Маленький Хэцао взглянул на Ху Дина, скрывшегося во внутренней комнате, и, обернувшись к тому человеку, поклонился:
— Приветствую дядюшку Цюй.
Хэцао не знал, что этого человека звали Цюй Цзян. Он был секретарём вождя рода Ху, Ху Чао, а также главным управляющим рода Ху. Род Цюй следовал за родом Ху уже более десяти поколений. Даже в самые трудные времена Цюй оставались верны. В глазах людей Ху род Цюй давно стал частью рода Ху. Позже род Ху вернул им их исконную фамилию и при поддержке Ху помог основать собственный род. Ныне род Цюй был уже средней, а то и ниже средней семьёй, но его люди по-прежнему верно служили Ху. Должность главного управляющего рода Ху неизменно занимали представители Цюй. Обычно это был и глава их рода.
Можно сказать, род Цюй полностью слился с родом Ху. Теперь все мастера растений из рода Цюй учились в роду Ху, а все мастера-ремесленники из рода Ху отправлялись учиться к Цюй. Потому что род Цюй был родом мастеров-ремесленников.
Цюй Цзян разглядывал маленького Хэцао. Никто не знал лучше него, насколько Ху Сяньэр дорожит этим мальчиком. Пока она везла Хэцао в род Ху, она не раз писала вождю, и каждое письмо было всё настойчивее. Если бы Ху Сяньэр не занимала в роду высокое положение, вождь ни за что не позволил бы Хэцао войти в род Ху.
Однако, присмотревшись к Хэцао, Цюй Цзян почувствовал улыбку. Мальчик ему очень понравился. После поклона Хэцао спокойно стоял, не отводя взгляда, и под его взглядом не выказывал ни малейшей неловкости. Глаза ясные, выражение лица невозмутимое — совсем не как у ребёнка. Всё это пришлось Цюй Цзяну по душе.
— Хэцао, — с улыбкой сказал Цюй Цзян, — я давно о тебе наслышан. Госпожа Сяньэр тебя нахваливала: говорила, что ты смышлён и всё запоминаешь с первого взгляда. Правда ли это?
Хэцао смущённо улыбнулся:
— Правда, дядюшка Цюй. Что я видел, то запоминаю. Если «запоминать с первого взгляда» означает это, то да.
Цюй Цзян кивнул, затем взял со стола книгу и протянул Хэцао:
— Тогда посмотри эту книгу и скажи, сколько знаков ты запомнишь.
Хэцао кивнул, взял книгу и принялся внимательно читать.
Это была счётная книга, записи в ней были крайне беспорядочны. Обычному человеку запомнить её за короткое время было почти невозможно. Но для Хэцао это не составляло труда.
Больше того, он не просто запоминал написанное — он учился считать. Он читал счета и одновременно непрерывно вычислял, а затем сверял с итоговыми записями в книге.
Перевернув пять страниц, Хэцао вдруг нахмурился и остановился на одной из них.
Цюй Цзян всё время наблюдал за ним. Увидев, что мальчик замер, он тут же спросил:
— Что такое?
Хэцао поднял голову, взглянул на Цюй Цзяна и произнёс:
— Дядюшка Цюй, на этой странице, кажется, что-то не так. Лишние десять серебряных монет.
Услышав это, Цюй Цзян опешил. Затем сразу взял книгу из рук Хэцао и внимательно просмотрел, одновременно считая в уме. И действительно — лишние десять серебряных монет.
Цюй Цзян растерялся, потом поднял глаза на Хэцао:
— Хэцао, как ты это заметил?
Хэцао с недоумением посмотрел на него:
— Посчитал.
Цюй Цзян опешил:
— Ты хочешь сказать, что, читая, одновременно считал в уме? И обнаружил ошибку на той странице?
Хэцао кивнул:
— Да. Учитель говорил: если только запомнить выученное, это ещё не значит по-настоящему усвоить. Нужно понимать, что там написано. Как с лекарственной травой: нужно помнить её название и особенности, но также и её свойства. Эту счётную книгу я вижу впервые, но разве счётную книгу не следует читать и считать одновременно?
— Э-э…
Цюй Цзян и вправду не знал, что сказать. Он впервые встретил такого умного ребёнка.
— Ха-ха-ха-ха, старина, на этот раз ты сел в лужу! Ха-ха-ха, если дать ему ещё посмотреть, боюсь, он узнает, сколько доходов род Ху получает за год.
Раздался громкий раскатистый смех. Хэцао и Цюй Цзян обернулись и увидели, что дверь внутренней комнаты открыта. В дверях стояли Ху Дин, Ху Сяньэр и мужчина лет пятидесяти.
Цюй Цзян с улыбкой сказал:
— Да, вождь. Честно говоря, такого умного ребёнка я вижу впервые. Хороший мальчик, в будущем непременно добьётся успеха.
