Ци Хуань взглянул на Ци Цзяня, и в его глазах мелькнула боль — столь ясная, словно по ним полоснули ножом, но тотчас была задавлена. Он резко выбросил руку и ударил Ци Цзяня ладонью в грудь.
Удар был тяжёл. Тело Ци Цзяня отлетело назад, словно бумажный змей с оборванной нитью. Грудь мгновенно вмялась, хруст костей утонул в плоти и крови — от этого звука стыла кожа на голове.
Ци Цзянь упал на землю, изо рта выплёскивалась кровь с ошмётками внутренностей. Но он не умер сразу — лишь вытаращил глаза и с потрясением смотрел на Ци Хуаня. Он никак не мог поверить, что самый любящий его дед поднял на него руку. Глядя на исполненное убийственной ауры лицо Ци Хуаня, на его почти осязаемо холодный взгляд, Ци Цзянь вдруг почувствовал, что никогда по-настоящему не знал этого деда.
Силы покинули Ци Цзяня. Голова его упала на землю, глаза неотрывно смотрели в небо. В небе словно проступило улыбающееся лицо Мэг — она улыбалась так же безмятежно, так же естественно, так же прекрасно. На лице Ци Цзяня невольно появилась улыбка, и он медленно испустил последний вздох.
Ци Хуань взглянул на тело Ци Цзяня, лицо его посинело, мышцы беспрерывно подёргивались. Он обернулся к Юйтину и холодно произнёс:
— Достаточно такого объяснения?
Юйтин тоже не ожидал, что Ци Хуань вот так просто убьёт Ци Цзяня. Он прекрасно знал, что Ци Цзянь — самый ценный для Ци Хуаня внук. И тот и вправду поднял на него руку. В этот миг Юйтин задрожал — от жестокости Ци Хуаня.
Видя, что Юйтин молчит, Ци Хуань негромко произнёс:
— Похоже, наш план провалился. Быстро пошлите весть родам, немедленно поднимайте войска, окружите Башню Тяньцзи, ни в коем случае не дайте им уйти!
Едва он это сказал, как в городе раздался грохот.
Все опешили. Затем в городе один за другим послышались новые взрывы, сопровождаемые криками и клубами дыма. Грохот нарастал, дым становился всё чернее и гуще.
Увидев, откуда идут звуки, Ци Хуань и остальные изменились в лице. Ци Хуань в ярости произнёс:
— Плохо! Это завод боевых кораблей и завод мехов!
Но не успел он договорить, как раздался новый взрыв. На этот раз грохот был сильнее, дым гуще, к тому же слышались звуки боя. Увидев, откуда идёт дым, лица Ци Хуаня и остальных стали мертвенно-бледными — потому что на этот раз звуки шли со стороны их родов.
В этот миг Ци Хуань увидел в небе тёмную тень. Он опешил, а затем увидел, как в город влетел флот. Увидев этот флот, лицо Ци Хуаня стало мрачнее некуда:
— Это Чжао Хай? Похоже, он давно знал о нашем плане и ждал, когда мы начнём!
Остальные тоже всё поняли. Если бы Чжао Хай не знал их плана заранее, он не смог бы сегодня так быстро начать действовать и разом уничтожить их заводы боевых кораблей, заводы мехов и главные залы родов.
При этой мысли взгляды всех обратились к лежащему на земле Ци Цзяню. Лицо Ци Хуаня снова дёрнулось, и он негромко произнёс:
— Объявить тревогу, весь город — в состояние готовности.
Едва он это сказал, как все пришли в движение. Они взлетели, но в тот миг, когда они хотели объявить тревогу, в воздухе раздался голос — чистый и спокойный, но с непререкаемой властностью, ясно разнёсшийся по всему городу Хуан:
— Сородичи, прошу вас, не паникуйте. Сегодняшнее дело — наша личная вражда с восемнадцатью великими родами, вас она не касается. Прошу вас оставаться дома и не выходить, мы гарантируем вашу безопасность. Повторяю: это наша личная вражда с восемнадцатью великими родами, остальных она не касается. Прошу вас оставаться дома. Если кто-то будет бесцельно ходить по улицам, мы сочтём его сторонником восемнадцати великих родов и уничтожим. Повторяю: прошу вас оставаться в домах и не выходить...
Услышав этот голос, Ци Хуань и остальные изменились в лице. Ци Хуань тотчас произнёс:
— Пошлите весть всем флотилиям, пусть в кратчайший срок прибудут сюда!
