Лю Шунь не слишком долго разговаривал с маленьким Хэцао — лишь ещё немного прихвастнул и велел всем ложиться. Он прекрасно понимал: не заснут — придёт учитель и уж точно не помилует.
Раньше Хэцао не привык спать днём. Теперь же, лёжа на постели, он никак не мог уснуть. Но, видя, что остальные уже закрыли глаза, тоже сомкнул веки и тихо лежал. Незаметно для себя он всё же задремал.
Когда сон стал особенно сладким, кто-то легонько похлопал его. Хэцао вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял Лю Шунь.
Хэцао с недоумением посмотрел на него. Лю Шунь улыбнулся:
— Брат Хэцао, вставай. Скоро начнутся послеобеденные занятия. Ещё немного — и придёт учитель.
Хэцао встрепенулся, быстро спрыгнул с постели, обулся и пошёл за Лю Шунем и остальными.
В переднем дворе оба учителя сидели и читали. Лю Шунь подвёл детей и поклонился:
— Учителя.
Юйфэн взглянул на них и произнёс:
— Да, встали. Идите в комнату и читайте сами. Как каждый день после обеда, хорошенько повторите то, что учили утром.
Лю Шунь и остальные отозвались. Сначала он отвёл младших в их комнату, затем со старшими пошёл в другую.
Хэцао, разумеется, отправился с младшими. Дети начали повторять. Они знали ещё немного иероглифов — пожалуй, меньше, чем Хэцао. Но всё равно снова и снова смотрели на выученные знаки.
Видя это, Хэцао понял, что делать. Однако он не стал разглядывать собственные прописи, а взял «Семейные правила рода Лю» и принялся внимательно читать.
Из этих правил Юйшу успел объяснить ему лишь первые сто с лишним иероглифов, остальные ещё не проходили. Но Хэцао всё равно читал очень старательно.
Всю вторую половину дня Юйшу не давал им новых уроков, только велел повторять. Около трёх часов дня Хэцао заметил, что другие начали собирать вещи, и опешил. Но тут же тоже стал собираться. Он знал: только пришёл, делай как все — не ошибёшься.
Тут вошёл Юйшу, взглянул на уже собравшихся детей и произнёс:
— Если собрались, идите. За вами пришли.
Те хором поклонились:
— Да, учитель. До свидания, учитель.
Хэцао, как и они, поклонился Юйшу и вышел. Юйшу пошёл следом, открыл ворота.
За воротами уже стояло несколько человек. Среди них был старик Мэнь.
Увидев его, Юйшу поспешил поклониться. Старик Мэнь кивнул и сразу заметил Хэцао. Он поманил мальчика рукой. Хэцао тут же подбежал и поклонился:
— Здравствуйте, дедушка Мэнь.
Старик Мэнь довольно кивнул:
— Хорошо, хорошо. Наш Хэцао — славный мальчик.
Окружающие люди рода Лю, глядя на старика Мэня и Хэцао, опешили. Они знали, кто такой старик Мэнь. Не ожидали, что он станет так говорить с мальчиком. А взглянув на травяную душу над головой Хэцао, все сначала замерли, потом просияли и крепко запомнили ребёнка.
Старик Мэнь обернулся к Юйшу:
— Юйшу, как Хэцао учился сегодня?
Юйшу слегка улыбнулся:
— Очень хорошо. Дядюшка Мэнь, пройдите во двор, мне нужно кое-что вам сказать.
Старик Мэнь опешил, кивнул и, держа Хэцао за руку, вошёл во двор. Там Юйшу проводил его в главную комнату. Вскоре вернулся и Юйфэн, тоже поклонившись старику.
Старик Мэнь махнул рукой и посмотрел на Юйшу:
— Говори, в чём дело? О Хэцао?
Юйшу кивнул:
— Да, дядюшка Мэнь, именно о Хэцао. Мальчик необычайно способный, обладает фотографической памятью. За один день он выучил больше сотни иероглифов. Дядюшка Мэнь, это невероятно. Мы хотели спросить, как с этим быть?
Юйшу и Юйфэн ясно понимали: Хэцао, строго говоря, не человек рода Лю. Но у него огромный талант, и если хорошо воспитать, в будущем он станет очень полезен роду Лю. Потому они и спросили.
В роду Лю слуга, рекомендовавший полезного человека, тоже получал немалую выгоду. Потому люди рода Лю особенно ценили таланты.
Хэцао был мал, но обладал растительной душой. Пусть всего лишь низшей её ступенью — травяной душой, — но всё же был обладателем растительной души, да ещё с фотографической памятью. Такой талант — редкость. Упустить его означало зря иметь глаза.
Старик Мэнь, услышав это, опешил, затем просиял:
— Ты правду говоришь? Он действительно всё запоминает с первого взгляда?
Юйшу кивнул:
— Именно так. Если бы не боялись переутомить мальчика, сегодня он выучил бы больше. Главное — он сразу пишет все знаки, которые видел. Пусть почерк не блещет красотой, но правильный.
Старик Мэнь нахмурился и произнёс:
— Неужели его талант настолько высок? Это поистине неожиданно. Однако пока мальчик не может войти в род. Он — вся надежда деревни Корней. Её жители вряд ли захотят отдать его в слуги. К тому же, будь он даже талантлив, в роду он станет всего лишь обычным мастером растений. Мастеров там немало: одним больше, одним меньше. Потому я думаю, не стоит принимать его в род. Тянь Ню из деревни Корней уже проходит испытание в роду. Если он станет человеком Лю, то и для Хэцао это будет равно роду Лю. Ведь Тянь Ню оказал мальчику великую милость, и тот будет его слушаться. Об этом я доложу главе рода. Вам не нужно об этом беспокоиться, просто учите мальчика как следует.
