Трое ехали небыстро, позволяя коням идти лёгкой рысью. Они сидели в сёдлах и беседовали, направляясь в сторону Хэндао. Чжао Хай ничуть не тревожился о своей безопасности — Дао Байин уже сказал, что сейчас в Хэндао внешне спокойно, но внутри всё под контролем. Если люди Государства Души Тигра посмеют сунуться, их ждёт только смерть.
Едва они подъехали к городским воротам Хэндао, как навстречу вылетел отряд всадников.
Увидев этот отряд, Дао Байин тотчас остановился, и лицо его помрачнело.
Чжао Хай опешил, а затем внимательно присмотрелся к всадникам. В отряде было двадцать коней. Впереди на высоком гнедом коне, прекрасном и статном, ехал молодой человек в одежде светло-жёлтого цвета. На вид ему было лет двадцать семь, немногим старше Дао Байина, но лицом он был очень красив, а в чертах угадывалось сходство с Дао Байином.
Едва взглянув на его лицо и одежду, Чжао Хай тотчас понял — этот человек наверняка из императорского рода, тоже принц. И, судя по всему, в большей милости, чем Дао Байин.
Тот тоже заметил Дао Байина. Он не дал ему возможности уклониться, направил коня прямо к нему и остановился в десяти шагах, после чего принялся разглядывать троих, задержав взгляд на Чжао Хае.
Чжао Хай невольно нахмурился. Ему не понравился этот взгляд. В глазах того человека была какая-то порочность и одновременно высокомерие, отчего становилось неуютно.
Тут тот обратился к Дао Байину:
— Мой дорогой седьмой брат, ты всё ещё не выпустился из Павильона Государя Сабли? Право, посмотри на меня — я уже помогаю отцу-императору в делах, а ты всё ещё сидишь в Павильоне. Не понимаю, зачем ты там остаёшься. Неужели всё ещё хочешь кого-то привлечь? По-моему, зря тратишь силы. Теперь в Павильоне Государя Сабли остались лишь те, кого большие семьи не сочли нужными. Даже если ты их привлечёшь, какая от них польза? Лучше быстрее выпускайся, займи какую-нибудь должность — глядишь, сможешь со мной потягаться. А то так и права не получишь со мной тягаться.
Дао Байин взглянул на него:
— Четвёртый брат, я не понимаю, о чём ты. Я просто плохо учусь и пока не уверен, что смогу выпуститься. Какое там «привлечь кого-то»? Четвёртый брат шутит.
Услышав это, Чжао Хай понял, кто перед ним, — четвёртый принц Дао Байсюн.
Несмотря на громкое имя, внешностью он был красив и изящен. И не стоит обманываться его пригожим лицом: в семье Ху Дао Байсюна считали принцем, с которым меньше всего хотелось бы связываться. Он был падок до женщин, слаб в бою, но коварен душой. К тому же мелочен и злопамятен — самый ненавистный семье Ху принц.
Хотя сейчас Дао Байсюн выглядел в Государстве Души Сабли весьма внушительно — он уже служил при императоре и получил должность в ведомстве финансов, распоряжаясь немалыми средствами государства, — в семье Ху его считали наименее вероятным претендентом на престол. Потому что старый император его не любил. И хотя внешне он был в силе, по-настоящему поддерживали его немногие большие семьи. По сути, он был бумажным тигром — красивым и грозным на вид.
Дао Байсюн, услышав слова Дао Байина, хмыкнул. Затем перевёл взгляд на Чжао Хая и громко расхохотался:
— А это, должно быть, достойный ученик семьи Ху, Тянь Хэцао? Я давно хотел с вами познакомиться, да всё не случалось. Не думал, что встречу вас здесь. Право, большая честь.
Чжао Хай поклонился:
— Тянь Хэцао приветствует четвёртого принца. Мне следовало самому явиться к вашему высочеству. Просто в последнее время было много дел, и я не нашёл времени. Прошу прощения за неучтивость.
Дао Байсюн слегка улыбнулся:
— Прощаю, что тут прощать? Я знаю, что в семье Ху строгие правила. К тому же вы приехали учиться в Павильон и вряд ли станете бродить где попало. Разве не так?
Чжао Хай улыбнулся:
— Четвёртый принц прав.
Видя, что Чжао Хай не перечит, Дао Байсюн больше ничего не сказал.
Он прекрасно понимал: семья Ху в борьбе принцев всегда держит нейтралитет и верна только императору. Кто бы ни стал императором, семья Ху будет верна ему. Потому даже то, что Чжао Хай близок с Дао Байином, ничуть не удивляло Дао Байсюна. Ведь в семье Ху решает не Чжао Хай.
Видя, что Чжао Хай хоть и не перечит, но и не поддерживает разговор, Дао Байсюн потерял к нему интерес и обернулся к Дао Байину:
— Мой дорогой седьмой брат, тебе уже двадцать четыре. Не знаю, сколько ты ещё собираешься прятаться в Павильоне Государя Сабли. Ладно, нравится тебе там сидеть — сиди. Всё равно императорский род тебя прокормит, с голоду не умрёшь. Ха-ха-ха.
