В комнате Тянь Чжу курил трубку с табаком. Резкий дым разносился, заполняя всю комнату. Тянь Чжуан тоже был здесь, оба молчали, но на лицах особой печали не читалось.
Тянь Ню сел за стол, усадил маленького Хэцао на соседнюю скамью и посмотрел на Тянь Чжу:
— Дядюшка Чжу, с невесткой и тётушкой вам придётся поговорить, успокоить. Маленький Хэцао всего лишь едет учиться. Кстати, наша Сяо Юй на год младше Хэцао. Может, устроим между двумя семьями помолвку? Как считаете?
Тянь Чжу усмехнулся:
— Ах ты, проныра. С тётушкой я сам поговорю, она поймёт. Это не только ради Баоэра, но и ради всей деревни. Что до помолвки, Ню, не в обиду тебе, я бы и рад, но разве это возможно? Если Баоэр действительно пойдёт учиться, то на десять, а то и двадцать лет. Он-то может ждать, а Сяо Юй? Если к двадцати-тридцати годам она всё ещё не выйдет замуж, как ей жить? Больше не говори глупостей.
Тянь Ню вздохнул. Он знал, что Тянь Чжу прав. Мастера растений уже совсем не то, что обычные люди. Даже те обладатели растительной души, что не стали мастерами, благодаря культивации жили куда дольше. Но и учиться им приходилось гораздо больше. А во время учёбы они почти не женились. Так что если маленький Хэцао и вправду станет мастером растений, Тянь Юй не сможет выйти за него. Как сказал Тянь Чжу: Хэцао может ждать, а Юй — нет.
В Мире Душ женщины обычно выходят замуж около шестнадцати. В таких местах, как деревня Корней, девочек отдавали замуж в тринадцать-четырнадцать. Даже в больших городах женщина, не вышедшая замуж к восемнадцати, считалась старой девой, о ней судачили. А уж в двадцать-тридцать лет быть незамужней — её бы, чего доброго, сожгли насмешками.
Тянь Чжу посмотрел на Тянь Ню:
— Ню, Баоэра отдаю тебе. И надежду всей деревни — тоже. Воспитывай его как следует. Если будет плохо учиться — бей, ругай, не жалей. Если сойдёт с пути, надежда деревни рухнет, понял?
Тянь Ню улыбнулся:
— Дядюшка Чжу, что вы говорите. Баоэр очень понятливый, мне и беспокоиться не придётся. Не волнуйтесь, я его воспитаю.
Тянь Чжу кивнул, вздохнул, взглянул на маленького Хэцао, который смотрел на него, не всё понимая, погладил его по волосам и улыбнулся:
— Баоэр, с сегодняшнего дня ты поедешь с дядюшкой Ню к нему домой, хорошо? Там каждый день будет вкусная еда, игрушки, и сестрёнка Сяо Юй будет с тобой играть. Хорошо?
Маленький Хэцао с недоумением посмотрел на Тянь Чжу:
— Дедушка тоже поедет? Бабушка? Папа с мамой?
Тянь Чжу горько улыбнулся:
— Баоэр, дедушка с бабушкой не поедут, и родители не поедут. Мы останемся дома, возделывать землю. Только ты поедешь с дядюшкой Ню, хорошо?
Маленький Хэцао понял и закричал:
— Не хочу! Дедушка, я не поеду к дядюшке Ню! Я хочу дома, с дедушкой, бабушкой, папой и мамой!
И громко заплакал.
Тянь Чжу смотрел на плачущего внука, и глаза его увлажнились. Он погладил его по голове:
— Баоэр, будь умницей, слушайся. Ты едешь с дядюшкой Ню, чтобы учиться мастерству. Когда научишься, вернёшься домой. Тогда все в деревне заживут хорошо, все будут есть мясо, а на Новый год — носить новую одежду.
Маленький Хэцао перестал плакать и уставился на дедушку:
— Дедушка, если я научусь мастерству, все в деревне — дедушки, бабушки, дяди — будут есть мясо и носить новую одежду? А ты? Ты тоже каждый день будешь есть мясо и носить новое? Бабушка? Папа с мамой?
Тянь Чжу сдавленно произнёс:
— Все, все. Как только Баоэр научится, все в деревне будут есть мясо и носить новое.
