Пристань рода Лю была построена за стенами Облачного города. Как бы ни были высоки крепостные стены, у них есть предел; мачты же грузовых судов вздымаются куда выше, и никакой город не станет ради них пробивать исполинские ворота. Потому большие грузовые корабли могли причаливать лишь за городом.
Маленький Хэцао смотрел в окно повозки на далёкий Облачный город. Пристань рода Лю отстояла от него не менее чем на тридцать ли — расстояние немалое, но благодаря высоким стенам город был хорошо виден отсюда. Стены были сложены из синего камня, могучие и величественные, словно неприступные. Над городскими воротами развевалось большое знамя с изображением сабли — знамя Души Сабли, символа Государства Души Сабли.
Старик Мэнь держал на коленях Сяо Юй и слушал её рассказ о том, что произошло на корабле. Его живо интересовало всё, что случилось в пути. Услышав, как Хэцао и Сяо Юй прятались под кроватью, пока разбойники ходили по каюте, он переменился в лице. А когда узнал, что Лю Цзи и остальных оглушило и сбросило в воду, лицо его немного разгладилось, но рука, державшая Сяо Юй, невольно сжалась крепче.
Когда Сяо Юй закончила рассказ, повозка уже подъехала к городским воротам. У ворот царило оживление. Эти ворота вели прямо к пристани, а там были не только причалы рода Лю, но и несколько других, в том числе общие. Телеги с грузом сновали туда-сюда, потому здесь было шумно.
Лишь спустя некоторое время повозка въехала в город. К удивлению Хэцао, внутри города почти не было лавок — вместо них тянулись большие дворы. Он не понимал: в Луцуйчэне у городских ворот всегда было больше всего лавок, почему же здесь иначе?
Старик Мэнь, казалось, не замечал его мыслей и продолжал разговаривать с Сяо Юй. Из её рассказа он уже знал всё, что Хэцао сделал на корабле. Честно говоря, он и не ожидал, что мальчик справится так хорошо. Но, видя, что Хэцао внимательно смотрит наружу, старик не стал с ним заговаривать.
Вскоре после въезда в город повозка свернула в относительно тихий переулок. Проехав ещё немного, они остановились перед высокими воротами усадьбы.
Перед воротами раскинулась просторная площадь, вымощенная синим камнем. По её краю стояли каменные столбы, к которым были привязаны несколько повозок. За площадью возвышалась большая табличка с четырьмя иероглифами: «Резиденция Лю в Облачном городе».
Повозка остановилась у ворот. Старик Мэнь вывел Хэцао наружу. Мальчик увидел высокую надвратную башню, по бокам которой стояли каменные львы — могучие и грозные. За львами шла лестница из шести ступеней. На ступенях стояли двое — обычные обладатели душ предметов, но с длинными саблями на поясе.
Над башней висела табличка с иероглифом «усадьба». По обе стороны от входа висели огромные фонари с иероглифом «Лю» величиной с доу. Под башней было четверо ворот: в центре — двое главных, огромных, каждые почти пять метров шириной, чёрные, с металлическим блеском. На каждых были прибиты двенадцать дверных гвоздей размером с ладонь, жёлтых, начищенных до блеска. Посередине — два кольца с львиными головами. По бокам — двое малых ворот, шириной около двух метров, с шестью гвоздями и двумя кольцами.
Старик Мэнь повёл Хэцао и Сяо Юй к левым малым воротам. Когда они поднялись по ступеням, двое стражников поклонились:
— Приветствуем управляющего Мэня.
Старик лишь кивнул и подошёл к воротам. Один из стражников тут же подбежал и открыл их. Старик провёл детей внутрь.
За воротами раскинулся большой сад. Деревьев было множество, повсюду цвели цветы. Но старик не задержался здесь и направился вглубь. По пути можно было видеть работающих людей. Это были садовники; завидев старика, они кланялись. Он лишь кивал и шёл дальше.
За садом тянулся ряд дворов. Они были не очень большими, но каждый — отдельный, со своим входом. Очевидно, жить здесь могли лишь люди немалого положения. Рядом стояла ещё одна надвратная башня — меньше главной и не такая величественная. Перед ней стояли двое стражников в красной одежде, с длинными саблями, державшиеся грозно.
