Чёрный Небесный Тигр взглянул на дядю Цая, чуть нахмурился, и в его глазах затаилось недоумение. Негромко он произнёс:
— Дядя Цай, я не понимаю. Почему ты настаиваешь, чтобы я сблизился с Хэцао? Есть ли на то особая причина?
Дядя Цай не ответил сразу. Он пристально посмотрел в лицо Чёрному Небесному Тигру и лишь через некоторое время заговорил:
— Молодой господин, как думаешь, кто самый страшный враг в степи?
Чёрный Небесный Тигр опешил, затем нахмурился:
— Самый страшный враг в степи? Трудно сказать. Любой человек из любой страны может стать врагом степи.
Дядя Цай медленно покачал головой:
— Нет. Никто из людей любой страны не может стать самым страшным врагом степи. Сама природа степи — словно естественная преграда, и потому племена редко терпят по-настоящему смертельные удары. Такие страны, как Государство Души Сабли или Государство Души Меча, могут на время одолеть степные племена, но они не могут остаться в степи навсегда. Рано или поздно они вернутся домой. И тогда степь снова станет степью степняков. Потому они не могут считаться главными врагами. Настоящий враг степи только один — мастера растений.
Услышав это, Чёрный Небесный Тигр опешил. Затем с недоумением произнёс:
— Мастера растений? Ты хочешь сказать, что главный враг степи — мастера растений? Это невозможно. В степи тоже есть мастера растений. Как они могут быть главными врагами?
Дядя Цай негромко произнёс:
— Молодой господин, в степи хоть и немало мастеров растений, но по сравнению с её просторами их слишком мало. И ты забыл: мастер растений может не только помочь растению выжить, но и ускорить его гибель!
Бум!
Слова дяди Цая прозвучали словно гром среди ясного неба. Чёрный Небесный Тигр наконец понял, почему тот назвал мастеров растений главными врагами степи — ведь они властны над жизнью и смертью растений.
Что в степи важнее всего? Кто-то скажет — овцы, кто-то — кони, кто-то — конница. Но все ошибаются. В степи важнее всего лишь одно — самая неприметная и в то же время вездесущая трава!
Степь, степь... без травы разве это степь? Без травы степь — пустыня. Подумай: если однажды вся трава в степи погибнет, что останется? Ничего.
Если однажды в степь войдут многочисленные мастера растений и превратят её пышные пастбища в мёртвую землю, а просторы — в пустошь, что тогда станется со степняками? Ответ один: либо умереть с голоду, либо погибнуть в бою, либо стать подданными других стран. Степь исчезнет, Государство Души Волка исчезнет, всё исчезнет.
Чёрный Небесный Тигр уже боялся думать дальше — слишком страшной была эта картина. Он взглянул на дядю Цая:
— Но, дядя Цай, разве у Общества мастеров растений нет правила, запрещающего использовать такой способ?
Дядя Цай негромко произнёс:
— Это смотря когда. Если человек окажется на краю гибели, разве он испугается наказания Общества? Нет. В смертный час люди становятся безумными. Им всё равно, накажут ли их, они хотят лишь утащить других за собой. А если такой день настанет, что нам делать? Потому, молодой господин, сблизиться с Тянь Хэцао — значит сблизиться с семьёй Ху; сблизиться с семьёй Ху — значит сблизиться с множеством мастеров растений. Они станут грозной силой. И если кто-то и вправду захочет применить против тебя тот способ, о котором я говорил, то с поддержкой множества мастеров растений худшего не случится. Потому сближайся с Тянь Хэцао, относись к нему как к брату, доверяй ему жизнь. Это принесёт тебе только пользу.
— Хорошо, я непременно сближусь с Тянь Хэцао! — с серьёзным лицом произнёс Чёрный Небесный Тигр. Очевидно, он и вправду испугался, напуганный картиной, нарисованной дядей Цаем. И не только он — Батэр, слышавший эти слова, тоже побледнел. Даже этот бесстрашный воин испугался.
А Чжао Хай в это время спал в своей комнате крепким сном. Правда, из-за его огромного роста кровать оказалась слишком короткой. Панмао, видя это, переживал, но ничего не мог поделать.
Спал Чжао Хай спокойно. Он верил, что Чёрный Небесный Тигр не тронет его, ведь тот узнал их происхождение и не выказал неприязни, даже словно подчинился командиру Фэну. Значит, ему безразлична их принадлежность к Сабельной гвардии, и, возможно, он уже о чём-то договорился с командиром Фэном. Потому здесь Чжао Хай в ещё большей безопасности.