С этими словами Дао Байсюн расхохотался и ускакал. Его всадники последовали за ним, горделиво и заносчиво, даже не поклонившись Дао Байину.
Дао Байин с посиневшим лицом смотрел вслед удаляющемуся Дао Байсюну.
Недаром лицо его было таким мрачным. Ведь Дао Байин и в поведении, и в талантах намного превосходил своего четвёртого брата. Но он всё ещё учился в Павильоне, а его брат уже стал чиновником ведомства финансов. А ведомство финансов — это денежное ведомство, очень доходное место.
Чжао Хай, глядя на Дао Байина, слегка улыбнулся:
— Что, брат Дао, разозлился?
Дао Байин глубоко вздохнул:
— Как тут не разозлиться? Мои братья в моём возрасте уже выпустились из Павильона и служат в разных ведомствах. А я всё ещё в Павильоне. Отец не даёт мне выпуститься. Эх, не знаю, что он задумал.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Брат Дао, а ты сам чего хочешь? Занять престол в будущем?
Дао Байин опешил. Затем взглянул на Чжао Хая.
Вопрос был несколько непочтительным. Конечно, не к нему, а к нынешнему императору.
Чжао Хай, видя его взгляд, смущённо улыбнулся:
— Прости, брат Дао. Я не имею никаких амбиций в отношении власти. Я хочу быть хорошим мастером растений. Потому император надо мной не властен.
Дао Байин и Лан Шипин, услышав это, горько усмехнулись.
И верно, как сказал Чжао Хай: каким бы могущественным ни был император, для мастера растений без амбиций он не представляет угрозы. Император почти не может до него дотянуться, так какая тут угроза?
Дао Байин вздохнул и промолчал. Но Чжао Хай уже понял его мысли — какой принц не мечтает стать императором? Дао Байин тоже хотел. Он тоже мечтал о высшем месте.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Брату Дао не стоит слишком тревожиться. То, что четвёртый принц рано вошёл в важное ведомство, ещё не обязательно хорошо. Если он будет чист, как вода, — ладно. А если посмеет запустить руку в казну — его жизнь кончена.
Дао Байин опешил и с недоумением посмотрел на Чжао Хая:
— О? Почему ты так говоришь?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Мне просто кажется, что государь не любит тех, кто разворовывает народное добро.
Дао Байин горько усмехнулся и с облегчением выдохнул:
— Ладно, не будем об этом. Поехали в город выпьем.
Он слегка ударил коня пятками, и они направились в город.
Вскоре трое въехали в город и нашли ресторан.
Дао Байин заказал стол с вином и закусками, и они принялись пировать. Дао Байин, будучи не в духе, выпил лишнего и вскоре опьянел.
Лан Шипин отвёз Дао Байина в его усадьбу, а Чжао Хай вернулся в училище.
Когда Чжао Хай добрался до Соснового жилища, там никого не было. Это его удивило. Впрочем, он не придал значения, поднялся в свою комнату и приготовился хорошенько выспаться.
Лёжа на кровати, Чжао Хай снова направил психическую силу в своё пространство души-объекта.
Золотая энергия в пространстве исчезла, а потерянная природная энергия восполнилась. Но то маленькое создание всё ещё спало и не просыпалось.
Чжао Хай перестал о нём думать. Вывел психическую силу из пространства, закрыл глаза и вскоре заснул.
А Чжао Хай не знал, что Дао Байин вовсе не опьянел. Вернувшись в усадьбу, он пришёл в себя.
Дао Байин и Лан Шипин сидели в его кабинете. Дао Байин посмотрел на Лан Шипина:
— Шипин, как думаешь, что означали сегодняшние слова Хэцао? Это намёк мне? Или семья Ху хочет склониться на мою сторону?
Лан Шипин покачал головой:
— Не похоже. Ваше высочество знает, что семья Ху не участвует в борьбе за престол. Потому Хэцао не мог говорить по их указке. Думаю, он просто высказал своё мнение — что четвёртый принц не взойдёт на престол.
Дао Байин взглянул на Лан Шипина:
— Почему? Ты тоже так думаешь? Считаешь, мой четвёртый брат не может взойти? Ведь сейчас при дворе из нас, братьев, именно четвёртый в самой большой силе. Он в ведомстве финансов, где деньги.
Лан Шипин покачал головой:
— Вряд ли. Четвёртый принц сейчас в силе, но, как сказал Хэцао, он в ведомстве финансов. Это денежное место. Если четвёртый принц не запускает руку в казну, ещё ладно. А если запускает — с характером государя он его не пощадит. Но посмотри на четвёртого принца: заносчив, живёт в роскоши. Возможно ли, чтобы он не брал из казны? Уже одного этого достаточно, чтобы лишить его права на престол. А почему государь всё ещё держит его в ведомстве финансов — не знаю. Может, у государя свои соображения.
Дао Байин молча слушал. Когда Лан Шипин закончил, он с облегчением выдохнул:
— Будем надеяться.
(Конец главы)