?
Чжао Хай присел и внимательно посмотрел на червя. Вскоре он заметил: у этого создания не то чтобы совсем не было внутренностей — они были, но совершенно не такие, как у обычных существ. Все они были прозрачными.
Но больше всего Чжао Хая поразило то, что внутренностей у него было всего три: маленькая точка, которая непрерывно пульсировала, — вероятно, сердце; нечто, что то раздувалось, то сжималось, — вероятно, лёгкие; и место, где зелёный цвет был гуще всего, — по мнению Чжао Хая, возможно, пищеварительный орган.
И Чжао Хай примерно догадался: у этого червя, скорее всего, действительно больше нет других органов. Это был особый вид живого существа, способный дышать, способный дышать в земле, но не способный находиться слишком глубоко под ней. Он не ел ничего осязаемого, а лишь поглощал энергию — чистую энергию, например жизненную силу, — и превращал её в собственную энергию, тем и жил.
Такого существа Чжао Хай ещё никогда не встречал.
Его можно назвать животным, потому что у него есть сердце и лёгкие. Но его можно назвать и особым существом, потому что от животных он отличается слишком сильно.
Чжао Хай подумал и медленно направил к этому созданию свою психическую силу. Он хотел проверить, можно ли с ним договориться.
Едва психическая сила коснулась создания, как Чжао Хай услышал очень тихий, совсем юный голосок:
— Кто ты? Ты слышишь, что я говорю?
Чжао Хай тотчас ответил:
— Слышу, конечно, слышу. Малыш, как тебя зовут? Могу я узнать, где твоя семья?
— Что такое семья? Что такое имя? Я не знаю. Я знаю только, что родился здесь.
— Малыш, знаешь, ты навредил тому дереву. Но это ничего. Малыш, я сейчас дам тебе немного энергии, попробуй, сможешь ли ты её поглотить, хорошо?
— Что такое энергия? Это еда?
— Можешь считать, что еда — то, что ты забирал у того дерева, чтобы жить и расти.
С этими словами Чжао Хай передал ему нить природной энергии.
Не ожидал он, что едва природная энергия приблизилась к малышу, как тот тотчас её поглотил. И тут же раздался его голос:
— Ух ты, так это вкусно! Мне так нравится это есть! Но потом это пропало, как жаль.
Чжао Хай понял и слегка улыбнулся. Затем протянул руку и негромко произнёс:
— Малыш, я сейчас отнесу тебя в одно место. Там много такого, чем можно питаться, хорошо?
— Кто ты? Почему ты так добр ко мне?
— Я Чжао Хай. Теперь я твоя семья. Семья — это твои близкие, те, кто всегда о тебе заботится, и о ком заботишься ты. Малыш, теперь мы семья, хорошо?
— Хорошо, хорошо! Я хочу быть твоей семьёй!
Тогда Чжао Хай мысленно потянулся и убрал малыша в пространство души-объекта.
Едва малыш попал в пространство души-объекта, как пространство содрогнулось, а затем сильно увеличилось. А малыш, оказавшись внутри, принялся с жадностью поглощать природную энергию. В мгновение ока он впитал около половины природной энергии Чжао Хая и лишь тогда удовлетворённо произнёс:
— Ох, наелся до отвала.
Чжао Хай же остолбенело смотрел на малыша.
Он и вправду не знал, что сказать.
Малыш оказался поистине прожорливым. И изменения в нём были слишком велики. Едва попав в пространство души-объекта, он был всего около десяти сантиметров. Но с момента, как он вошёл, и до того, как поглотил половину природной энергии Чжао Хая, прошло меньше минуты. Поглощая природную энергию, он стремительно рос. Теперь малыш превратился в нечто длиной почти в сотню метров, похожее на гигантский меч без рукояти.
Чжао Хай остолбенело смотрел на это огромное создание.
Хотя тело его увеличилось, голос не стал громче, цвет не изменился — не изменилось ничего, кроме размеров.
Это изрядно поразило Чжао Хая. Но он заметил, что теперь малыш перестал поглощать природную энергию и, похоже, заснул.
И в этот миг от тела малыша отделилась струйка странной энергии.
Эта энергия отличалась от природной, но была с ней очень схожа. Правда, цвет её был золотым, и с энергетическим сгустком Чжао Хая она не соприкасалась. На другой стороне пространства Чжао Хая она медленно образовала клубок золотого тумана.
Чжао Хай замер.
На самом деле ему было ничуть не жаль своей природной энергии — она восстанавливалась очень быстро. Его удивляло другое: что это за золотая энергия?
