— Ты всё время был в сосновом лесу? Все эти три дня?
В голосе Ху Сяньэр звучало недоверие. Она смотрела на Чжао Хая так, словно пыталась убедиться, тот ли это человек, что и прежде. Здесь было училище, а не дикая глушь — есть дома, где можно укрыться от непогоды, есть постели для сна. А Чжао Хай взял и ушёл в сосновый лес, да ещё на три дня. Это и вправду было трудно понять.
Чжао Хай с недоумением посмотрел на Ху Сяньэр:
— Да, сестрица Сяньэр, а что тут такого? Я ведь и раньше часто жил в лесу. Что случилось?
Ху Сяньэр чуть нахмурилась:
— Хэцао, это же училище. Сосновый лес не такой уж большой. Как можно провести в нём три дня? Чем ты все эти три дня питался?
Чжао Хай услышал это и улыбнулся:
— А, ты об этом. Ничего страшного. В сосновом лесу мне было вполне удобно. А насчёт еды — не беспокойся. В моём ящике всегда есть соль, которой хватит на год, и сухие припасы на месяц. В лесу полно всякой снеди. Я хоть и мастер растений, но и дикие травы ем — с голоду не умру. Этот сосновый лес хоть и невелик, но растёт почти в естественных условиях. Впрочем, только почти. С тех пор как построили училище, лес оказался почти отрезан от внешнего мира и разросся очень густо. Многие сосны в процессе роста заболели, появились вредители. Эти три дня я их и лечил.
Ху Сяньэр с облегчением выдохнула, но в её глазах появилась жалость:
— Хэцао, больше так не делай. Ты сейчас в училище. Даже если нужно лечить сосны, это не горит. Можешь днём ходить, а вечером возвращаться в комнату. Слышишь?
Чжао Хай отозвался и обернулся к Дао Байину и остальным. Сначала он поклонился Дао Байину и Лан Шипину:
— Брат Дао, брат Лан, вы пришли. Простите, что не выходил все эти дни. Старший ученик Вань Цзюнь, вы тоже здесь — вы к брату Ма Ляну?
Только тут Дао Байин пришёл в себя и горько усмехнулся:
— Слушай, брат Хэцао, ты бы предупреждал, когда куда-то уходишь. Я тут волновался. Ладно, раз ты вернулся, я успокоился. Пойдём поедим.
Когда Дао Байин закончил, Вань Цзюнь подошёл и поклонился Чжао Хаю:
— Брат Хэцао, я пришёл к тебе. Я хочу научиться у тебя лечить растения.
Чжао Хай кивнул Дао Байину, а затем с недоумением посмотрел на Вань Цзюня:
— Старший Вань, ты шутишь? Ты ведь первый мастер растений в училище, как ты можешь учиться у меня лечению растений? Говорят, ты в этом очень силён, я сам думал когда-нибудь поучиться у тебя.
Вань Цзюнь горько усмехнулся и покачал головой:
— Не нужно у меня учиться. Наоборот, я считаю, что мне есть чему поучиться у тебя. Брат Хэцао, скажи — о чём ты думал, когда лечил те сосны? Почему твои движения были такими мягкими?
Чжао Хай опешил, затем улыбнулся:
— А, ты об этом. Всё просто. Ты знаешь, у меня травяная душа, талант не самый лучший. Потому я очень дорожу общением с растениями. Когда я лечу растение, я отношусь к нему как к родному. Мы, мастера растений, можем с ними говорить — значит, у них есть мысли. Они думают, говорят, значит, могут чувствовать боль. Если лечить их грубо, разве это не то же самое, что давить на рану человеку? Потому я стараюсь двигаться мягко, чтобы не причинять им страданий. Хе-хе, конечно, звучит глупо — у растений нет болевых нервов. Но я всё равно хочу так делать. Это моя привычка.
Вань Цзюнь слушал молча. Когда Чжао Хай закончил, он покачал головой:
— Нет, ты хорошо сказал, совсем не глупо. На всём континенте мало мастеров растений, кто думает так же. Но я верю, что такой подход очень помогает в общении с растениями. Спасибо, я понял, как надо. Позволь откланяться.
Он поклонился и ушёл.
Чжао Хай посмотрел ему вслед, улыбнулся, затем обернулся к Дао Байину:
— Брат Дао, зачем ты меня искал? Неужели только чтобы поесть? Если так, то это прекрасно. Пойдём сейчас же — сам знаешь, три дня в лесу — удовольствие ниже среднего.