Хэцао поспешно поклонился тому мужчине:
— Приветствую дедушку-вождя. Благодарю дядюшку Цюй за похвалу.
— Дедушку? Дядюшку? Ха-ха-ха, Цюй Цзян, ах ты старый плут, ты ведь на поколение младше меня. Ну-ка, пусть он назовёт тебя дядюшкой.
Услышав, как Хэцао его назвал, Ху Чао громко расхохотался.
У Цюй Цзяна лицо сделалось кислым, он фыркнул:
— Я-то назову, а ты посмеешь отозваться? Если наш старик узнает, он не с молотом ли к тебе придёт? Посмотрим, что ты тогда будешь делать. Малыш, впредь не зови меня дядюшкой, зови дедушкой Цюй.
Хэцао с недоумением посмотрел на Цюй Цзяна.
Цюй Цзяну было уже за сорок, но, занимая высокое положение, он прекрасно сохранился и выглядел лет на тридцать с небольшим. А Хэцао судил о возрасте по своим родным. Тянь Чжу был не так уж стар, но жил в деревне, каждый день работал и потому выглядел старым. Тянь Чжуан — тоже. Потому Цюй Цзян казался Хэцао примерно ровесником Тянь Чжуана.
А Ху Чао выглядел иначе. Как вождь, он держался с властной важностью, одевался официально и казался очень зрелым. К тому же от него исходило давление, и Хэцао принял его за ровесника Тянь Чжу, потому и назвал дедушкой. Так и вышла эта забавная ошибка.
Ху Чао, глядя на Хэцао, рассмеялся ещё громче. Даже Ху Дин и Ху Сяньэр улыбнулись. Цюй Цзян тоже не удержался от смеха и, потрепав Хэцао по голове, сказал:
— Ладно, иди.
Хэцао поспешно ответил:
— Да, дедушка Цюй.
Ху Чао и Ху Дин повернулись и вошли во внутреннюю комнату. На этот раз Хэцао последовал за ними.
Войдя, Ху Чао по-прежнему с улыбкой смотрел на Хэцао. Но почему-то Хэцао почувствовал, как давление на него растёт, словно в душе поднималось желание покориться.
И тут он ощутил, что из души-объекта над его головой исходит тонкая сила, не дающая ему согнуться. Потому Хэцао продолжал стоять прямо, словно травинка. Пусть на неё давит огромный камень, она всё равно тянется вверх.
Этот вид мальчика вызвал у Ху Чао лёгкую улыбку. В его глазах стало больше веселья. Он кивнул и произнёс:
— Неплохо, хороший ребёнок. Сяньэр, на этот раз ты всё сделала правильно.
Ху Сяньэр сказала:
— Отец, я уже говорила, что хочу отдать Хэцао учиться к третьему деду. Как ты смотришь?
Ху Чао взглянул на Ху Сяньэр и с горечью усмехнулся:
— Дитя моё, разве на такое можно согласиться так просто? Третий дядя тебя любит и дал ему шанс. Если мальчик придётся ему по душе, он станет его учеником. Если нет — придётся искать ему другого наставника. Иди, отведи его к третьему дяде.
Ху Сяньэр ничуть не тревожилась о таланте Хэцао. Она верила: стоит Ху Юаню увидеть его способности, и он непременно возьмёт мальчика в ученики. Потому она отозвалась, поклонилась Ху Чао и, взяв Хэцао за руку, вышла.
Когда Хэцао ушёл, Ху Чао позвал во внутреннюю комнату и Цюй Цзяна.
Усевшись, Ху Чао посмотрел на Цюй Цзяна:
— Старина Цюй, скажи, каков этот ребёнок?
Цюй Цзян произнёс:
— О таланте судить не мне. Скажу лишь, что у этого ребёнка очень хорошая культивация духа. Она зрелая, но при этом уравновешенная и спокойная, в твёрдости — гибкость. Хороший ребёнок.
Ху Чао кивнул и повернулся к Ху Дину:
— Восемнадцатый брат, скажи ты. Ты общался с мальчиком немало и можешь дать оценку.
Ху Дин произнёс:
— Наш род Ху ждёт великий расцвет.
При этих словах Ху Дин даже слегка взволновался. От его слов и Цюй Цзян, и Ху Чао опешили. Они и представить не могли, что Ху Дин скажет такое. Что означают эти слова, они понимали слишком хорошо. Но не слишком ли высока оценка Хэцао?
Ху Дин взглянул на обоих и произнёс:
— Старший брат, брат Цзян, вы не знаете, но талант этого ребёнка поистине хорош. Когда он вошёл в наш внешний ботанический сад, даже обычный мастер растений, услышав там людские голоса, не выказывает сильной реакции. А он испытал явное раздражение. Уже по этому видно, что талант у него отличный. Что до культивации духа — у Хэцао она первейшая. Когда я возвращался, на нас напал род Лю, вы об этом знаете. Но вы можете не знать, что, пока я снаружи сражался с Голодным Псом Лю Ин, мальчик в комнате так увлёкся чтением, что не замечал, что творится снаружи. Такое спокойствие встречается редко.
