Время текло, как вода, и незаметно минул ещё год.
Маленькому Хэцао уже исполнилось восемь.
От постоянной работы и тренировок на открытом воздухе кожа его загорела, но сам он стал крепче и выглядел очень бодро. Главное же — в его глазах уже угадывалась острая, живая искра.
Он по-прежнему носил грубую одежду, выстиранную до белизны, ходил босиком и с мотыгой на плече — ни дать ни взять обычный деревенский мальчишка. Но если присмотреться к его глазам, можно было заметить проблеск ума и проницательности. Весь его облик дышал спокойствием и сдержанностью, словно у отшельника, удалившегося в поля. Если не смотреть на рост и лицо, а только в эти глаза, никто бы не подумал, что перед ним всего лишь восьмилетний ребёнок.
С невозмутимым лицом маленький Хэцао шёл вперёд. Вскоре он подошёл к хижине. Поставил мотыгу в кладовую, тщательно умылся в умывальне и лишь затем вошёл в дом.
Ху Юань сидел в комнате и пил чай. Маленький Хэцао подошёл и поклонился:
— Учитель, я вернулся.
Ху Юань кивнул:
— Хорошо. Садись, жди обеда. Завтра ты отправишься с детьми из рода. Когда выйдешь, будь внимательнее, не ссорься с детьми рода. В этот раз с тобой едут одни девочки, уступай им.
Маленький Хэцао отозвался и сел.
На этот раз ему предстояло отправиться с девочками рода Ху лечить людей.
В окрестностях Линшаньчэна было много маленьких деревушек. Их жители — обладатели души предмета, то есть самые простые, низшие люди Мира Душ. Для них обратиться к врачу всегда было целой проблемой. Обычные болезни они лечили подручными средствами; только если совсем не помогало, шли в город к лекарю.
Но те, кто жил возле Линшаньчэна, поистине могли считать себя счастливыми. Ведь они жили рядом с родом Ху. Это было их величайшей удачей.
«Девочки рода Ху — лучшие лекари на континенте». Эти слова были не пустым звуком: род Ху веками лечил бесчисленное множество людей и заслужил это имя по крупицам.
К обучению девочек в роду Ху относились очень серьёзно. Обычно они начинали изучать врачебные принципы лет с пяти, а около десяти приступали к природной энергии, после чего систематически учились лечить ею людей.
Каждый год род Ху отправлял несколько девочек в сопровождении взрослых из рода в деревни близ Линшаньчэна — бесплатно лечить крестьян и даже раздавать лекарства. Делалось это, во-первых, чтобы девочки набрались врачебного опыта, а во-вторых, чтобы род Ху снискал добрую славу. Почему бы и нет?
Недавно как раз подошло время очередного такого похода. Ху Юань и велел Хэцао отправиться вместе с ними, чтобы тот набрался опыта.
Ведь то, что написано в книгах, остаётся лишь на бумаге и не становится настоящим врачебным искусством. Чтобы Хэцао мог лечить людей и стать хорошим лекарем, без практики не обойтись. Раз у рода Ху есть такая возможность, Ху Юань, конечно, не мог её упустить.
Медицинских трактатов в роду Ху было великое множество; говорили, что больше, чем в любом другом роде на континенте. Но даже их Хэцао одолел меньше чем за год — прочёл все. В таких обстоятельствах не выпустить его лечить людей было бы просто расточительством.
После обеда Хэцао, как обычно, тренировался и лишь вечером лёг спать.
Наутро он вместе с Ху Юанем вернулся в крепость рода Ху. Там его сразу проводили в передний двор.
Когда Хэцао прибыл, он немало удивился.
Передний двор крепости был заставлен длинным рядом повозок. Все с кузовами, в каждом могли разместиться четыре-пять человек. Возле каждой повозки стояли пять девочек и трое слуг в одежде прислужников. Все слуги — обладатели души предмета.
Всего в караване было десять повозок. Перед ними стояли пятеро обладателей растительной души. Возглавлял их знакомый Хэцао — Ху Дин.
