Ху Сяньэр опустила взгляд на зелёную колибри в своей ладони.
Эта птичка была уникальным посланником семьи Ху: крошечная, летающая невероятно быстро и никогда не сбивающаяся с пути. Для важных сообщений рода Ху чаще всего использовали именно её. Сейчас колибри тихо трепетала крыльями на её пальце, а к лапке был привязан маленький свиток — ответ из дома.
Она жила в усадьбе Юнься уже полмесяца.
С того самого дня, как она обнаружила маленького Хэцао, она отправила домой весть с зелёной колибри, прося род проверить происхождение мальчика — нет ли в его судьбе чего-то подозрительного. Теперь ответ пришёл, и в нём ясно значилось: происхождение Хэцао безупречно. Когда он родился, когда попал в Луцуйчэн, когда пошёл в школу, когда прибыл в Облачный город и даже что с ним случилось на реке Улин — всё было описано подробно. Словом, никаких проблем.
Прочитав письмо, Ху Сяньэр почувствовала, как с души упал камень. Затем она сразу отправила в род новое письмо, подробно описав особенности Хэцао, его талант и упомянув, что уже от имени третьего деда Ху Юаня приняла мальчика в ученики.
Это письмо вызвало в верхах семьи Ху немалый отклик.
Надо сказать, Ху Сяньэр всегда действовала осмотрительно. А в этот раз приняла решение так быстро, не только введя Хэцао в род Ху, но и сделав его учеником Ху Юаня. Это оказалось полной неожиданностью для семьи. К тому же описанный ею талант мальчика заставил некоторых не поверить. Им трудно было представить, что ребёнок с травяной растительной душой обладает таким даром и даже способен на озарение. По их мнению, это было почти невозможно.
Но Ху Сяньэр всегда действовала осторожно и основательно, и это заставляло род Ху верить ей. В конце концов, семья решила: пусть всё решится, когда Хэцао прибудет в род Ху.
Ху Сяньэр занимала в семье Ху немалое положение. Хотя она, в отличие от Лю Жэньли, не была заранее назначена наследницей, она входила в число намеченных кандидатов в старейшины. Наказывать её за это дело означало бы подорвать её авторитет, что для рода Ху тоже не пошло бы на пользу.
Разумеется, в семье Ху считали: даже если Хэцао станет учеником Ху Юаня, это ещё ничего не значит. Если он покажет себя плохо, род Ху всегда сможет его исключить. Не было нужды наказывать Ху Сяньэр из-за этого. Главная причина была в том, что Хэцао всего семь лет.
Потому семья Ху дала Ху Сяньэр ответ: они согласились с её предложением — Хэцао станет учеником рода Ху, учеником Ху Юаня.
Увидев такой ответ, Ху Сяньэр тоже вздохнула с облегчением. Она понимала, что её решение было несколько поспешным. Но поступить иначе не могла. Она боялась, что если не поторопится и не втянет Хэцао в род Ху, мальчика обнаружат другие и в конце концов отберут.
Чтобы присматривать за Хэцао и не дать его похитить, Ху Сяньэр осталась жить в усадьбе Юнься и ждала. Хэцао ещё после разговора с ней, стариком Мэнем и Лю Жэньли отправился на корабле в Луцуйчэн, а затем в деревню Корней. В этот раз ему предстояло уехать учиться очень далеко, возможно, надолго, потому нужно было вернуться домой и как следует попрощаться с родными.
Всё это время Ху Сяньэр поддерживала связь с родом. Она уже потребовала, чтобы семья послала людей охранять Хэцао и не позволила с ним ничего случиться. Род Ху был немало удивлён таким вниманием Ху Сяньэр к мальчику, и это вызвало у них любопытство. В конце концов, семья Ху действительно отправила людей охранять Хэцао, а заодно тайно за ним наблюдать.
Дни шли за днями. Когда Ху Сяньэр прожила в усадьбе Юнься целый месяц, Хэцао наконец приехал. Он прибыл вместе со стариком Мэнем. Сяо Юй уже вернулась домой и не приехала. Ведь она была всего лишь обладательницей души предмета и не могла войти в род Ху.
Теперь Хэцао тоже понимал, что поедет с той красивой старшей сестрой учиться мастерству. В её семье были очень сильные мастера растений. Он будет учиться у того почтенного мастера. Хэцао был рад. Ему хотелось поскорее освоить мастерство и помочь деревенским. Но дедушка Мэнь уже сказал ему, чтобы он не беспокоился о деревне. Лю Жэньли обещал помочь деревне Корней. Теперь деревне не придётся платить налоги, можно будет выращивать много высокоурожайного зерна, и жизнь станет лучше.