Цюй Цзян нахмурился:
— Может, он не знал, что снаружи напали?
Ху Дин покачал головой:
— Нет, знал. Когда мы обнаружили опасность, Сяньэр позвала Хэцао в свою комнату. Он увлёкся чтением именно в её комнате. К тому же раньше он уже сталкивался с опасностью на корабле рода Лю и сумел её отвести. Дело было так…
И Ху Дин рассказал Ху Чао и Цюй Цзяну, что случилось с Хэцао на Дьявольской отмели и как он справился с опасностью.
Ху Чао и Цюй Цзян слушали внимательно. Когда Ху Дин закончил, Цюй Цзян посмотрел на него:
— Восемнадцатый господин, ты правду говоришь? Это действительно сделал Хэцао? Не слухи, нарочно пущенные родом Лю?
Ху Дин покачал головой:
— Ни в коем случае. Род Лю поначалу и не думал, что Хэцао сможет войти в наш род Ху. К тому же я проверял эти сведения разными путями. Всё правда.
Ху Чао нахмурился:
— Выходит, мальчик и вправду очень умён. А с таким талантом, возможно, в будущем из него выйдет толк. Но он слишком умён. Слишком умные дети часто рано умирают. Похоже, нам стоит обратить на это внимание.
Цюй Цзян кивнул:
— Верно. Но, думаю, госпожа Сяньэр тоже об этом подумала, потому и хочет, чтобы третий дядя сам обучал мальчика. У третьего дяди прозвище Призрачная Лоза. За жизнь он убил бесчисленное множество людей, убийственная аура в нём очень сильна — можно сказать, достигла предела изгнания зла и отражения скверны. Лучшего наставника для этого ребёнка не найти.
По тому, как Цюй Цзян говорил, уже было видно его положение в роду Ху. Он называл Ху Чао вождём или главой рода, Ху Дина — восемнадцатым господином, Ху Сяньэр — госпожой Сяньэр, но смел шутить с Ху Чао и напрямую звал Ху Юаня третьим дядей. Хотя после «третий дядя» он прибавлял почтительное «его милость», это всё равно показывало его незаурядное место в роду Ху. Ведь даже обычные ученики рода Ху не смели шутить с Ху Чао.
Ху Чао кивнул и произнёс:
— Сейчас остаётся лишь надеяться, что третий дядя возьмёт мальчика. Все эти годы третий дядя совершенствовал себя и взращивал характер, но стать его учеником непросто. Мальчику, боюсь, придётся хлебнуть горя. Впрочем, это тоже испытание. Чтобы стать настоящим мастером растений, непременно нужно хлебнуть горя. Если боишься трудностей, настоящим мастером растений не станешь. Пусть это будет его последним испытанием.
Цюй Цзян и Ху Дин кивнули. В глазах Цюй Цзяна было выражение проверки, а Ху Дин выглядел полным уверенности. Как и Ху Сяньэр, он верил, что Ху Юань непременно возьмёт Хэцао в ученики.
Тем временем Хэцао уже спустился с Ху Сяньэр вниз. Ху Сяньэр попрощалась с Ху Хаем и Ху Синем и вместе с Линъэр и Хэцао покинула дерево Подпирающее небо.
Выйдя наружу, Ху Сяньэр не стала задерживаться и сразу направилась вглубь. По пути им встретилось несколько людей рода Ху. Ху Сяньэр приветствовала их, обменялась поклонами и повела Хэцао дальше.
Чем дальше они шли, тем ближе, казалось Хэцао, становилась гора. Он обратил внимание на огромную гору позади Крепости растений рода Ху.
Гора была поистине высока и словно пронзала небеса. Хэцао неотрывно смотрел на Линшань и не следил за дорогой. Вскоре ему показалось, что впереди нет пути, и он удивился. Взглянув вперёд, он увидел, что дороги и вправду больше нет.
Они подошли к крепостной стене. У стены по-прежнему вилось множество лоз, и здесь росло дерево Подпирающее небо. Оно было уже немаленьким, и в нём тоже было дупло. Ху Сяньэр открыла дверь в дупле и вошла.
Едва они оказались внутри, как навстречу вышел человек. На вид ему было лет тридцать с лишним, в короткой одежде, а душа-объект над его головой — зелёный бамбук. Сам он был строен, как бамбук, но казался худощавым.
Увидев его, Ху Сяньэр сразу поклонилась:
— Десятый дядюшка, сегодня ты здесь дежуришь. Я иду к третьему деду.
Тот ничего не сказал, лишь кивнул, взглянул на Хэцао и, больше не издав ни звука, повернулся и вернулся в свою комнатку.
(Конец главы)