Дао Байин и Лан Шипин вышли, приведя себя в порядок.
Грязная одежда сменена, потрёпанные доспехи вычищены — весь их вид говорил о свежести и бодрости.
Чжао Хай взглянул на обоих и чуть улыбнулся:
— Хорошо. Вот это уже тот брат Дао, которого я знаю. Хе-хе, брат Дао, я слышал один анекдот: жил-был человек, страшно любивший красоту. И вот когда убийца занёс над ним нож, он ему и говорит: «Друг, убить меня можешь, но волосы мне, пожалуйста, не растрепли». Ха-ха-ха!
Услышав это, Дао Байин и Лан Шипин невольно горько усмехнулись. Они и вправду не знали, что сказать. Это ведь Чжао Хай велел им привести себя в порядок, а теперь, когда они привели себя в порядок, он же над ними и подшучивает. Но они ничуть не рассердились — потому что только такой человек и был настоящим другом.
Какие друзья уживаются долго? Ответов может быть много. Но нельзя отрицать: есть один тип друзей, с которыми отношения держатся дольше всего, — это друзья-насмешники.
Дао Байин горько усмехнулся:
— Полно, Хэцао, не говори ерунды. Сейчас в городе еды нет. И даже если люди Волка отступят, перед уходом они непременно атакуют нас. Как выдержать их удар — вот что важнее всего.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Пойдём, сейчас же выйдем наружу. Еда скоро будет.
С этими словами он направился к выходу. Дао Байин и Лан Шипин переглянулись и в конце концов последовали за ним.
Снаружи отдыхавшие солдаты, увидев Дао Байина и Лан Шипина в новом обличье, невольно оживились. Честно говоря, облик главнокомандующего и вправду влияет на войско — и влияет сильно.
Чжао Хай обернулся к Дао Байину:
— Брат Дао, передай по всему городу: скоро в городе появятся деревья, пусть никто не пугается.
Дао Байин опешил, потом кивнул. Затем взглянул на Лан Шипина. Тот тут же кивнул и подошёл к большому барабану, стоявшему в стороне. Взяв колотушку, Лан Шипин ударил в барабан.
То был барабан сбора военачальников — в него били лишь тогда, когда главнокомандующий отдавал приказ. Едва городские воины услышали этот звук, как все разом подобрались. Следом послышался стук копыт — со всех концов города к залу командования Дао Байина спешили генералы.
Дао Байин обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Стоящий рядом со мной — Тянь Хэцао. С сегодняшнего дня он заместитель командующего Хуанфэнчэна. Видеть его — значит видеть меня. Понятно?
Чжао Хай опешил. Он и подумать не мог, что первой фразой Дао Байина будет именно эта. Впрочем, он ничего не сказал, лишь сложил руки в приветствии — и на том всё.
А все эти люди смотрели на Чжао Хая. Они знали, что он совершил прежде: в одиночку прорвался сквозь строй, сразил мастера сгущения формы, взлетел на стену. Всё это в полной мере говорило о его силе. Потому против приказа они не возражали — лишь смотрели на Чжао Хая с некоторым недоумением, ибо не знали, кто он такой.
Дао Байин не стал объяснять, а обвёл их взглядом и произнёс:
— Скоро в городе вырастут деревья. Немедленно передайте вниз, чтобы никто не поднимал шума.
Военачальники отозвались. Один из них с недоумением взглянул на Дао Байина:
— Ваше высочество, почему в городе вырастут деревья?
Дао Байин взглянул на него и произнёс:
— Потому что Хэцао — мастер растений. Сказал, что вырастут, — значит, вырастут. Передайте приказ: всем сохранять спокойствие. Идите.
Все тут же отозвались и быстро удалились. Уже по одному этому вопросу они поняли: в глазах Дао Байина Чжао Хай занимает очень высокое место.
Чжао Хай обернулся к Дао Байину и с улыбкой сказал:
— Брат Дао, я пошёл.
С этими словами он свистнул. Баньчжу неведомо откуда выскочил и подбежал к Чжао Хаю.
Чжао Хай вскочил в седло и быстро поскакал по городу. На ходу он разбрасывал по земле семена. И там, где падали эти семена, в городе вдруг стали появляться одно за другим исполинские деревья. Те, кто ещё не слышал приказа Дао Байина, принялись громко кричать и суетиться, но вскоре успокоились. Все смотрели на деревья, не понимая, какая от них польза.
