Осторожность по отношению к людям никогда не помешает — таков всегда был принцип Чжао Хая.
Именно поэтому он был так осторожен; именно поэтому он и смог дойти до сегодняшнего дня.
А это путешествие в Мир Душ можно было назвать самым опасным для Чжао Хая. Здесь не было пространства, куда он мог бы спрятаться в решающий миг. Тело его хоть и было крепким, но стоило получить смертельную рану — и он всё равно погиб бы. По сравнению с его истинным телом, обладавшим почти бессмертием, это было небо и земля.
В таких обстоятельствах Чжао Хай становился ещё осторожнее.
Он всегда приберегал свой лучший козырь. Даже если и использовал его, то лишь сражаясь с врагом один на один. И если он пускал этот козырь в ход, это означало — он не намерен оставлять врага в живых.
Бой Чжао Хая с Цзян Цзянем продолжался.
Постепенно Цзян Цзянь начал понимать, что, похоже, уступает Чжао Хаю. Это открытие его потрясло.
Перед тем как взяться за Чжао Хая, Цзян Цзянь кое-что о нём знал. Он знал, что Чжао Хай из семьи Ху и что ему всего около шестнадцати. Мастер растений шестнадцати лет, чья боевая мощь превосходит его собственную, — звучало невероятно, но было суровой правдой.
Это лишь укрепило решимость Цзян Цзяня убить Чжао Хая.
Их отряд охотников был почти как Сабельная гвардия — оба беззаветно преданы императорскому роду своей страны. Цзян Цзянь тоже был предан императорскому роду Государства Души Тигра. Любой, кто мог угрожать Государству Души Тигра, был его врагом. А Чжао Хай явно был таким человеком.
Государство Души Тигра лежало среди десяти тысяч гор. Десять тысяч гор — высокие хребты и густые леса — наилучшая среда для боя мастеров растений. Один сильный мастер растений мог нанести Государству Души Тигра огромный урон. А Чжао Хай явно был сильным мастером растений. Дай ему расти дальше — и он станет смертельной угрозой для Государства Души Тигра.
Человек как угроза целому государству — звучит невероятно. Но это было так. Другие профессии, может, и не смогли бы, а мастер растений — мог.
Профессия мастера растений отличалась от прочих.
Обладатели души оружия сильны в одиночном бою, сильнее всех прочих. Обладатели звериной души тоже сильны в одиночном бою, но уступают обладателям души оружия. Зато они умеют приручать зверей. Но приручение не даёт большого прироста боевой мощи.
Мастера-ремесленники хоть и сильны — они создают новое оружие, но это лишь повышает боевую мощь армии. Чтобы ремесленники сделали страну сильнее других, нужны десятилетия, а то и века.
А мастер растений — иное дело.
На поверхности мастер растений — профессия целителей, редко разрушающая. Но стоит мастеру растений заняться разрушением, и он становится опаснее любой другой профессии.
Обладатели души оружия и звериной души могут убивать врагов поодиночке. Но много ли ты убьёшь? Мастера-ремесленники создают новое, лучшее, более смертоносное оружие. Но такое оружие не создать в одночасье. Потому их разрушительная сила невелика.
А мастер растений — другое.
Мастер растений в первую очередь изучает растения. Захочет разрушать — начнёт с растений. Он может сделать так, что важнейшие житницы страны не дадут урожая, может вызвать голод. А такой урон для государства смертелен.
Государства давно задумывались об этом. Потому между странами и Обществом мастеров растений заключено соглашение: мастерам растений запрещено уничтожать посевы других стран. Нарушителя накажет Общество, вплоть до смертной казни.
Но если мастер растений и вправду захочет отомстить какой-то стране, он на всё готов. Уничтожение посевов — что за беда?
Именно поэтому Цзян Цзянь так стремился убить Чжао Хая.
Он боялся, что Чжао Хай отомстит Государству Души Тигра. Если Чжао Хай отомстит по-своему, по-мастерски, Государству Души Тигра придёт конец.
Чжао Хай был очень чуток к убийственной ауре.
Он ясно чувствовал, что исходящая от Цзян Цзяня убийственная аура стала сильнее. Это заставляло его быть ещё осторожнее. Он знал: такие, как Цзян Цзянь, способны и на самоубийственную атаку.