Хэцао хоть и не до конца понимал, какие именно выгоды принесёт деревне Лю Жэньли, но знал, что старик Мэнь не обманет. Потому радовался ещё больше. За этот месяц он всё время был в разъездах. Для семилетнего ребёнка это было утомительно. Но он всё равно радовался — тому, что сможет научиться мастерству.
Увидев Хэцао, Ху Сяньэр тоже обрадовалась. Она пригласила его и старика Мэня в гостиную.
Теперь в усадьбе Юнься Ху Сяньэр была хозяйкой. По решению Лю Юньфэя, пока Ху Сяньэр живёт в усадьбе, она — её хозяйка. Слуги и служанки, присланные родом Лю, обязаны подчиняться ей. Ослушавшихся ждало наказание по семейным правилам.
Слуги и служанки, присланные в усадьбу Юнься, все были доморощенными слугами рода Лю. На них распространялись семейные правила рода. А правила рода Лю были суровы, потому слуги и служанки не смели проявить небрежность.
Старик Мэнь и Хэцао вошли в комнату. Ху Сяньэр улыбнулась старику:
— Дядюшка Мэнь, вы за это время устали, прошу, садитесь.
Старик Мэнь поблагодарил и сел. Хэцао тоже сел.
Ху Сяньэр взглянула на Хэцао и слегка улыбнулась:
— Хэцао, теперь ты поедешь в род Ху учиться мастерству. Не волнуйся, в роду Ху все очень умелые. Особенно тот наставник, которого я тебе нашла, — он очень силён. Ты должен прилежно у него учиться.
Хэцао встал и поклонился:
— Благодарю, сестра Сяньэр. Хэцао будет стараться.
Ху Сяньэр кивнула и, повернувшись к старику Мэню, улыбнулась:
— Дядюшка Мэнь, я знаю, вы беспокоитесь о Хэцао. Но не волнуйтесь, я велю домашним хорошо о нём заботиться. И думаю, с его талантом третий дед его полюбит. В нашей семье третий дед занимает очень высокое положение, никто не посмеет обидеть Хэцао.
Старик Мэнь кивнул, взглянул на Хэцао и легонько погладил его по голове:
— Госпожа Ху, Хэцао очень понятливый. Я хочу, чтобы у него было хорошее будущее. Теперь я вверяю его вам.
Ху Сяньэр кивнула:
— Дядюшка Мэнь, не беспокойтесь, мы позаботимся о Хэцао.
Старик Мэнь кивнул и повернулся к Хэцао:
— Баоэр, когда попадёшь в род Ху, будь умницей, слушайся, старательно учись. О деревне не беспокойся. Если будешь хорошо учиться, станешь выдающимся человеком, даже более влиятельным, чем молодой хозяин.
Хэцао решительно кивнул:
— Дедушка, не волнуйся, Баоэр будет старательно учиться.
Старик Мэнь с улыбкой кивнул, но в глазах стояли слёзы. Он всю жизнь прожил без детей и давно считал Хэцао родным внуком. Хотя мальчик уезжал всего лишь учиться, старик всё равно не мог с ним расстаться.
Но он знал, что сейчас нельзя плакать. Если он заплачет, Хэцао тоже заплачет. А он не хотел видеть слёзы мальчика.
Старик Мэнь глубоко вздохнул, сдерживая слёзы, и повернулся к Ху Сяньэр:
— Госпожа Ху, вообще-то я пришёл ещё по одному делу — о делах рода Лю и рода Ху. Как вы смотрите?
Ху Сяньэр нахмурилась, подумала и произнесла:
— Дядюшка Мэнь, не буду скрывать. Прямой союз рода Ху с родом Лю невозможен. Но мы можем сделать другое — сотрудничать. У рода Лю в Луцуйчэне есть лавки, торгующие лекарствами. А нашему роду Ху каждый год нужно много лекарственного сырья. Я могу от имени рода Ху заключить с родом Лю соглашение: каждый год род Ху будет закупать у рода Лю определённое количество лекарств. Вы можете передать это роду Лю. Если они согласны, пусть завтра пришлют людей в усадьбу Юнься, и я подпишу с ними договор. Если не согласны — ничего страшного. Но в будущем, ради Хэцао, мы будем немного покровительствовать роду Лю.