Маленький Хэцао изо всех сил вытер лицо, даже покраснел, и решительно кивнул:
— Тогда, дедушка, я поеду с дядюшкой Ню. Я научусь мастерству, и все в деревне будут есть мясо, каждый день мясо, а на Новый год — новая одежда и вино.
Услышав это, у Тянь Ню тоже покраснели глаза. Он погладил Хэцао по голове и пробормотал:
— Мой хороший Баоэр, какой понятливый ребёнок. Само небо хранит деревню Корней.
Тянь Чжуан тоже смотрел на сына покрасневшими глазами, но улыбался. Он гордился таким сыном.
Тут из дома вышли мать Тянь Чжуана и Цуйфэнь с едой. Глаза у обеих были красные, но сейчас они не плакали.
За едой все старались подложить Хэцао лучшие куски. Он смотрел на высокую горку в своей чашке, но еда почему-то не казалась такой вкусной, как обычно.
После еды Тянь Ню встал и сказал Тянь Чжу:
— Дядюшка Чжу, в городе в лавке много дел, завтра мне надо возвращаться. Сегодня побудьте с Баоэром, а я пойду.
И вышел. Тянь Чжу и Тянь Чжуан проводили его до ворот и вернулись.
Войдя в дом, Тянь Чжу увидел, что Цуйфэнь уже достала большой узел одежды и примеряет её на маленького Хэцао. Она не плакала, но слёзы стояли в глазах.
В этот день в доме Тянь царило подавленное настроение. Все кружились вокруг Хэцао. Он тоже чувствовал перемену, но не плакал. Он видел, что дедушка украдкой плачет, бабушка украдкой плачет, родители украдкой плачут. Ему было горько, он знал, что им ещё горше, потому и не плакал.
Всю ночь Цуйфэнь обнимала Хэцао и не сомкнула глаз. Утром она приготовила его любимые блюда, надела на него лучшую новую одежду и села рядом, глядя, как он ест. Слёзы она сдержать не смогла, и они потекли.
Маленький Хэцао увидел, что мама плачет, но сам не заплакал. Он подбежал, взял её за руку:
— Мама, не плачь. Баоэр поедет учиться. Когда научится, каждый день будет готовить маме мясо и покупать новую одежду.
Цуйфэнь больше не выдержала. Она крепко обняла сына, слёзы полились ручьём. Тянь Чжу беспрерывно курил трубку, у Тянь Чжуана глаза покраснели, мать стояла и плакала.
Тут снаружи послышался стук копыт. У ворот остановилась повозка. Это была повозка Тянь Ню. Став управляющим, он мог пользоваться лавной повозкой. Теперь из Луцуйчэна в деревню Корней он добирался не за пять дней, а меньше чем за два.
Повозка остановилась, Тянь Ню вошёл во двор. Он сразу увидел Цуйфэнь, обнимающую Хэцао. Вздохнул и остановился. Он понимал её чувства. Если бы ему пришлось расстаться со своим ребёнком, он бы тоже не вынес. Но он знал: если оставить Хэцао в деревне, он загубит его.
Тянь Чжу увидел Тянь Ню в дверях. Он постучал трубкой и произнёс:
— Ладно, Цуйфэнь, не плачь. Баоэр едет учиться, не навсегда. Иди, пусть едет с Ню. Кем он станет — драконом или змеёй — зависит от этого раза.
Цуйфэнь отпустила Хэцао, вытерла слёзы и посмотрела на него тем особым твёрдым взглядом деревенской женщины:
— Баоэр, у дяди Ню слушайся, старательно учись, не шали.
Маленький Хэцао кивнул:
— Мама, я буду старательно учиться, буду слушаться, не буду шалить.
Цуйфэнь кивнула, погладила его по лицу:
— Наш Баоэр самый умный, мамин хороший сын.
Она встала, взяла Хэцао за руку, вывела из дома и поклонилась Тянь Ню:
— Брат Ню, отдаю тебе Баоэра.
Тянь Ню поклонился в ответ:
— Невестка, не волнуйтесь, я присмотрю за Баоэром.