Лю Сюань с мрачным лицом произнёс:
— Бесполезно. Коммуникаторы давно не работают. Ты прав, похоже, Чжао Хай всё спланировал заранее, чтобы нас уничтожить.
Ци Хуань негромко произнёс:
— Немедленно расходитесь по домам, организуйте своих людей, сопротивляйтесь изо всех сил! Одновременно пошлите людей прорваться к флотилиям, пусть немедленно придут на подмогу!
С этими словами он полетел в сторону рода Ци. Но едва он двинулся, как перед ним встали несколько культиваторов.
Ци Хуань взглянул на них. Все они были с непроницаемыми лицами, словно мертвецы. В железных доспехах, с оружием в руках, они двинулись на Ци Хуаня. Ци Хуань двинул мыслью, и на нём тотчас появились доспехи, в руке — оружие, одновременно он выпустил свой мех.
Но не успел он надеть мех, как удары тех людей уже достигли цели. Хотя Ци Хуань уже надел доспехи демонического зверя, без меха боевая мощь народа Хуан падала ниже трёх десятых от прежней. Разве могли они противостоять этим культиваторам? После примерно пяти обменов ударами Ци Хуань был убит.
С Лю Сюанем и остальными вышло похоже. Когда они попытались уйти домой, те культиваторы преградили им путь. После нескольких обменов ударами их убили на месте.
В этот миг в городе раздался голос — торопливый и пронзительный, словно кто-то кричал, срывая голос:
— Все люди народа Хуан, не слушайте их! Они лазутчики Мира Бога Войны, они пришли убивать наш народ Хуан! Они хотят уничтожить нас, они вас не пощадят! Берите оружие, восстаньте!
Затем из родовых владений в городе хлынули толпы мехов и устремились в небо. Но в этот момент флот в небе прошёлся энергетическими лучами и посбивал эти мехи. Те даже не смогли оказать сопротивления — словно мотыльки, летящие на огонь, обратились в пепел под лучами.
И тут снова раздался голос. Спокойный и твёрдый, вселяющий уверенность:
— Сородичи, я Ци Мо, командующий Пятым корпусом. Я могу поручиться: господин Чжао Хай не солгал. Восемнадцать великих родов хотели отравить жён господина Чжао Хая, и он поднялся на борьбу. Остальных это не касается. Прошу вас оставаться в домах, не паникуйте, оставайтесь в домах.
Голос Ци Мо прозвучал внезапно, и Пятый корпус тоже вступил в бой. Но они сражались не с Чжао Хаем, а с людьми восемнадцати великих родов.
Едва Ци Мо начал, как те, с кем он давно поддерживал связь, тотчас пришли в движение. Они появились на улицах с красными повязками на руках. Они ходили от дома к дому и говорили людям народа Хуан не выходить.
Сопротивление восемнадцати великих родов оказалось слабее, чем ожидал Чжао Хай. Ци Мо давно через низовых чиновников взял под контроль большую часть города Хуан, потому серьёзных беспорядков не было.
Чжао Хай выслал отряды нежити. Нежить не церемонилась — её дело было убивать. Восемнадцать великих родов были вырезаны подчистую.
За один день Чжао Хай взял под контроль город Хуан. Кроме отдельных очагов сопротивления, никто больше не мог ничего сделать.
После этого Чжао Хай не задержался — оставил флот и выступил. Цель была одна — расположения корпусов.
Корабли и мехи в корпусах уже были под контролем Чжао Хая и не могли сдвинуться. Офицеры из великих родов чувствовали неладное, но ничего не могли поделать. Умные пытались бежать, но их убили до того, как они успели. Остальные пытались организовать сопротивление, но не успели и двинуться, как их тоже убили. В корпусах народа Хуан воцарилась паника.
И тут внезапно появился флот Чжао Хая и окружил расположения корпусов. Затем они вытащили всех людей великих родов из флотилий и прикончили на месте, не дав ни малейшего шанса. Но остальных, не связанных с великими родами, не тронули.
Люди в корпусах хоть и боялись, но под успокоением низовых офицеров постепенно успокоились. Раз Чжао Хай их не убивает, значит, бояться нечего — достаточно оставаться на кораблях.
Надо сказать, простые солдаты и простой народ давно были недовольны правлением восемнадцати великих родов. Но ничего не могли поделать: великие роды контролировали все отрасли народа Хуан, половина чиновников происходила из них. Главное же — они контролировали армию. Потому простые люди не могли сопротивляться.
