Для Государства Души Сабли Великая пустыня всё же оставалась анклавом, отрезанным от основных земель.
Там имелась сила, с которой можно было сотрудничать, которую можно было использовать, но полностью подчинить её было решительно невозможно.
Пустыня лежала слишком далеко от Сабли, а между ними простиралась ещё и степь. Потому даже такая сила вряд ли могла по-настоящему оказаться в чьих-то руках. К тому же власть развращает. Стоит человеку заполучить слишком много власти — и сердце его меняется. А если нет силы, способной уравновесить эту власть, дело становится по-настоящему опасным.
Командир Фэн понимал: лучше всего передать это Огненному Фениксу.
Разумеется, при одном условии — если Огненный Феникс сможет спокойно оставаться разбойницей. Но могла ли она? Человек, лелеющий смертельную обиду, точно ли способен удовольствоваться участью разбойницы? Очевидно, нет. Значит, отдавать эту силу Огненному Фениксу не годилось.
С Чёрным Небесным Тигром выходило так же.
Рано или поздно Чёрный Небесный Тигр вернётся в степь. А едва вернувшись, он станет человеком Государства Души Волка. Даже если он не поладит с нынешним племенем Золотого Волка, он всё равно не сблизится с Саблей — ведь они прирождённые враги.
В этот раз Чёрный Небесный Тигр согласился действовать с ними лишь потому, что питал к племени Золотого Волка лютую вражду и хотел вернуть то, что некогда принадлежало ему. Но стоило ему снова стать левым мудрым князем степи, как он переставал быть нынешним Чёрным Небесным Тигром. Он становился Ашили Хэйху, левым мудрым князем степи, врагом Государства Души Сабли.
Потому командир Фэн, узнав, кто такая Огненный Феникс, сразу подумал отдать эту силу ей, а не Чёрному Небесному Тигру. Отдать Чёрному Небесному Тигру значило отдать силу врагу. Такой глупости он бы не совершил.
Но если не подходили оба, то кто подошёл бы?
Боюсь, что никто.
Это и тревожило командира Фэна сильнее всего. По его разумению, следовало вернуться и доложить наверх, и лишь затем принимать решение.
От этой мысли командир Фэн невольно вздохнул, поднялся и медленно вышел наружу.
За главным шатром весь лагерь уже пришёл в движение. Все готовились к выступлению через три дня. И тут командир Фэн вдруг заметил одного человека.
Это был Чжао Хай.
Немудрено, что командир Фэн обратил на него внимание. Фигура Чжао Хая сама бросалась в глаза. К тому же то, чем он сейчас занимался, невольно притягивало взгляд: он не готовил ничего, а сидел и внимательно рассматривал траву на земле, держа в руке тетрадь и что-то в неё записывая.
Командир Фэн с любопытством подошёл и взглянул на Чжао Хая. Тот даже не заметил его приближения. Лишь спустя какое-то время Чжао Хай с облегчением выдохнул и опустил кисть. Тут он увидел командира Фэна и обернулся:
— Командир, вы пришли? Что-то случилось?
Командир Фэн посмотрел на него и улыбнулся:
— Что это ты пишешь? Так старательно. Что интересного в одной травинке?
Чжао Хай улыбнулся в ответ:
— Да ничего. Вы всё равно не поймёте. Я мастер растений, наблюдать за растениями в разных землях — моя работа. Хе-хе, в пустыне такая засуха, а эти травы растут так хорошо. Значит, они необычайно засухоустойчивы. Представьте: если бы наши злаки были такими же стойкими к засухе, насколько вырос бы урожай в нашей стране? Сколько людей получило бы от этого пользу? Командир, я уже решил. Когда вернусь и если будет время, я снова приеду в Великую пустыню, внимательно изучу местные растения и попробую вывести одно-два, способные выдерживать сильную засуху.
Командир Фэн кивнул и улыбнулся:
— Ах ты. Как только речь заходит об этом, ты прямо увлекаешься. Ладно, не буду тебе мешать. Только не забывай отдыхать. Через три дня мы выступаем. Смотри, не устань так, что в седле не удержишься.
Чжао Хай тут же заверил, что такого не будет. Только тогда командир Фэн ушёл.
Но едва он прошёл несколько шагов, как вдруг остановился. Затем обернулся, взглянул на Чжао Хая, и в его глазах мелькнул странный блеск. После этого он быстрым шагом вернулся в свой главный шатёр.
Три дня пролетели незаметно.
Несколько десятков тысяч воинов выступали в поход, и приготовить требовалось немало. Главным образом — припасы. Однако командир Фэн не слишком беспокоился о снабжении и лишь велел готовить всё, что можно, не тревожась чрезмерно.
Хотя Огненный Феникс и Чёрный Небесный Тигр не совсем понимали, почему он так говорит, они всё же готовились весьма серьёзно. Оба знали: в степи можно пополнить запасы грабежом, но если армия в несколько десятков тысяч человек выступит неподготовленной, она может начать голодать. А для этих разбойников голод означал одно — войско вмиг разбежится.
Теперь Чёрный Небесный Тигр уже знал, что командир Фэн намерен после их ухода передать большое войско Огненному Фениксу. Но с одним условием: Огненный Феникс должна по мере сил помочь ему вернуть всё, что он потерял.
Честно говоря, поначалу, услышав эту новость, Чёрный Небесный Тигр разозлился. Он полагал, что командир Фэн отдаст войско ему, и никак не ожидал, что в итоге оно достанется Огненному Фениксу.
