Чжао Хай протянул руку и принял большое знамя.
Панмао глубоко взглянул на него и вдруг с глухим стуком опустился на колени:
— Молодой хозяин, позвольте Панмао быть рядом с вами и вместе с вами убивать врагов. Даже если погибну — Панмао ни о чём не пожалеет.
Чжао Хай взглянул на Панмао и тут же расхохотался:
— Хорошо! Панмао, не думал я, что в теле этого кота прячется душа тигра. Оставайся со мной.
Панмао отозвался, тут же подвёл своего коня и вскочил в седло. Чжао Хай вручил ему большое знамя и негромко произнёс:
— Береги его. Береги ценой собственной жизни.
Панмао громко отозвался, щёки его вспыхнули от волнения.
Чжао Хай обернулся к пяти тысячам всадников за спиной и произнёс:
— Братья, мы разбойники — разбойники, на которых никто не смотрит прямо. Но почему на нас не смотрят прямо? Не потому, что мы разбойники, а потому, что у нас нет силы. Государство Души Волка можно назвать страной, состоящей из разбойников, но ни одно государство на этом континенте не смеет их недооценивать. Почему? Потому что у них есть сила.
Он сделал паузу, и голос его начал подниматься:
— Теперь пришло время заявить о себе миру. Мы покажем им, что в Великой пустыне есть шайка Шаху. Мы покажем им, что мы — стая изголодавшихся тигров! Стая тигров, пока не изголодается, не станет собираться вместе. Но стая изголодавшихся тигров может собраться и загрызть любого зверя, какого захочет. Мы — стая голодных тигров! Всякий, кто встанет у нас на пути, — кусок мяса. Сочный, лакомый кусок мяса! С этого мгновения мы — стая голодных тигров. Впереди — мясо. И сейчас нам нужно лишь одно: ринуться вперёд и проглотить его! Мы заставим весь мир дрожать при одном виде нашего тигриного знамени! Единственное, о чём они смогут подумать, — отдать всё, что у них есть, чтобы выкупить себе жизнь! Теперь пришло время показать миру, на что способно тигриное знамя. За мной — в бой!
С этими словами на Чжао Хае проявились твёрдые доспехи, а в руке возник тан с бычьей головой. Он развернул коня, сжал бока и громко крикнул:
— В бой!
Все за спиной разом взревели:
— В бой!
Баньчжу с громким ржанием рванулся вперёд. Пять тысяч всадников устремились следом за Чжао Хаем. Только скорость их была невелика — ведь всех коней связали верёвками, и разогнаться сразу было трудно.
Панмао с пылающим лицом держался за спиной Чжао Хая, высоко подняв тигриное знамя, и всё его тело слегка дрожало от возбуждения. Он никогда ещё не был так воодушевлён. Он чувствовал: служить такому хозяину поистине стоило.
Чжао Хай и его люди двигались небыстро, и люди племени Абахай вскоре их заметили.
Племя Абахай и вправду не зря славилось воинственностью: оно тут же собрало людей и вывело их из лагеря.
Чёрный Небесный Тигр не ошибся — в племени Абахай действительно оставили людей, и немало: около двадцати тысяч. Эти двадцать тысяч быстро построились и двинулись на Чжао Хая.
А Чжао Хай и его люди словно не замечали их и всё так же шли прямо вперёд.
Чжао Хай прекрасно понимал: без всякой подготовки эти связанные верёвками кони-цепочкой не могли показать всей своей мощи. К тому же из-за отсутствия выучки им было бы трудно поворачивать. Потому сейчас они не могли делать ничего другого — только идти вперёд, всё вперёд.
Вскоре стороны сошлись.
Чжао Хай по-прежнему шёл впереди один, а Панмао за его спиной был надёжно прикрыт. Возле Панмао появилось чёрное растение, похожее на лиану, и приняло на себя все удары.
Людям племени Абахай было не остановить Чжао Хая. Не остановить им было и всадников за его спиной. Те были связаны верёвками и двигались почти как одно целое — словно стена, что движется вперёд. Всё, что оказывалось на их пути, разрывалось в клочья.
Двадцать тысяч всадников Абахай были быстро раздроблены пятью тысячами Чжао Хая. Затем те не остановились, а устремились прямо в глубь племени Абахай.
Частокол племени Абахай их не сдержал. Чжао Хай и его люди просто снесли его конями и ворвались в большой лагерь Абахай.