Потому Чжао Хай в бою с Цзян Цзянем стал ещё осторожнее.
Цзян Цзянь и вправду вынашивал мысль о смерти вместе с врагом. Но вскоре понял — это почти невозможно. Слишком осторожен был Чжао Хай.
Сейчас Чжао Хай словно сражался лишь для того, чтобы связать его. Едва возникала опасность — он тотчас уходил. Даже нарочно оставленные бреши Чжао Хай словно не замечал.
Чжао Хай был очень терпелив. Можно сказать, во всём Мире Душ не было никого терпеливее его.
И он вправду, как и думал Цзян Цзянь, сражался лишь для того, чтобы связать его. Главная цель — не дать ему уйти, изматывать, пока не измотает до смерти.
Так Чжао Хаю стало даже легче. У него появилось время наблюдать за тем, что происходит у командира Фэна и его людей.
Сейчас Чжао Хай и Цзян Цзянь обменялись почти сотней ударов. А у командира Фэна и его людей уже почти всё решилось.
Потеряв четверых убитыми и пятерых ранеными, командир Фэн и его люди перебили всех людей Цзян Цзяня, кроме одного. И тот едва держался, готовый вот-вот погибнуть. Можно сказать, победа была полной.
Увидев это, Чжао Хай успокоился. И ещё сосредоточеннее стал сражаться с Цзян Цзянем.
Цзян Цзянь тоже понял замысел Чжао Хая. Тот явно ждал, когда остальные закончат бой, чтобы вместе на него навалиться. Тогда шансов убить Чжао Хая у него не останется.
При этой мысли Цзян Цзянь стиснул зубы.
Он нанёс несколько быстрых ударов, оттеснив Чжао Хая. Затем резко схватил левой рукой клинок, рванул меч и взревел:
— Кровавый меч — несравненный!
С этим криком меч в его руке вспыхнул ярко-красным светом. Затем красная вспышка — и огромный кровавый меч обрушился на Чжао Хая.
Удар был невероятно быстрым, почти не оставив Чжао Хаю времени на реакцию.
Но боевой опыт Чжао Хая был слишком богат. Ещё когда Цзян Цзянь усилил атаки, он догадался, что тот готовит мощный приём. Потому нарочно позволил оттеснить себя. Но Цзян Цзянь не заметил, что Чжао Хай отступил к большому дереву.
Едва Цзян Цзянь выпустил «Кровавый меч», Чжао Хай быстро скользнул под дерево и исчез.
Цзян Цзянь опешил.
Но его кровавый меч уже обрушился на то дерево. Одно дерево было рассечено надвое. Но Чжао Хая он так и не увидел.
И в этот миг Цзян Цзянь почувствовал боль в груди.
Он опустил взгляд и увидел несколько толстых древков стрел, торчащих в груди. Белое оперение было ясно видно.
Цзян Цзянь выплюнул кровь. С негодованием взглянул на рассечённое дерево. Одновременно он чувствовал, как силы и жизнь покидают его.
Он хотел говорить, но не мог.
И всё же Цзян Цзянь не сдавался. Последним усилием он воткнул меч в землю, держась на ногах. И всё смотрел на то дерево.
Но все понимали: смотрел он не на дерево.
Он хотел увидеть Чжао Хая. Понять, куда тот делся. Ведь Чжао Хай — гигант выше двух с половиной метров. Как такой мог сжаться и исчезнуть?
И когда все недоумевали, Чжао Хай вдруг выскочил.
Тут все увидели: под тем деревом была большая глубокая яма. Её скрывала трава, и обычный человек не заметил бы. А Чжао Хай заметил и воспользовался. В миг атаки он скользнул в яму. Потому удар Цзян Цзяня его не задел.
Увидев это, Цзян Цзянь сверкнул глазами от досады. Затем взгляд его погас.
Тем временем бой у командира Фэна закончился. Последнего человека Цзян Цзяня Лю Юаньгун снёс одним ударом.
Чжао Хай вылез из ямы и оглянулся. Увидел, что рассечено не только то дерево, но и ещё два позади. Такова была мощь удара Цзян Цзяня.