Но у Чёрного Небесного Тигра был хороший советник. Дядя Цай слишком хорошо понимал, о чём думает командир Фэн. Потому он напрямую рассказал Чёрному Небесному Тигру о его замысле. Выслушав дядю Цая, Чёрный Небесный Тигр, напротив, перестал злиться. То, что командир Фэн не отдал войско ему, как раз и означало, что он искренне хочет помочь ему вернуть принадлежащее ему по праву. А если бы командир Фэн до сих пор твердил, что передаст ему войско, то, пожалуй, был бы недалёк от смерти.
Три дня напряжённых сборов прошли быстро. Затем пятьдесят тысяч воинов сразу выступили.
Всё это войско состояло из конницы. К сожалению, каждый всадник имел лишь одного коня — о двух конях на человека не приходилось и мечтать.
После нескольких дней пути армия наконец вышла из Великой пустыни. За это время они связались с людьми десяти крупнейших разбойничьих шаек. Те тоже уже двинулись в путь и приближались к своим участкам.
Десять крупнейших шаек вместе с их собственной, шайкой Шаху, составляли одиннадцать шаек. А общее число их воинов приближалось к шестистам тысячам.
Шестьсот тысяч воинов для Государства Души Волка, право же, не так уж много. Одно только племя Золотого Волка имело больше шестисот тысяч. Но сейчас всё обстояло иначе. Сейчас Волк нападал на Саблю, и силы в степи были ослаблены. А если в такой момент в степь вдруг ворвётся шестисоттысячное войско — каковы будут последствия? Боюсь, никто не смог бы предугадать.
Одиннадцать шаек действовали вместе, но каждая сохраняла самостоятельное командование, и никто не мог приказывать другому. Для командира Фэна и его людей это было и хорошо, и плохо.
Хорошо — потому что им не нужно было командовать теми шайками. Вздумай они отдавать приказы, разбойники вряд ли стали бы усердствовать. Им бы показалось, что они работают на других, и запал бы пропал. А теперь, без единого командования, всё награбленное доставалось самим шайкам, и они действовали бы с куда большим рвением.
Но была и дурная сторона. Без единого командования нельзя было использовать силу шестисот тысяч в полную мощь и нанести Волку наибольший урон. Однако с этим ничего нельзя было поделать. Вздумай командир Фэн настаивать на едином командовании, десять крупнейших шаек не согласились бы так быстро.
Глядя на бескрайнюю степь вдали, командир Фэн глубоко вздохнул и тихо рассмеялся:
— Братья, мы вернулись. Вспомните, чуть больше месяца назад нас гнали, словно побитых псов, и мы бежали в Великую пустыню. А теперь мы наконец вернулись с триумфом.
Все громко расхохотались. Огненный Феникс и Чёрный Небесный Тигр тоже улыбнулись. Оба могли представить, в каком жалком виде были тогда их сорок человек. А теперь, глядя на них нынешних, поневоле задумаешься о превратностях судьбы.
Впрочем, Огненный Феникс была изрядно озадачена. Судя по силе Чжао Хая, даже столкнись он с тысячей врагов, не должен был бежать в таком жалком состоянии.
Командир Фэн оглянулся на войско за спиной и произнёс:
— Братья, богатство ждёт нас сегодня. Вперёд! Сметайте любое племя, что попадётся на пути. Овец и коров из тех племён обратите в нашу еду; их золото и серебро — в наши золото и серебро; их женщин — в наших женщин. Вперёд!
Остальные с рёвом отозвались и двинулись за командиром Фэном в степь.
Но скакали они не слишком быстро. Хотя поход в степь и был предпринят ради грабежа, они не могли пустить коней во весь опор. Иначе силы лошадей быстро иссякли бы, и скорость упала. А если в тот миг нагрянет враг, станет ещё хуже: их кони не догонят противника, и они превратятся в живые мишени. Конница Государства Души Волка в верховой стрельбе была не слаба.
Они двигались целый день, но не встретили ни одного племени.
Впрочем, никто не тревожился. В степи иначе и быть не могло. Степь огромна; найти племя за один день невозможно. Потому никто не разочаровался. С наступлением вечера они выбрали место и разбили лагерь.
Теперь людей было много, и просто улечься на землю, как прежде, они не могли. Приходилось ставить лагерь, выставлять часовых и ночных караульных — ничего нельзя было пропустить. Без этого ночное нападение могло вызвать лагерную панику. Старый служака командир Фэн, разумеется, не мог не понимать этого.
Устроив лагерь, командир Фэн позвал Чжао Хая и остальных в свой шатёр. Когда все расселись, он обвёл их взглядом и произнёс:
— Сейчас мы уже вошли в степь, но о том, что здесь происходит, не знаем ровным счётом ничего. Думаю, сделаем так: завтра вышлем конный разведывательный отряд, чтобы разведать дорогу впереди. И по сторонам тоже отправим разведчиков, чтобы враг не подкрался к нам незамеченным.
Все кивнули. Они полностью соглашались с командиром Фэном. Для такого войска, как их, разведка была необходима. Это же служило и их безопасности.
Командир Фэн произнёс:
— Завтра Хэцао поведёт тысячу всадников в разведку — проверить путь впереди. Тяньху, выдели несколько человек, которые пойдут с Хэцао и покажут ему дорогу.
(Конец главы)