Затем золотой энергии становилось всё больше, а тело малыша постепенно уменьшалось. В конце концов, когда он стал размером с обычный меч, он перестал меняться. А на другой стороне пространства золотой энергетический сгусток разросся в большой ком.
Малыш, казалось, ничего не чувствовал и всё так же крепко спал. Чжао Хай даже слышал его храп.
Чжао Хай решил не трогать малыша и медленно направил свою психическую силу в тот золотой энергетический сгусток.
Едва его психическая сила вошла в золотую энергию, как та тотчас слилась с ней. Чжао Хай почувствовал, что его психическая сила стала ещё мощнее.
Чжао Хай опешил, а затем обрадовался.
В Мире Душ психическую силу развивать не так-то просто. К тому же сейчас он был, по сути, душой-объектом. Вся энергия, которую он здесь развивал, в конце концов могла превратиться в энергию души и вернуться к его истинному телу.
Но в Мире Душ психическая сила была очень важна.
И в Мире Душ Чжао Хай благодаря своему истинному телу обладал психической силой сильнее, чем у других. Но развивать её здесь было крайне трудно. Внешние методы не подходили для Мира Душ; здесь были свои особые методы. Энергия здесь отличалась от той, что Чжао Хай понимал во внешнем мире, потому и психическую силу было трудно развивать.
Теперь всё изменилось. Эта золотая энергия могла превращаться в психическую силу — для него это было безусловно хорошо.
Но пока Чжао Хай размышлял об этом, он вдруг заметил, что всё не так просто.
Золотая энергия хоть и усилила его психическую силу, но не стала усиливать её постоянно. Психическая сила стала сильнее, но золотая энергия прошла сквозь неё, вошла в его тело и медленно слилась с ним.
Чжао Хай замер.
Теперь он и вправду не понимал, что это за золотая энергия. Почему, немного усилив его психическую силу, она принялась перестраивать его тело?
И пока Чжао Хай недоумевал, он вдруг услышал голоса.
Чжао Хай опешил.
В своём пространстве души-объекта он мог слышать много голосов — ведь там было много растений. Но на этот раз голоса, казалось, исходили не от них.
Чжао Хай опешил, а затем тотчас сосредоточил психическую силу на животных.
— Старший, жизнь здесь и вправду счастливая! Твой выбор был верным! Смотри, как хозяин о нас заботится! Жаль только, что пока мы не можем ему помочь. Но я верю, что однажды сможем.
— Конечно. Но мне интересно: что это за штука, которая только что вдруг стала огромной, а потом снова маленькой? И тот золотой сгусток энергии — почему от него исходит такое родное чувство? Странно.
— И вправду, здесь совсем нет ветра. Лежать здесь так приятно, мне здесь очень нравится! Я пою, ла-ла-ла...
Услышав это, Чжао Хай остолбенел.
Потому что понял: это сказал не зверь и не растение.
Чжао Хай перевёл взгляд на кучу камней рядом.
Лишь через некоторое время Чжао Хай с облегчением выдохнул.
Теперь он примерно понял, для чего нужна та золотая энергия.
Она позволяла ему легко общаться с другими вещами. Чжао Хай верил, что теперь может легко говорить с животными, камнями и другими созданиями природы.
Но это же разожгло его любопытство.
Разумеется, любопытство вызывал не золотой сгусток. Его интересовал малыш — что это за существо? Почему, поглотив природную энергию, оно выделяет эту золотую энергию? Что это за создание? Как оно возникло?
Увы, сейчас малыш спал. Даже если Чжао Хай хотел узнать, возможности не было.
В конце концов Чжао Хаю ничего не оставалось, как вернуть психическую силу в тело.
Едва психическая сила вернулась, Чжао Хай ощутил перемены в теле.
Ему показалось, что кости стали твёрже, мышцы — плотнее, а в крови стало больше энергии. Главное же — кожа стала более упругой.
Другой бы, возможно, не ощутил этого так остро. Но Чжао Хай чувствовал ясно — потому что он был Чжао Хаем, его психическая сила отличалась от обычной, и он знал своё тело лучше других культиваторов.
Чжао Хай с облегчением выдохнул и медленно открыл глаза.
Он обнаружил, что весь мир словно переменился. Краски стали ярче, мир словно ожил — будто раньше он видел его сквозь лёгкую дымку, а теперь эту дымку сняли. Перед ним открылся более настоящий, более живой и более прекрасный мир.
(Конец главы)