При этой мысли Чжао Хай с облегчением выдохнул.
Он взглянул на Цзян Цзяня, который и мёртвый не упал, холодно фыркнул, взмахнул железно-нитевой травой и отсёк ему голову.
Только что закончившие бой командир Фэн и его люди, увидев это, изменились в лице.
Хотя Цзян Цзянь был врагом, его стойкость вызывала уважение. Они собирались достойно его похоронить, но Чжао Хай тут же отсёк ему голову.
Лицо Лю Юаньгуна тоже помрачнело. Он подошёл к Чжао Хаю:
— Хэцао, зачем ты отсёк ему голову? Он уже мёртв. Надо уважать мёртвых.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Я уважаю мёртвых, даже если это враг. Но пока не убедился, что враг мёртв, я к нему не подойду. Только отсеку голову, убедившись, что он полностью мёртв и не опасен, — тогда подойду. Потому что многие используют разные способы, чтобы ты счёл их обезвреженными, подманить и нанести последний смертельный удар. Если меня так убьют, будет обидно. Потому я лучше нанесу добивающий удар, убеждусь в смерти, а потом достойно похороню, чем стану рисковать жизнью.
Услышав это, Лю Юаньгун и остальные не знали, что сказать.
Слова Чжао Хая были не лишены смысла. Но им казалось, что он слишком осторожен. Впрочем, раз он уже это сделал, спорить не стали и похоронили Цзян Цзяня и его людей.
Оружие, разумеется, не хоронили. Мёртвых уважают, но похоронить — уже достаточно, а трофеи оставить нельзя.
Похоронив их, все с облегчением выдохнули.
Этот бой наконец закончился. Как ни крути, они победили и уничтожили врага полностью. Для них это была большая победа.
Но они не праздновали и не задерживались. Похоронили Цзян Цзяня и его людей, забрали трофеи, взвалили тела своих товарищей и вышли из леса.
Они углубились в горы почти на десять ли. Десять ли в горах — немало. Можно сказать, они были в самой глубине горы Даобин. Потому обратный путь хоть и был быстрым, но занял немало времени.
С того момента, как Чжао Хай поднялся на гору, и до выхода из неё прошло около суток. Это была очень высокая скорость.
И всё потому, что Цзян Цзянь и его люди не прятались в самой глубине гор. В глубине безопаснее, но неудобно для действий. Потому Чжао Хай и его люди так быстро вышли.
Едва они добрались до места, где отдыхали У Фэй и остальные, как увидели, что снизу в гору поднимается большой отряд.
Чжао Хай и его люди остановились и стали ждать. Они знали: это не враг, а войска близ Хэндао, пришедшие на подмогу. Если бы здесь, рядом с Хэндао, оказался такой большой вражеский отряд, это значило бы, что Хэндао пал, а Государство Души Сабли погибло.
И верно: вскоре отряд подошёл.
Это была тысячная дружина. На них были красивые железные доспехи, начищенные до блеска. Знаменосец держал знамя с изображением окровавленной сабли.
Это была гвардия Государства Души Сабли, гарнизон Хэндао — Кровавый клинок.
Это был лучший по снаряжению и боевой мощи корпус Государства Души Сабли после Сабельной гвардии.
Отличие Кровавого клинка от Сабельной гвардии было в том, что Кровавый клинок — большое войско, а Сабельная гвардия — не легион. Численно Сабельная гвардия сильно уступала.
В Государстве Души Сабли говорили: «В большой войне — Кровавый клинок, в малой — Сабельная гвардия».
Это значило: малые спецоперации — дело Сабельной гвардии; большие сражения — дело Кровавого клинка. Уже это говорило о мощи Кровавого клинка.
Но хоть Кровавый клинок и был могуч, с Сабельной гвардией у него не было раздоров.
Потому что большинство Сабельной гвардии вышло из Кровавого клинка. Первые бойцы Сабельной гвардии — все из Кровавого клинка.
При основании Сабельной гвардии из Кровавого клинка отбирали лучших и обладающих особыми способностями. Потому у двух войск не только не было раздоров — они были связаны кровью и в прекрасных отношениях.
(Конец главы)