Старик Мэнь остановился у одного из дворов, открыл ворота и вошёл.
Во дворе две молодые девушки подметали. Обе не старше тринадцати-четырнадцати, в грубой одежде, обычной внешности. Увидев старика, они поклонились:
— Управляющий.
Старик махнул рукой:
— Ладно. Это Хэцао и Сяо Юй. Отныне зовите Хэцао «молодым господином Хэцао», а Сяо Юй — «госпожой Юйэр». Они будут жить в этом дворе, и их слово для вас — как моё. Заботьтесь о них.
Девушки тут же отозвались.
Это были служанки рода Лю. Но не доморощенные, а купленные на стороне. Они ещё не пользовались полным доверием, потому род Лю и отдал их старику Мэню в личные служанки.
Старик повернулся к Хэцао и Сяо Юй:
— Юйэр, Баоэр, этот двор и сад снаружи — можете ходить где угодно, играть где угодно. Цветы в саду тоже можно рвать. Но запомните: в те большие ворота, где стоят люди в красном, входить нельзя. Иначе они вас побьют. Слышали?
Дети поспешно отозвались.
Старик взглянул на небо и произнёс:
— Баоэр, Юйэр, пока играйте во дворе. Когда вернётся Мэнь Цин, можете попросить его вывести вас погулять. У дедушки ещё есть дела. Как закончу — сам поведу вас гулять.
Хэцао и Сяо Юй, разумеется, не стали возражать. Они давно привыкли к такому. Раньше Тянь Ню вёл себя так же: когда был свободен — играл с ними сколько угодно, а когда занимался делами — мешать было нельзя. Потому дети хорошо знали, когда можно играть, а когда следует сидеть тихо.
Старик, видя их согласие, кивнул и повернулся к служанкам:
— Линдан, Цуйчжу, принесите игрушки, что я купил на днях. Все. И сладости, и фрукты. И мёд разведите — по чашке каждому, послаще.
Служанки отозвались и ушли.
Тут во двор вошёл Мэнь Цин, поставивший повозку. Старик Мэнь пользовался повозкой рода Лю, а такие полагалось ставить во дворе резиденции. Те, что стояли на площади снаружи, принадлежали гостям.
Увидев Мэнь Цина, старик сказал:
— Мэнь Цин, присматривай за ними. Возьми денег. Если Хэцао и Юйэр захотят погулять — выведи их. Смотри, чтобы не потерялись. Что захотят купить — покупай.
Мэнь Цин отозвался.
Старик повернулся к детям и улыбнулся:
— Баоэр, Юйэр, играйте с братом Мэнь Цином. Дедушке пора идти.
Дети послушно отозвались. Старик, довольный, с улыбкой покинул двор.
Тем временем служанки вынесли игрушки, еду и напитки. Увидев всё это, Мэнь Цин усмехнулся. Раньше он знал, что старик много чего приготовил, но не понимал зачем. Теперь понял.
У Мэнь Цина был некоторый опыт присмотра за детьми — в роду Мэнь тоже было немало детей. Он взглянул на Хэцао и Сяо Юй:
— Хэцао, Юйэр, идите поешьте. На корабле вы мало что видели. Теперь вы дома — что захотите, говорите, я велю приготовить.
Юйэр улыбнулась:
— Спасибо, брат Мэнь Цин, я люблю фрукты.
Хэцао тоже поблагодарил, но ничего не попросил. Это разожгло любопытство Мэнь Цина ещё сильнее.
Тут Линдан принесла две чашки и подала детям. Они взяли, поблагодарили и стали пить мёд. Но, глядя на них, Мэнь Цин удивился ещё больше: и Хэцао, и Сяо Юй держались с отличными манерами. Это было редкостью.
Выпив мёд, Сяо Юй взяла фрукт. Но после сладкого он показался невкусным. Она откусила пару раз, сунула остаток Хэцао и убежала к игрушкам.
Хэцао, глядя на неё, горько усмехнулся, быстро доел фрукт и подошёл к игрушкам. Там было много всего: деревянная змея с подвижным телом, маленькие повозки, водяное колесо, ветряная мельница, несколько деревянных и тряпичных кукол. Игрушек хватало.
Мэнь Цин, глядя на них, улыбнулся. Теперь они и вправду походили на обычных детей.
(Конец главы)