Чжао Хай засеивал город баобабами. Эти семена баобабов он готовил для шайки Шаху. Он думал: если у шайки Шаху когда-нибудь кончится еда, плоды баобабов помогут пережить трудные времена. Потому он заготовил много семян баобаба. Но, к его удивлению, шайке Шаху они не пригодились — зато пригодились здесь, в Хуанфэнчэне.
Чжао Хай без остановки носился по городу на Баньчжу. Всюду, где он проезжал, вырастали большие деревья. Ветви их гнулись под тяжестью плодов баобаба. Одних только баобабов, выросших в городе, хватило бы, чтобы накормить всех. Надо заметить, что плоды баобаба очень вкусны, и в качестве военного пайка они подходили как нельзя лучше.
Помимо баобабов, Чжао Хай взобрался и на городскую стену. Там он посадил множество мутировавших растений. Эти мутировавшие растения, в отличие от баобабов, были не безобидны — они обладали боевой мощью. Именно с их помощью Чжао Хай собирался помочь защитникам города обороняться.
Когда он закончил все посадки, прошло уже несколько часов.
Чжао Хай вернулся к залу командования. Дао Байин и Лан Шипин ждали его. Увидев, что он вернулся, оба тут же подошли. Чжао Хай взглянул на них:
— Плоды на деревьях — это военный паёк. Можно есть печёными, можно сырыми — как хотите. Мутировавшие растения на стенах — боевые, они помогут оборонять город. Скажите людям, чтобы их не трогали.
Дао Байин взволнованно смотрел на Чжао Хая:
— Брат, спасибо тебе. Если бы не ты, нам было бы не выстоять.
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Не стоит благодарности. Пусть люди соберут эти плоды. Они хорошо хранятся: в сухом месте могут лежать очень долго.
Дао Байин, не говоря больше ни слова, тут же отдал приказ.
И тогда городские жители наконец поняли, для чего эти деревья. Город словно обезумел.
Как защитники города, они слишком хорошо знали его положение. Тот пожар в городских амбарах едва не лишил их надежды. В их глазах тот огонь сжёг не только зерно, но и все их чаяния. Даже если бы их не убили враги, они умерли бы с голоду. И вот неожиданно у них появилась еда — да ещё в таком количестве.
На самом деле так мог только Чжао Хай. Любой другой мастер растений смог бы создать от силы сотню баобабов. А для такого большого города плоды сотни баобабов — капля в море, от них не было бы никакого проку. Не то что сейчас, когда еды хватило бы на всё городское войско на долгое время.
Глядя на охваченных воодушевлением людей, Дао Байин наконец перевёл дух. Этот взрыв эмоций разом прогнал гнетущее ощущение смерти, царившее в городе. Боевой дух понемногу возвращался.
Чжао Хай взглянул на Дао Байина и чуть улыбнулся:
— Брат Дао, пойдём поднимемся на стену. Хочу посмотреть, что сейчас делают войска Волка.
Дао Байин, разумеется, не стал возражать и повёл Чжао Хая и Лан Шипина на стену.
Трое шли по стене. Всюду, где они проходили, все, кто их видел, почтительно кланялись. Особенно изменился взгляд, которым смотрели на Чжао Хая.
Можно сказать, что он спас им жизнь. И взгляд их на Чжао Хая, конечно, был другим. К тому же эти люди не были глупцами. Чжао Хай за один день превратил целый город в лес. Уже одно это говорило о его возможностях.
Трое не обращали на это внимания и, переговариваясь, поднялись на стену. Городские солдаты, насытившись, увидели обновлённого Дао Байина и то, как он оживлённо беседует, словно не обращая внимания на вражеское войско за стенами, — и на душе у них стало спокойнее.
Поднявшись на стену, трое взглянули на вражеское войско. Войско Волка всё ещё было несколько взбудоражено, но уже куда меньше, чем прежде. Однако по сравнению с тем, что было до прорыва Чжао Хая, это были два разных войска.
Увидев нынешнее состояние вражеского войска, Дао Байин наконец перевёл дух. Он взглянул на Чжао Хая:
— Хэцао, на этот раз всё благодаря тебе. Если бы не ты, нам бы пришлось туго. Спасибо.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Что за церемонии, брат Дао. Не стоит их недооценивать. Их последний удар будет отчаянным. Надо подготовиться.