А едва они оказались внутри, всё стало ещё проще. Ничто не могло остановить их. Они шли вперёд, всё вперёд. Всё, что вставало у них на пути, дробилось копытами; все, кто пытался их атаковать, превращались в кровавое месиво. Чжао Хай и его люди, словно раскалённый нож сквозь масло, разрезали большой лагерь Абахай надвое.
Люди племени Абахай были ошеломлены. Они и подумать не могли, что какое-то войско способно так легко ворваться в их лагерь. В большом стане Абахай воцарился полный хаос.
И тут подоспели командир Фэн и остальные.
Честно говоря, их тоже воспламенила речь Чжао Хая, и им хотелось тут же ринуться в бой. К счастью, у них оставалась крупица здравомыслия. Эта крупица не дала им поддаться порыву, и они действовали по прежнему плану. Но взгляд, которым они смотрели на Чжао Хая, переменился у всех. Они и не думали, что его слова окажутся настолько зажигательными, что они едва не потеряют над собой контроль.
Не думайте, что это легко.
Иные знаменитые полководцы потому и становятся знаменитыми, что умеют заставить всех воинов сражаться за них с радостью. Они умеют внушить людям, что сражаться за них — честь. И потому в бою те выкладываются до конца, не щадя даже жизни.
Но такие полководцы редки. Потому и говорят: «Тысячу воинов добыть легко, одного полководца — трудно». А Чжао Хай, очевидно, обладал задатками такого полководца.
Разумеется, так считали они. Сам Чжао Хай так не думал. Ведь всё это он проделывал и прежде, и делал легко, без всякой подготовки.
В тот самый миг, когда Чжао Хай и его люди ворвались в лагерь Абахай и там воцарился полный хаос, туда ворвались и командир Фэн с войском. Боевой дух их был высок, они входили в лагерь Абахай с разных сторон и принялись рассекать и уничтожать его по частям.
Весь большой лагерь Абахай окончательно погрузился в хаос.
Ведь боеспособных мужчин там оставалось немного, к тому же Чжао Хай рассек их, и они лишились всякой организации. Сопротивляться как следует они уже не могли.
И тут над лагерем Абахай вдруг взметнулась всепроникающая мощь. Раздался голос:
— Кто вы такие, что осмелились напасть на племя Абахай? Идите сюда — и на смерть!
Следом чья-то фигура ринулась прямо на людей шайки Шаху. Всех, кого он видел из шайки Шаху, он убивал.
Над этим человеком сгущалась тень большого клинка — очевидно, мастер уровня сгущения формы.
И тут прозвучал холодный ясный голос:
— Не наглей. Позволь мне с тобой потягаться.
С этими словами к тому человеку устремился огненный феникс. То была Огненный Феникс.
Огненный Феникс и тот человек быстро схлестнулись. Никто больше не мог вмешаться в их бой — оставалось лишь смотреть.
А Чжао Хай к тому времени уже пробился со своими людьми сквозь весь лагерь Абахай.
Потери у них, конечно, тоже были немалыми, но все, кто вырвался оттуда, дышали убийственной аурой. После этого боя их духом они переменились. Это было похоже на то, как если бы у войска появилась душа — и эту душу Чжао Хай вложил в них собственными руками.
Чжао Хай медленно осадил коня, обернулся к остальным и произнёс:
— Сейчас в племени Абахай полный хаос. Братья, рубите верёвки, вперёд, перебить всех людей Абахай!
Все отозвались, взмахнули саблями и перерубили верёвки, что связывали их коней, а затем вместе с Чжао Хаем развернулись и снова ринулись в большой лагерь Абахай.
Мастеров в племени Абахай было немного — лишь тот, кто сражался с Огненным Фениксом, с натяжкой мог зваться мастером. Он был чуть сильнее Огненного Феникса, но лишь чуть. Огненный Феникс одна могла его сдерживать, а остальные занимались своим делом.
Тут Чжао Хай тоже заметил, что происходит у Огненного Феникса. Он сразу ринулся туда и с тан с бычьей головой вступил в схватку. В их бой мог вмешаться только Чжао Хай.
Огненный Феникс полагала, что теперь, когда её уровень устоялся, одолеть Чжао Хая будет не так трудно и она легко его победит. Но выходило совсем наоборот.
Возле Чжао Хая вновь появилась Защита растений. А поскольку бой шёл в ближнем бою, бычьи доспехи и тан с бычьей головой исчезли. Вместо них на нём проявились доспехи, подобные белому нефриту, а в руках возникли два больших молота, тоже словно из белого нефрита.
