Лаура беседовала с женой Ци Хуаня, краем глаза подавая знаки Мэйгэн и остальным. Они жили вместе слишком долго, и их взаимопонимание давно вошло в плоть и кровь — не нужно было явных жестов. Малейшее изменение во взгляде, едва заметный изгиб губ — и всё уже понятно.
Мэйгэн и остальные невозмутимо приняли сигнал, и улыбки на их лицах ничуть не изменились — они продолжали оживлённо болтать с знатными дамами. В душе они прекрасно понимали: сегодняшний приём, похоже, наконец-то обнажит истинные намерения.
Жена Ци Хуаня не знала, что Лаура и её спутницы давно всё поняли. Она была довольна собой: суметь обвести их вокруг пальца — уже повод для радости. Глядя на Лауру, она натянула радушную улыбку, словно перед ней сидела младшая родственница, и мягко спросила:
— Лаура, а те благовония, что я подарила вам на днях, вы ещё используете?
Лаура изобразила смущение и тихо ответила:
— Ох, право, неловко. Мы их все израсходовали. Сами понимаете, нас много, потому и благовоний уходит больше.
Жена Ци Хуаня поспешно произнесла:
— Ничего страшного, вот, у меня ещё есть. Держите, на этот раз я сделала для вас ароматные мешочки — носите их с собой.
С этими словами она достала несколько мешочков и по одному вручила Лауре и её спутницам. Мешочки были расшиты изящно, шелковые нити мягко поблёскивали в свете ламп — подарок, сделанный с большим старанием.
Лаура и остальные, конечно, знали, что внутри. Трава безумной любви. Они давно проанализировали её в пространстве и понимали её действие и последствия куда лучше, чем эта госпожа. Но никто не подал виду — они с улыбкой приняли мешочки, поблагодарили и тут же прикрепили к одежде.
Увидев, что Лаура и остальные не убрали мешочки в пространство, а носят при себе, жена Ци Хуаня невольно просияла. Идея с мешочками принадлежала ей. Она боялась, что Лаура и остальные не станут пользоваться благовониями, потому и сделала мешочки специально для сегодняшнего дня. Теперь Лауре и остальным будет неловко их убрать — придётся носить. А значит, их план пройдёт гладко.
Ци Хуань, видя, что Лаура и остальные надели мешочки, продолжал с ними беседовать, но в месте, скрытом от их глаз, подал знак стоявшим неподалёку.
Едва знак был подан, как элитные ученики великих родов, разбросанные по залу, тотчас окружили их. Эти люди за последние дни уже общались с Лаурой и её спутницами, были знакомыми лицами, потому их появление не выглядело внезапным — напротив, казалось естественным.
В этот миг вдруг протиснулся Ци Цзянь. Он взглянул на Мэг, и в его глазах читалась плохо скрываемая тревога:
— Госпожа Мэг, можно с вами поговорить наедине? Всего пара слов.
Мэг взглянула на него и кивнула:
— Хорошо.
И пошла за ним.
Тем временем элитные ученики других родов тоже стали приглашать Лауру и остальных на разговор наедине. Те соглашались одну за другой, держались невозмутимо, словно не подозревали, что их ждёт.
Ци Цзянь привёл Мэг в сад за залом. Там было сумрачно, тени деревьев колыхались, шум из зала, проходя сквозь листву, превращался в смутный гул. Ци Цзянь шёл впереди, Мэг — за ним, держась в двух шагах.
Ци Цзянь вдруг остановился. Мэг тоже остановилась и молча смотрела ему в спину.
Не оборачиваясь, Ци Цзянь негромко произнёс:
— Госпожа Мэг, послушайте меня, возвращайтесь скорее к Чжао Хаю.
В глазах Мэг мелькнуло удивление. Она и не думала, что в такой момент Ци Цзянь станет её отговаривать. Это было неожиданно и вызвало в душе смутное чувство. Она взглянула на него:
— Почему?
Ци Цзянь помолчал, затем произнёс:
— Госпожа Мэг, не спрашивайте почему. Я желаю вам добра. Всего лишь пропустите один приём — для вас никакого урона. Послушайте меня, уходите.
Мэг взглянула на него, помолчала и негромко произнесла:
— Я не уйду просто так. Но всё равно благодарю вас.
С этими словами она повернулась, чтобы уйти.
И тут Мэг вдруг почувствовала странный аромат. В голове на миг затуманилось, но тотчас прояснилось. Мэг опешила: это не был запах цветка возлюбленных. В пространстве она его нюхала — совсем не тот. Этот запах больше походил на дурманящее снадобье.
Мэг не знала, чего хочет Ци Цзянь, но, поразмыслив, притворилась, будто теряет сознание, и упала на землю.
Ци Цзянь обернулся, взглянул на неё и пробормотал:
— Прости, Мэг, иначе я не мог. Может, ты меня возненавидишь, но я желаю тебе добра.
Он подошёл, поднял её на руки и отнёс в укромный уголок сада. Там была скрытая скала, за которой никто не бывал. Ци Цзянь положил Мэг там, взглянул на её лицо и прошептал:
— Не суждено мне тебя заполучить, так пусть будет тебе счастье. Надеюсь, ты будешь счастлива.
Он поднялся и ушёл.
Когда Ци Цзянь удалился, Мэг медленно открыла глаза. Глядя в ту сторону, куда он ушёл, она тихо вздохнула:
— Зачем всё это? Я не смогу тебя полюбить.
А у Лауры и остальных всё было иначе.