Теперь Чжао Хай внезапно напал на великие роды, но не тронул их. Потому люди не стали вмешиваться. А появление Ци Мо развеяло последние страхи.
Чжао Хая в народе Хуан знали. Люди знали, что в нём есть кровь народа Хуан, но всё же не могли считать его своим. Ведь он пришёл из Пустотного мира, и о нём они знали немного. Потому народ Хуан не мог принять Чжао Хая как своего. А Ци Мо был своим, к тому же пользовался в народе Хуан большим авторитетом. Все знали, что он поднялся от простолюдина до генерала. Потому у простых людей народа Хуан было для него прозвище — генерал из простых.
Едва появился Ци Мо, как народ Хуан перестал паниковать. Народ Хуан не считал Чжао Хая своим, и его борьбу с восемнадцатью родами мог счесть вторжением и воспротивиться. Но с участием Ци Мо дело менялось: это было не вторжение, а переворот!
Вторжение и переворот — большая разница. Вторжение — это внешний враг, не свои, потому им сопротивляются. А переворот — это борьба своих. Главное же — одна из сторон переворота представляла простых людей, и это был Ци Мо. Потому простые люди народа Хуан хоть и боялись, но не поднялись. Мир Хуан в короткий срок успокоился.
Чжао Хай не ожидал, что народ Хуан успокоится так быстро. Это показалось ему странным, и он решил разобраться, почему. Вскоре он понял: противоречия между простыми людьми народа Хуан и восемнадцатью великими родами были слишком глубоки. В глазах простых людей великие роды были горой, давящей на них, их врагом. Потому, когда Чжао Хай выступил против великих родов, простые люди не только не вмешались, но обрадовались.
Это было неожиданно, но Чжао Хай был рад. Раз простые люди не сопротивляются, ему не придётся их подавлять, и он не наживёт глубокой вражды с народом Хуан. А именно этого он и хотел.
Месяц. Чжао Хаю понадобился всего месяц, чтобы смести все враждебные силы народа Хуан. Затем началось восстановление.
В ходе восстановления Ци Мо и его люди широко использовали чиновников из простых. Прежде у них не было реальной власти или чины были низки. Но теперь, когда с чиновниками великих родов разделались, освободилось множество должностей, и их нужно было заполнить. Эти люди были способны и потому успешно поднялись.
А прежний вождь народа Хуан уже сошёл со сцены. Теперь временным вождём был Ци Мо. Чжао Хай больше не вмешивался в дела народа Хуан. Его Башня Тяньцзи вновь покинула мир Хуан, а флот исчез — осталась лишь одна Башня Тяньцзи. Это вызвало у народа Хуан любопытство: как Чжао Хай это сделал?
Народ Хуан шаг за шагом возвращался к нормальной жизни. А Чжао Хай всё это время вёл уединённый образ жизни, мало с кем общаясь. Не прояви он прежде устрашающей силы, его давно бы забыли.
После двух месяцев порядка народ Хуан наконец вновь успокоился. Всё вернулось на круги своя. А Ци Мо из временного вождя стал официальным вождём народа Хуан. Новый Совет старейшин тоже был создан. Но на этот раз власть Совета была сильно ограничена. Власть Совета и вождя уравновесилась. Впрочем, при нынешнем положении у Ци Мо как вождя было больше власти.
И тут Ци Мо внезапно объявил — он женится! Невеста — Юйфэй!
Едва эта весть разнеслась, как народ Хуан вскипел. Люди радовались, словно на Новый год, на улицах начались смех и веселье, словно в их семьях справляли свадьбу.
Вообще-то такого быть не должно было. Но за эти месяцы народ Хуан слишком долго жил в подавленности. Уничтожение восемнадцати великих родов, создание нового правительства, появление нового вождя, перетасовка властных слоёв — всё это давило на людей. И тут Ци Мо объявил о свадьбе — радостное событие. Народ Хуан воспользовался случаем, чтобы снять напряжение. Потому и было так шумно.
Но народ Хуан не знал: Ци Мо женился по совету Чжао Хая. Чжао Хай тоже заметил, что атмосфера в мире Хуан слишком подавленная. Он прекрасно понимал: такая подавленность — не к добру. Она может привести к отчаянию и безумию. И тогда народ Хуан может взбунтоваться. Потому он велел Ци Мо жениться, чтобы радостным событием дать людям выпустить пар.
(Конец главы)