Старик Мэнь сразу кивнул:
— Госпожа Ху, не беспокойтесь, думаю, глава рода согласится. Я сейчас же вернусь. Баоэр остаётся здесь. Баоэр, оставайся тут, слушайся госпожи Ху.
Хэцао отозвался. Старик Мэнь поднялся, поклонился Ху Сяньэр и быстро вышел.
Когда старик Мэнь ушёл, Ху Сяньэр посмотрела на Хэцао:
— Хэцао, расскажи мне, чему ты учился все эти годы, сколько знаешь иероглифов, какие книги читал.
Хэцао кивнул:
— Сестра Сяньэр, я знаю много иероглифов и прочёл много книг. Я расскажу.
И он перечислил все книги, которые читал.
Ху Сяньэр слушала и внутренне поражалась. Она и не думала, что Хэцао прочёл столько. Это было поистине удивительно. Затем Хэцао рассказал, что читал и книги о лекарствах, что все травы в них видел и все их знает.
Ху Сяньэр была потрясена.
Она обнаружила, что за многие годы прочла меньше книг, чем Хэцао. И травы, которые она знала, Хэцао тоже знал все. Как тут не изумиться?
Когда Хэцао закончил, Ху Сяньэр посмотрела на него:
— Хэцао, ты все эти книги прочёл и всё запомнил?
Она действительно не могла поверить. Даже если старик Мэнь говорил, что Хэцао всё запоминает с первого взгляда, она не могла смириться. Ведь выходило, что всё, что она изучала столько лет, уступает знаниям семилетнего ребёнка.
Хэцао, конечно, не знал, о чём думает Ху Сяньэр. Он решил, что она проверяет его знания. И, не смея ничего скрывать, сказал:
— Сестра, эти книги я не только читал, но и могу все пересказать по памяти. Я их ещё переписал.
Ху Сяньэр глубоко вздохнула и медленно закрыла глаза. Ей нужно было успокоиться. Она поняла, что, кажется, всё ещё недооценивала талант Хэцао.
Такой выдающийся талант — благо для него или беда?
Ху Сяньэр хорошо знала: талантливые люди не обязательно добиваются успеха. Напротив, многие талантливые в конце концов становятся заурядными. Потому что талантливые склонны к гордыне, а гордые — к самодовольству, а самодовольные перестают слушать других и не принимают новых знаний. Даже если они что-то усвоят, то не станут углубляться. А на пути мастера растений, если не вкладывать душу, больших успехов не добиться. К тому же слишком талантливые часто свысока смотрят на людей, наживают врагов и даже рано умирают.
Говорят, чрезмерно одарённые люди подвержены небесной каре и могут рано уйти. В этих словах есть доля истины. Даже с хорошим характером талантливый человек может пострадать. Ведь талантливых обычно с детства хвалят, у них всё гладко. А такие люди часто не выдерживают неудач. Одна неудача — и они могут сломаться, и тогда всё пропало.
Ху Сяньэр перебирала эти мысли, но так и не придумала, как воспитывать Хэцао. Давить на него? Как? Хвалить? А если он зазнается?
На миг Ху Сяньэр растерялась.
Хэцао, видя, что она молчит, забеспокоился. Он тихо сидел, не понимая, что сказал такого, что её так озадачило. Он старался вспомнить, не ошибся ли в чём-то, но ничего не приходило в голову.
Тут Ху Сяньэр медленно открыла глаза и выдохнула. Она решила больше не думать об этом. Всё равно не ей воспитывать Хэцао. Пусть Ху Юань с этим мучается. Какой бы Хэцао ни вырос, это воля небес. Она всё равно не сможет всё контролировать.
Успокоившись, Ху Сяньэр взглянула на Хэцао и увидела, что он сидит нахмурившись, глядя в одну точку. Эта не по годам взрослая серьёзность и рассмешила, и тронула её.
— Хэцао, о чём ты думаешь? — спросила она.
Хэцао очнулся и посмотрел на неё:
— Сестра Сяньэр, я что-то не то сказал? Отчего ты загрустила?
Услышав это, Ху Сяньэр опешила. Глядя на его встревоженное лицо, она почувствовала, как сжалось сердце. Она поспешно сказала:
— Нет, Хэцао, ты ничего плохого не сказал. Сестра думала о другом, это не связано с тобой. Хэцао, запомни: старательно учись мастерству. Сколько бы ты ни узнал, не зазнавайся. В этом мире слишком много умелых людей. И ты никогда не сможешь освоить всё. Потому будь прилежным, старайся, понял?
Хэцао, не всё понимая, смотрел на неё, но в конце концов решительно кивнул.
(Конец главы)