Лауру тоже пригласили в укромное место. Пригласил её Чу Юань. Род Чу, к которому он принадлежал, был одним из сильнейших в мире Хуан, почти равным роду Ци. Чу Юань был самым перспективным учеником рода Чу.
Чу Юань смотрел на Лауру. Он, разумеется, не влюбился в неё, но заполучить такую красавицу было бы приятно. Все эти дни он нарочно сближался с Лаурой, показывал себя с лучшей стороны, рассказывал, как помогает роду управлять делами, — чтобы Лаура поняла: он не просто блистательный наследник.
Но Чу Юань не догадывался: чем больше он говорил, тем сильнее Лаура им пренебрегала. После того, что совершил Чжао Хай, его дела выглядели как попытки ребёнка, едва научившегося считать, рядом с человеком, создавшим атомную бомбу. Сравнивать нечего.
Чу Юань с чувством смотрел на Лауру:
— Лаура, ты знаешь, как ты прекрасна? Когда я впервые тебя увидел, я был пленён. Ты — моя идеальная богиня. Смотри, я даже сделал такой же мешочек, как у тебя, и ношу его с собой.
С этими словами он показал мешочек. Внутри был цветок возлюбленных.
Лаура взглянула на него и слегка улыбнулась:
— Чу Юань, знаешь, зачем я все эти дни с тобой общалась? Я ждала этого мгновения.
Чу Юань, услышав это, возликовал. Он решил, что Лаура приняла его признание или что цветок возлюбленных уже подействовал.
Лаура протянула руку и легко коснулась мешочка в его ладони:
— Трава безумной любви вместе с цветком возлюбленных. Это ведь запрещённое в мире Хуан средство, а теперь его применили против нас. Это честь для нас или несчастье?
Чу Юаня передёрнуло, и он с ужасом уставился на Лауру. Он и не думал, что она знает об этом и так прямо назовёт их план. Это ошеломило его.
Лаура взглянула на него и слегка улыбнулась:
— Ты, верно, очень удивлён? Откуда я знаю? Хе-хе, на самом деле мы с самого начала знали о вашем плане. Нам никто не говорил — мы догадались. Когда вы дали нам благовония из травы безумной любви, мы уже примерно поняли, что задумано. Неплохой план. Но, увы, вам невдомёк: мы все, включая брата Хая, неуязвимы для любых ядов. Такая отрава на нас не действует.
Чу Юань остолбенело смотрел на Лауру. Она всё ещё улыбалась, но в его глазах эта улыбка становилась всё больше похожей на холодную усмешку.
Лаура негромко продолжила:
— Мы общались с Ци Мо и кое-что знаем о народе Хуан. Восемнадцать великих родов, Совет старейшин… Хе-хе, услышав об этом, брат Хай понял: между нами рано или поздно будет бой. Потому мы, войдя в мир Хуан, всё ждали, когда вы начнёте первыми. Как-никак брат Хай — наполовину из народа Хуан, он не хотел враждовать. А вы и вправду послушались — вот и начали. Чу Юань, как думаешь, что будет с родом Чу, когда я тебя убью? Ах да, неважно, что будет с ними — мы сами начнём действовать. Мы уже готовы выступить против рода Чу. Повод — твои гнусные намерения в отношении меня. Хе-хе.
Лицо Чу Юаня изменилось. Он хотел закричать, но вдруг обнаружил, что не может. К его горлу уже был приставлен клинок, холодное острие касалось кожи, холод пронизывал до костей.
Лаура взглянула на него и слегка улыбнулась:
— И эти люди смеют тягаться с братом Хаем? Самонадеянность. Ладно, ты достаточно мне надоел за эти дни. Дам тебе лёгкую смерть.
С этими словами она толкнула клинок вперёд — прямо в горло Чу Юаня.
Чу Юань вытаращил глаза. Он и не думал, что такая хрупкая красавица окажется столь беспощадной — ни малейшего шанса, убила сразу.
Тем временем Мэйгэн и остальные тоже начали действовать. Только Мэг не стала.
После этого они не стали собираться, а сразу вернулись в Башню Тяньцзи. Едва Мэйгэн и остальные вернулись, как тела Чу Юаня и других были обнаружены. И тут весь город Хуан погрузился в хаос.
Ци Хуань смотрел на тела, лицо его посинело. Наконец он перевёл взгляд на остолбеневшего Ци Цзяня и холодно произнёс:
— Цзянь, что это значит? Почему они мертвы, а ты жив? Где те женщины?
Ци Хуань не мог не сказать так, потому что остальные старейшины стояли рядом и смотрели на него, а также на Ци Цзяня. Если он не даст им объяснений, они его не пощадят.
Ци Цзянь остолбенело смотрел на тела, голова отказывалась соображать. Услышав слова Ци Хуаня, он изменился в лице и негромко произнёс:
— Дедушка, я не тронул Мэг. Я лишь усыпил её и оставил в саду.
Ци Хуань поспешно произнёс:
— Где Мэг? Веди нас скорее, живо!
Ци Цзянь, не смея ослушаться, повёл их в сад.
Но когда они добрались до той скалы, Мэг там не было. Ци Цзянь остолбенело смотрел на пустое место и пробормотал:
— Не может быть, я же оставил её здесь. Где она? Куда делась?
Ци Хуань, глядя на него, посинел.
Тут Юйтин холодно усмехнулся:
— Где? Да ясно где — ушла. Ци Цзянь, это ты выдал всё. Эти смерти — из-за тебя. Ци Хуань, решай, что с этим делать!
(Конец главы)