К тому же сегодня он выведал происхождение Чёрного Небесного Тигра и, узнав его, успокоился ещё больше. Тот ни за что его не тронет, ведь у них общий враг — Государство Души Волка. Чёрный Небесный Тигр хочет вернуть утраченное, а для этого лучше, чтобы у Государства Души Волка сменился хозяин; даже если не сменится, нужно ослабить нынешнее племя Золотого Волка. Так что у них общая цель. Потому Чёрный Небесный Тигр не только не станет им вредить, но и будет сближаться и сотрудничать.
Подумав об этом, Чжао Хай расслабился и спал сладко.
Наутро Чжао Хай свежий и бодрый вышел из комнаты и увидел, как Панмао командует несколькими людьми, несущими к его комнате более длинную и широкую грубую деревянную кровать.
Чжао Хай взглянул на неё и понял, что задумал Панмао. Он ничего не сказал, лишь улыбнулся:
— Неплохо, иди замени.
Услышав это, Панмао воодушевился и тотчас велел мелким подручным вынести старую кровать и поставить новую.
Едва они управились, как из-за поворота показались Чёрный Небесный Тигр с Батэром и дядей Цаем. Надо сказать, лагерь Чёрного Тигра по площади не уступал лагерю Шаху, а то и превосходил его. Но поскольку он стоял на горе, пригодной для обработки земли было меньше, потому, хоть место и выглядело неплохо, люди Шаху его не заняли.
Зато домов здесь было много, и, поскольку положение Чжао Хая было особым, ему выделили дом поспокойнее и получше.
Дом Чёрного Небесного Тигра стоял на некотором расстоянии, потому утром, чтобы увидеть Чжао Хая, ему пришлось пройти немало.
Увидев его, Чжао Хай поспешил навстречу:
— Главарь, почему так рано?
Чёрный Небесный Тигр махнул рукой:
— Брат Хэцао, не церемонься. Какой я тебе главарь? Если уважаешь меня, зови просто брат Ху.
Чжао Хай, услышав это, не стал церемониться:
— Брат Ху, почему так рано? Есть дело ко мне?
Чёрный Небесный Тигр улыбнулся:
— Какие у меня дела? Просто смотрю, время не раннее, зашёл узнать, поел ли ты. Если нет — поедим вместе. А после еды проведаешь раненых в лагере.
Чжао Хай улыбнулся:
— Хорошо, я только встал и как раз собирался поесть.
Чёрный Небесный Тигр рассмеялся и пошёл с ним к его дому.
После завтрака Чжао Хай вместе с Чёрным Небесным Тигром осмотрел раненых. Вчера он уже оказал им помощь, и опасности быть не должно. Но он всё равно пришёл проверить и, убедившись, что всё в порядке, успокоился. Он знал, что скоро предстоит новый поход, и без этих людей не обойтись, потому они должны поправиться как можно скорее.
Чёрный Небесный Тигр, глядя на его умелые движения, немало удивился. Он и не думал, что Чжао Хай умеет лечить, да ещё, похоже, весьма искусно.
Осмотрев раненых, Чёрный Небесный Тигр спросил:
— Брат Хэцао, ты раньше учился врачеванию?
Чжао Хай улыбнулся:
— Брат Ху шутит. Я из семьи Ху, разве там есть кто-то, кто не умеет лечить? Это наша основа. Без этого меня бы не выпустили.
Чёрный Небесный Тигр хлопнул себя по лбу:
— Надо же, забыл. Ладно, считай, не спрашивал. Брат, есть у тебя дела? Если нет — пойдём выпьем?
Чжао Хай горько усмехнулся:
— Брат Ху, сегодня, пожалуй, не стоит. Я впервые в пустыне и хочу изучить здешние растения, посмотреть, чем они отличаются от других. Сегодня не смогу составить компанию, прости.
Чёрный Небесный Тигр не рассердился, наоборот, обрадовался:
— Хорошо, брат. Недаром ты в столь юном возрасте уже мастер. С таким усердием ты своего добьёшься. Ладно, не буду мешать. Что понадобится — говори. Может, дать людей в помощь?
Чжао Хай улыбнулся:
— Не надо, брат Ху, не беспокойся. Иди по делам, не обращай на меня внимания.
Чёрный Небесный Тигр кивнул и, не говоря больше ничего, махнул рукой и ушёл.
Едва он ушёл, Чжао Хай взвалил ящик на спину и направился к выходу из лагеря. На ходу он спросил Панмао:
— Панмао, где на горе больше всего деревьев?
Панмао, следовавший за ним, поспешно ответил:
— Молодой господин, больше всего деревьев на задней горе. Там есть источник, а возле него — самая густая роща. Это и единственный источник воды в лагере, его охраняют. Вы хотите туда? Я провожу.
Чжао Хай покачал головой:
— Нет, туда неинтересно. Давай спустимся к подножию, посмотрим там.
Они вышли из лагеря и стали спускаться. У ворот Чжао Хай увидел людей, чинивших разрушенные им ворота. При виде его на лицах у всех появилось благоговение.
(Конец главы)