Таким оружием Чжао Хай на людях ещё не пользовался, и потому прежде никто о нём не знал. И лишь когда Чжао Хай применил это оружие, Огненный Феникс поняла: в прошлый раз, сражаясь с ней, он действительно кое-что приберёг. Ведь в таком бою доспехи и оружие, которыми он теперь пользовался, подходили куда лучше. Удары его двух молотов были необычайно причудливы и необычайно мощны — куда мощнее, чем с тан с бычьей головой.
Им, конечно, было невдомёк, что Чжао Хай сейчас применяет те самые Восемь методов каменного молота, с которыми в своё время Король Молота прошёл весь континент, проведя больше тысячи больших и малых боёв и ни разу не потерпев поражения. Уже одно это говорило, насколько страшна эта техника.
Теперь Чжао Хай использовал Восемь методов каменного молота, и хотя, возможно, уступал Королю Молота в пору его расцвета, но по силе вряд ли сильно отставал. Ведь по мере того как кровь снежного человека в его теле постепенно сливалась с ним, доступная ему сила становилась всё больше.
Впрочем, Чжао Хай замечал и другое: кровь снежного человека в его теле всё ещё не слилась с ним до конца. Иначе говоря, у его силы был ещё большой простор для роста.
Едва Чжао Хай вступил в схватку, как положение тут же переменилось.
Прежде Огненный Феникс и тот человек бились, и она лишь сдерживала его. Но стоило Чжао Хаю вмешаться, как тот сразу оказался в невыгодном положении. Он с недоверием смотрел на Чжао Хая, но ничего не мог поделать.
Они бились около трёхсот приёмов, и наконец тот человек не выдержал натиска Чжао Хая. Молот опустился ему на спину, и он выплюнул полный рот крови. Следом подоспела Огненный Феникс и дважды ударила его ногой в грудь. Его грудина была раздроблена, и он отлетел более чем на десять метров, рухнул на землю и больше не поднялся.
А Чжао Хай не остановился: шагнул вперёд и одним ударом отсёк тому голову.
Затем в его руке вновь появился тан с бычьей головой. Насадив отрубленную голову на тан, Чжао Хай громко произнёс:
— Люди племени Абахай, слушайте! Ваш старейшина мёртв! Немедленно бросайте оружие — и вам сохранят жизнь!
После этого он высоко поднял тан с бычьей головой, чтобы все увидели голову мастера уровня сгущения формы.
Этот удар Чжао Хая по духу врага пришёлся как нельзя кстати. Он разом развеял остатки мужества племени Абахай.
Люди племени Абахай тупо уставились на отрубленную голову. Они даже забыли о сопротивлении. А некоторые женщины Абахай и вовсе сразу сдались.
Но племя Абахай и вправду не зря славилось воинственностью. Даже в таком положении они не отказались от сопротивления. Особенно мужчины Абахай: ни старики, ни дети старше десяти лет — никто не сдался. Они сражались до конца.
Именно из-за этого этот бой длился с утра до вечера.
К вечеру люди племени Абахай были почти все перебиты.
Все озверели от крови. Люди шайки Шаху, едва завидев человека из племени Абахай — мужчину ли, женщину ли, старика или ребёнка, — тут же бросались на него с саблей. В их глазах лишь мёртвый человек Абахай был достаточно надёжен.
Когда начало темнеть, бой наконец закончился.
Командир Фэн тут же приказал очистить поле боя и подсчитать потери.
Итог потерь оказался для командира Фэна неожиданным: их пятидесятитысячное войско разом потеряло более десяти тысяч убитыми. А людей племени Абахай они перебили более двухсот тысяч. Осталось лишь менее ста тысяч женщин и несмышлёных детей.
Можно сказать, что всё племя Абахай было уничтожено ими подчистую.
Когда итоги были подсчитаны, всем пришлось, волоча усталые тела, очищать поле боя. Всем раненым требовалась помощь. С легкими было проще, а тяжелораненых мог спасти только Чжао Хай.
Сам Чжао Хай, впрочем, не чувствовал особой усталости. Ведь это была степь, и он мог в любой миг пополнить энергию, потому и не ощущал особого истощения. Он вылечил всех тяжелораненых и лишь тогда отправился на отдых.
В эту ночь, кроме тех, кто должен был охранять лагерь, все спали глубоким сном. А до женщин Абахай, что сдались, у них уже не было времени присматривать. Да и женщины не пытались бежать. Они прекрасно понимали: в этой бескрайней степи женщине одной не выжить. Теперь им оставалось лишь идти с Чжао Хаем и его людьми.
(Конец главы)