Цуйфэнь кивнула, подвела Хэцао к Тянь Ню, взглянула на него и тихо сказала:
— Баоэр, иди, иди с дядей Ню, учись как следует.
Хэцао послушно кивнул и подошёл к Тянь Ню. Тянь Ню поклонился семье:
— Дядюшка Чжу, тётушка, Чжуан, невестка, я позабочусь о Баоэре, не беспокойтесь.
И повёл Хэцао к повозке. Хэцао то и дело оглядывался на дедушку, бабушку, отца и мать.
Они не ожидали, что, подойдя к воротам, увидят всех односельчан. Староста Тянь тоже стоял впереди. Тянь Ню усадил Хэцао в повозку, обернулся к людям и сказал старосте:
— Отец, веди людей обратно. Я позабочусь о Баоэре.
Староста Тянь посмотрел на Хэцао, потом на сына:
— Ню, береги Баоэра. Если в следующий раз увижу его похудевшим — не сносить тебе головы. Идите, люди пришли вас проводить.
Тянь Ню знал, что все пришли проводить. Он кивнул, поклонился и сел в повозку. Повозка была одноконная, без кузова, только слой соломы. Но и это в деревне считалось роскошью.
Жители деревни Корней проводили Тянь Ню и Хэцао до околицы, смотрели, как повозка удаляется, пока не скрылась из виду, и лишь тогда разошлись. Они знали, что проводили надежду. Но не знали, что проводили не только надежду. И уж точно не могли вообразить, какие перемены принесёт их маленькой деревне этот ребёнок. Никогда бы не подумали.
Маленький Хэцао всё смотрел в сторону деревни. Когда она скрылась, он не выдержал. Слёзы потекли, но он не плакал в голос. Он молча лил слёзы и вытирал их рукавом. А они текли, как родник, не останавливаясь.
Тянь Ню видел это. Он вздохнул и обнял Хэцао. Тот зарылся в его объятия и плакал. Неизвестно сколько прошло, он устал и незаметно уснул.
Во сне маленький Хэцао снова стал тем мужчиной — огромным и могучим. Он стоял перед бесчисленными молниями, но в сердце не было страха. Он разбивал молнии одну за другой. В его глазах они ничего не значили. Он был невероятно силён.
Потом он увидел, что молнии исчезли. Мужчину и дворец позади него окутал белый свет. Затем он оказался в новом месте. Но почувствовал страшную усталость, захотел спать. Вдруг он очутился в странной, но очень красивой комнате. Сказал что-то женщинам и заснул. Перед сном он увидел их тревожные глаза. Потом всё исчезло, осталась тьма.
Маленький Хэцао вздрогнул и проснулся. Эта тьма была слишком страшной — ни проблеска света, чистая тьма. Очень страшно.
— Баоэр, ты проснулся! — раздался голос.
Хэцао сразу пришёл в себя. Осмотрелся: он в комнате, а перед ним сидит дядюшка Ню и с тревогой смотрит.
Хэцао спросил:
— Дядюшка Ню, мы уже в городе? У тебя дома?
Тянь Ню покачал головой:
— Баоэр, мы ещё не дома, будем завтра. Сейчас мы на постоялом дворе. Баоэр, есть хочешь? Я велел слуге приготовить еду, вставай, поешь.
Хэцао кивнул, встал с кровати, увидел свои туфли на полу. Спрыгнул, сам обулся и поднял голову. Тянь Ню наблюдал, не помогая. Он хотел проверить, справится ли Хэцао сам. Результат обрадовал: по ловким движениям видно, что он давно умеет обуваться. Тянь Ню вздохнул с облегчением. Значит, мальчик может о себе позаботиться. Это хорошо. Иначе в школе было бы трудно. Хотя он теперь управляющий, но не богач, нанять слугу для Хэцао не мог. Если бы Хэцао не умел себя обслуживать, пришлось бы учить его дома, прежде чем отдавать в школу.
Увидев, что Хэцао обулся, Тянь Ню взял его за руку и вывел из комнаты. Постоялый двор был простой, деревенский: у кого-то в доме было много комнат, и он сдавал их проезжим. Вышли в небольшую гостиную. Там сидел старик. Увидев их, он встал:
— Господа, еда готова, подавать?
(Конец главы)