Едва Хэцао подошёл, Ху Дин его заметил. Он громко рассмеялся:
— А, парень! Год не виделись, а ты раздался. Иди сюда, дай восемнадцатому дяде посмотреть.
Хэцао улыбнулся, подошёл и поклонился:
— Восемнадцатый дядюшка, год не виделись, как вы поживаете?
Хэцао и Ху Дин были довольно близки. Сегодня, увидев его, он и вправду обрадовался.
Ху Дин расхохотался:
— Хорошо, очень хорошо. Вот, услышал, что ты идёшь, и взял это дело. А то ведь я в отпуске был. Хочу посмотреть, чему ты за год научился у третьего дяди.
Хэцао улыбнулся:
— Учитель ещё не начал полноценно учить меня культивации. Он говорит, сейчас главное — заложить основу.
Ху Дин кивнул:
— Третий дядя прав. Хэцао, мастера растений обычно начинают культивацию в десять — так лучше всего. Тебе сейчас самое время закладывать основу, учись у третьего дяди как следует. Ты не представляешь, как мы тебе завидуем. Даже нам, чтобы получить наставление третьего дяди, нужно немало постараться. Тебе просто повезло.
Хэцао слегка улыбнулся:
— Я знаю. Этот год был очень насыщенным, я многому научился.
Ху Дин, видя, что Хэцао и вправду ничуть не торопится, мысленно одобрил его. Больше всего ему нравилось в мальчике именно это — отсутствие детской суетливости.
Ху Дин взглянул на время, кивнул и махнул рукой:
— Пойдём.
И повёл Хэцао к передней повозке.
Это заставило остальных людей рода Ху обернуться на Хэцао. Теперь они знали, кто он, и всем было любопытно, что он собой представляет.
История с принятием его в ученики год назад наделала в роду Ху много шума. Говорили, что Хэцао невероятно повезло: сам лучший боевой мастер растений рода взял его в ученики. Но потом Хэцао год пропадал в долине у Ху Юаня и не показывался. Постепенно о нём забыли.
Сегодня он вдруг появился, да ещё и, судя по всему, был так близок с Ху Дином. Это сразу напомнило всем о его положении, и каждый проникся любопытством.
Хэцао не обращал на это внимания. Он сел с Ху Дином в переднюю повозку. Вскоре караван тронулся.
Ху Дин сидел в повозке и произнёс:
— В этот раз нас сорок один человек, считая тебя. Те сорок — все девочки, им по десять лет. Они уже начали культивировать природную энергию. Это их первый выезд после того, как они её освоили.
Хэцао кивнул.
Ху Дин посмотрел на него:
— Не смущайся. У тебя особый случай, ты очень способный. Иначе третий дядя не стал бы учить тебя медицине. Сейчас ты закладываешь основу, а когда по-настоящему начнёшь культивировать, увидишь, что всё выученное очень тебе пригодится.
Хэцао кивнул.
Ху Дин продолжил:
— Та девочка, Сяньэр, очень о тебе беспокоится. Она всё ещё учится в Павильоне Государя Сабли, но каждый месяц пишет домой и спрашивает о тебе.
Услышав это, Хэцао просиял:
— Восемнадцатый дядюшка, как она? Всё хорошо?
Ху Дин улыбнулся:
— Хорошо, очень хорошо. То, что ты о ней вспомнил, её обрадует. Хэцао, запомни: учись медицине как следует. Это тебе очень пригодится.
Хэцао с недоумением посмотрел на Ху Дина.
На континенте положение лекаря заметно уступало боевому мастеру растений. Хотя хороший лекарь обязательно должен быть мастером растений, учёба отнимает много времени, потому обычный лекарь не соперник боевому мастеру растений. Почему же Ху Дин говорит, что медицина так важна?
Ху Дин, видя его взгляд, произнёс:
— Хэцао, многие известные мастера растений сейчас изучают медицину. Знаешь почему?
Хэцао покачал головой.
Ху Дин сказал:
— Потому что медицина полезна и для культивации мастера растений. Мастер растений, особенно боевой, может получить ранение. Как лечиться? Если он один? Многие сейчас носят с собой готовые пилюли на всякий случай. Но это не всегда помогает.