Юйшу кивнул:
— Да, понял, дядюшка Мэнь. Мы передадим ему всё, что знаем.
Старик Мэнь кивнул:
— Хорошо, я пойду.
И повёл Хэцао к выходу.
Хэцао хоть и был в комнате, но почти ничего не понял. Его детский ум ещё не мог постичь такие сложные вещи.
Старик Мэнь вывел Хэцао из школы и направился к «Старой лавке рода Лю». Хотя с Юйшу они говорили складно, старик Мэнь понимал: чуть что не так — и Хэцао попадёт в род Лю, станет доморощенным слугой.
Стать доморощенным слугой большого рода — в общем-то неплохо. Но старик Мэнь искренне не хотел, чтобы Хэцао пошёл в род Лю в слуги. Не из неверности роду Лю, а потому что полюбил мальчика и не хотел лишать его свободы.
Старик Мэнь слишком хорошо знал, что значит быть слугой большого рода. Перед чужими слуги выглядели важно, но внутри рода занимали низкое положение.
И старик Мэнь знал: такие, как Хэцао, в будущем могли культивировать. Став чьим-то слугой, он повредил бы своей культивации. Он знал это, потому что служил у ключевых людей рода Лю. Потому тем сильнее не желал этого для Хэцао.
Конечно, став слугой Лю, Хэцао получил бы лучшее образование, снабжение, жизнь. Но что с того? Слуга остаётся слугой.
Посмотрите на обладателей растительной души: даже не став мастерами или лекарями, они предпочитают получать от государства небольшое пособие или учить детей грамоте за плату, но не идти слугами в большие роды. И не без причины.
Внешне казалось, что большие роды не хотят брать обладателей растительной души. Ведь те, кроме грамоты и знаний о растениях, вроде ничего не умеют, и в роду от них мало проку. Но знайте: в Мире Душ сама грамотность — капитал. Грамотных, вероятно, один на тысячу. В таких условиях любой грамотный желанный для больших родов.
А среди обладателей растительной души нет неграмотных. Захоти они в род — их бы взяли.
И они не так просты. Даже не став лекарем или мастером, они не бесполезны. Они знают много о растениях, и это полезно. В Мире Душ у любого большого рода земли не счесть. А землю нужно засевать. И бывают небесные бедствия, вредители, болезни. С небесными бедствиями они не справятся, но с вредителями и болезнями — вполне. Обычные болезни растений может исцелить и простой обладатель растительной души, даже не лекарь и не мастер. Потому для большого рода они полезны.
Потому большие роды и хотят их заполучить. Но те не желают быть слугами, которыми помыкают. Лучше пособие или иной заработок. Отсюда видно: быть слугой — не благо. Особенно для обладателя растительной души.
Старик Мэнь всю жизнь прожил в роду Лю и знал все хитросплетения. Потому и не хотел этого для Хэцао.
Но теперь Юйшу и Юйфэн знают о его способностях. Это не скрыть. Если скрыть, а потом узнают, это тяжкое преступление и может повредить Тянь Ню. Вот в чём была его дилемма.
Озабоченный, старик Мэнь вернулся в «Старую лавку рода Лю». Тянь Ню уже ждал. Увидев мрачное лицо старика, он подумал, что Хэцао шалил, и поспешил спросить:
— Дядюшка Мэнь, что случилось? Баоэр не слушается? Если так, бейте, ругайте.
Старик Мэнь покачал головой:
— Нет, управляющий. Хэцао очень послушен и очень способен, учителя им довольны. За день он выучил больше сотни иероглифов. Говорят, он всё запоминает с первого взгляда.
Тянь Ню сначала опешил, потом обрадовался:
— Это же хорошо! Почему ты печалишься, дядюшка Мэнь? Что-то ещё?
Старик Мэнь вздохнул и обернулся к Хэцао:
— Хэцао, иди поиграй с сестрёнкой Юйэр.
Хэцао отозвался и убежал. Он не понимал мыслей старика. Теперь, выучив иероглифы, он хотел похвастаться перед Сяо Юй, рассказать о Лю Шуне и школе.
Тянь Ню по виду старика понял: разговор будет важный. Он проводил его в гостиную, велел Линша подать чай и сказал:
— Дядюшка Мэнь, говорите прямо.
Старик Мэнь взглянул на Тянь Ню и вздохнул:
— Управляющий, это касается будущего Хэцао. У него высокий талант. Если род узнает, возможно, захочет принять его в Лю. Я хочу услышать твоё мнение: хочешь ли ты, чтобы Хэцао вступил в род Лю?
Тянь Ню опешил и задумался над его словами.
По его мнению, вступить в род Лю было бы лучше: обеспеченная жизнь, образование рода, а в будущем он сможет помогать деревне.
Но что-то казалось не так. Потому он и медлил.
Через некоторое время он поднял голову и, взглянув на старика, внезапно понял: дело в самом старике Мэне.
Старик Мэнь — доморощенный слуга рода Лю, предан ему. Казалось бы, он должен радоваться. Но он печалился. Вот что было странно.
Подумав так, Тянь Ню посмотрел на старика:
— Дядюшка Мэнь, а вы как считаете?
(Конец главы)