Дао Байин рассмеялся:
— Это ты сам себя наказал. Живёшь в училище, а сам в лес ушёл. Идём, выпьем.
Чжао Хай отозвался и обернулся к Ху Сяньэр:
— Сестрица Сяньэр, не волнуйся, я обещал не уходить на испытания, значит, не уйду. Я поднимусь, оставлю вещи.
Ху Сяньэр кивнула:
— Хорошо, с твоими словами я спокойна. Я пойду. Меньше пей.
Она ушла с Линъэр.
Чжао Хай кивнул Дао Байину и Ма Ляну, поднялся наверх, оставил ящик и вышел. Вместе с Дао Байином они покинули Сосновое жилище.
По дороге Дао Байин спросил:
— Хэцао, почему госпожа Сяньэр не пускает тебя на испытания? Из-за отряда охотников?
Чжао Хай кивнул:
— Да. Из-за них. Они пришли за мной, и даже семья Ху подверглась нападению. Видно, Государство Души Тигра и вправду хочет моей смерти. В училище я в относительной безопасности. А если выйду в дикую природу — думаешь, они меня отпустят? Потому Сяньэр и не пускает.
Дао Байин кивнул и холодно фыркнул:
— Люди Государства Души Тигра в последнее время обнаглели. Они забыли, что если бы не их горы, их давно бы уничтожили. Надо будет поговорить с отцом, проучить их.
Чжао Хай и Лан Шипин промолчали. Сейчас любые слова были бы неуместны.
Дао Байин выдохнул, успокоился и обернулся к Чжао Хаю:
— Хэцао, госпожа Сяньэр права. Люди Государства Души Тигра злопамятны. Они потерпели от тебя поражение и обязательно отомстят. Лучше тебе пока не покидать Хэндао и училище. Сейчас в городе внешне спокойно, но внутри усилена охрана — после того как на горе Даобин обнаружили отряд охотников, отец приказал усилить бдительность. Так что в Хэндао и училище безопасно, а в других местах — не уверен.
Чжао Хай кивнул:
— Я не буду выходить. Хоть и сидеть в училище тоскливо, но я понимаю: выйти сейчас — всё равно что искать смерти. Но подожди, Государство Души Тигра не будет вечно за мной следить. У них большая страна, не станут они вечно возиться с одним человеком. Когда-нибудь я отомщу и покажу им, на что способен.
Дао Байин улыбнулся:
— Будет и такой случай. Жаль, если бы не горы, мы бы уничтожили Государство Души Тигра. Их боевая мощь, честно говоря, невелика. Просто они полагаются на звериных культиваторов, а кругом горы — наша армия не может развернуться, а они мастера горной войны. Потому и не справиться.
Чжао Хай кивнул:
— Я плохо знаю расклад на континенте. Но раз десять государств сосуществуют так долго, значит, на то есть причины. Уничтожить кого-то непросто. А война — это бедствие для простых людей.
Дао Байин вздохнул:
— Пока всё так и остаётся. Ладно, не будем об этом. Хэцао, ты и вправду провёл три года в одиночку в дикой природе? Целых три года?
Чжао Хай улыбнулся:
— Это нормально. Все мастера растений ходят в дикие места наблюдать за растениями. Только в естественных условиях растение проявляет все свойства. Мы даже жильё выбираем подальше, чтобы не влиять на их рост. Так что три года — ничего особенного.
Дао Байин покачал головой:
— Ничего особенного? Это как раз очень даже особенное. В училище много мастеров растений, но они наблюдают за растениями здесь, в училище, и редко выходят в дикую природу. Они не знают таких трудностей. По сравнению с тобой они как цветы в теплице — толку мало.
Чжао Хай улыбнулся:
— Нельзя так говорить. Наблюдение за дикими растениями — лишь часть работы мастера растений. Наблюдение за растениями в училище тоже полезно. Ведь эти растения окультурены. Все знают, как их выращивать, потому их мало изучают. Даже если изучают, больших успехов не добиться; а если и добьются, это не так заметно, как улучшение нового дикого вида. Потому желающих мало. Но я считаю, что у окультуренных растений большой потенциал. Если хорошо их изучить, можно добиться прорыва.
Дао Байин горько усмехнулся:
— Ладно, с тобой спорить бесполезно. Пойдём выпьем — вот что важно.
Чжао Хай и Лан Шипин рассмеялись. Они взяли лошадей во Внешнем замке и поехали в Хэндао.
(Конец главы)