— Потому что готовые пилюли часто узконаправленные. Поскольку это готовое лекарство, контроль свойств очень строгий. Многие пилюли действуют мягко и уравновешенно. Сильнодействующие средства редко делают готовыми: их мало кто купит.
Хэцао не понял.
Ху Дин пояснил:
— Хэцао, ты уже учил медицину. Скажи, если двое получили внутреннюю травму и кашляют кровью, какое лекарство им нужно?
Хэцао опешил, но сразу понял:
— Я понял, восемнадцатый дядюшка. У обоих внутренняя травма, но повреждения могут быть в разных местах, а кровь идёт одинаково. Если человек не лекарь, ему трудно точно определить, где повреждение. Потому он может принять только мягкое, небыстрое средство, чтобы сдержать состояние.
— Такие лекарства из-за мягкости действуют на многое. Но именно поэтому их сила невелика. Если лечить точно, рана заживёт быстро; если пить готовое, заживление может растянуться в разы, а то и оставить скрытую травму. Значит, мастерам растений, которые странствуют в одиночку, важно изучать медицину, верно?
Ху Дин громко рассмеялся и хлопнул Хэцао по плечу:
— Верно! Ты всё такой же умный, схватываешь на лету. Это лишь одна сторона. Есть и другая: чем больше ты знаешь медицину, тем меньше в глуши упустишь что-то ценное.
— Ведь то, что ты видишь в книгах о лекарствах, — лишь часть. В мире много мутировавших растений, и они часто очень ценны. Но если ты плохой лекарь, можешь не распознать их; а если распознаешь, но не знаешь, как правильно собрать, хорошее лекарство превратится в сорняк. Всякое бывает. Потому медицина для мастера растений поистине важна.
Хэцао с недоумением посмотрел на Ху Дина:
— Восемнадцатый дядюшка, разве мастера растений нуждаются в деньгах?
Ху Дин горько усмехнулся:
— Конечно. Думаешь, у всех мастеров растений за спиной род Ху? Хэцао, скажем прямо: знаешь, сколько золотых монет род Ху потратил на тебя за эти годы?
Хэцао покачал головой.
Он пока не имел представления о деньгах. В деревне редко пользовались деньгами, а если и пользовались, то медными монетами, редко серебром, а уж о золоте и речи не было. К тому же он был мал, и заботы о деньгах его не касались.
Ху Дин произнёс:
— За год только на травы для твоих лечебных ванн уходит около двадцати золотых монет в день. То есть за год только на ванны ты израсходовал больше семи тысяч золотых монет. И это не считая остального.
— А мастер растений получает от государства не так уж много. Ему ещё нужно культивировать, а это тоже требует денег. Того пособия не хватает. Многие мастера растений сейчас бьются за жизнь. Немногие могут спокойно сидеть и культивировать, не думая о деньгах.
Маленький Хэцао ошеломлённо слушал. Он и не думал, что всё так. И уж тем более не думал, что его ежедневные ванны стоят двадцать золотых. От одной мысли о семи тысячах золотых у него закружилась голова. Он хоть и не имел понятия о деньгах, но понимал, что семь тысяч золотых — сумма огромная.
Ху Дин, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Но не чувствуй себя виноватым. Знаешь, те цветы, злаки, травы и даже плоды, за которыми ты ухаживал в долине, можно продать. За год ты бы вернул немало денег.
Услышав это, Хэцао немного успокоился. Как бы то ни было, он не был тем, кто только тратит и не умеет зарабатывать. Иначе он чувствовал бы себя ещё хуже. Ведь сейчас на него тратился род Ху. Эту великую милость он запомнил.
Ху Дин говорил так ради Хэцао. Он хотел, чтобы мальчик понял важность денег, но при этом не расстроился. Если бы Хэцао только и думал о деньгах, у него не осталось бы времени на учёбу. Этого Ху Дин не хотел. Он был уверен: если бы Хэцао стал таким, Ху Юань живьём содрал бы с него шкуру.
(Конец главы)