Дао Байин кивнул:
— Не волнуйся, я подготовлюсь. В городе есть ещё несколько мастеров уровня сгущения формы, я велю им быть наготове. Волк в этот раз сменил тактику: перед каждым штурмом они высылают своих мастеров сгущения формы, чтобы вызвать нас на бой. Если мы не отвечаем — страдает боевой дух; если отвечаем — они находят способы убить выставленного нами мастера, и это подрывает дух ещё сильнее. Так что на этот раз надо быть осторожными.
Чжао Хай кивнул, взглянул на людей за стенами и произнёс:
— Эти господа, пожалуй, теперь будут вызывать меня одного за другим. Хе-хе, степняки поумнели. Кстати, брат Дао, я всё хотел спросить: неужели на то, что здесь творится, из страны совсем не реагируют?
Дао Байин вдруг замолчал. Лишь спустя какое-то время он обернулся к Чжао Хаю и горько усмехнулся:
— Хэцао, ты как раз в точку спросил. О том, что здесь творится, в стране должны были узнать давно. Но до сих пор — никакой реакции. Ни подмоги, ни провианта, ничего. Словно нас всех там бросили. Вот почему и боевой дух в городе так упал.
Чжао Хай нахмурился:
— Что-то здесь не так. Войска в Хуанфэнчэне — хоть многие и регулярные легионы империи, но немало и местных. А местные войска — почти что частная собственность больших семей. Неужели эти семьи так просто ими поступятся? Даже если семьи готовы отказаться, а государь? Государь тоже готов? Как ни крути, во всём этом есть что-то странное.
Дао Байин горько усмехнулся:
— Обо всём этом я и сам думал. Ответа у меня нет. Так что, Хэцао, брось.
Чжао Хай горько усмехнулся, не зная, что и сказать.
И тут со стороны войска Волка донеслись звуки боевых рогов. Низкие, они давили незримой тяжестью.
Едва услышав эти звуки, Дао Байин и Лан Шипин переменились в лице. Чжао Хай с недоумением посмотрел на них:
— Что случилось? Вы будто напряглись. Эти рога чем-то особенным?
Дао Байин негромко произнёс:
— Это сигнал к наступлению. Каждый раз, когда звучат эти рога, войско Волка идёт на штурм. Хэцао, готовься — бой начинается.
Услышав это, Чжао Хай понял, в чём дело. Но особого удивления не выказал — лишь спокойно смотрел на вражеское войско и пробормотал:
— Наконец-то начинается.
С его словами войско Волка за стенами пришло в движение. Все силы разом двинулись к стенам Хуанфэнчэна. Дао Байин отдал приказ готовиться к обороне.
Войско Волка прошло несколько шагов и остановилось примерно в сотне шагов от стены. Затем над войском поднялось большое знамя. Оно было прямоугольным, около пяти метров в длину и трёх в ширину — огромное. На знамени был вышит золотой гигантский волк, поднявший голову к небу и воющий.
— Золотое волчье знамя! — едва увидев его, воскликнул Дао Байин.
Чжао Хай с недоумением взглянул на него:
— Брат Дао, это золотое волчье знамя и есть боевое знамя племени Золотого Волка?
Дао Байин не успел ответить — Лан Шипин кивнул:
— Верно. Это знамя олицетворяет боевую расу племени Золотого Волка. Когда его поднимают, это указывает направление главного удара. Похоже, сегодня они ударят по нам. Судя по их тактике, они выставят мастеров для вызова.
Едва Лан Шипин договорил, как из войска Волка донёсся голос:
— Эй, на стене! Тот, кто прорвался сегодня, — выйдешь ли на бой?
С этими словами из войска Волка вырвалась фигура. Он бежал по головам воинов.
На нём был кожаный халат, фигура могучего сложения. В руке — сабля. На первый взгляд сабля как сабля, каких в степи много, но рукоять была золотой. Эта сабля была в степи знаменита — её называли золотым клинком. А тех, кто носил золотой клинок, в степи звали золотыми клинками — это означало, что они могучи и владеют клинком в совершенстве. В степи не воин не мог носить золотой клинок.
Чжао Хай взглянул на появившегося воина и, чуть улыбнувшись, обернулся к Дао Байину:
— Брат Дао, я выйду к нему.
Он уже хотел спрыгнуть со стены, но Дао Байин схватил его за руку:
— Брат, нельзя. Эти люди Волка — не добряки. Даже если ты одолеешь этого, будет опасно. Они выставят других, могут и окружить. Не ходи, слишком опасно.
(Конец главы)