Разобравшись с той совой, Чжао Хай перевёл взгляд на лежавший на земле камень.
Камень выглядел совершенно неприметно: жёлто-землистый, размером всего с кулак, он спокойно лежал на холодной каменной платформе, словно обычный ком земли. Но когда Чжао Хай наклонился и поднял его, рука ощутила тяжесть — камень оказался на удивление весомым. Он опешил: не думал, что такой невзрачный камень будет столь тяжёл.
Он бросил камень в пространство. Едва тот оказался внутри, как раздался голос:
*-----
Обнаружена руда. Анализ руды. Руда относится к разновидности камней души, способна увеличивать вес души, делать её более плотной. Руда названа Камнем Утяжелённой Души. Можно поглощать напрямую душой. После поглощения душа станет более упругой и плотной.
*-----
Чжао Хай опешил.
Он и не думал, что этот камень окажется предметом для души. А предметы для души — большая редкость. То, что он его заполучил, — огромная удача.
Тут пространство вновь заговорило:
*-----
Чем больше Камня Утяжелённой Души поглощено, тем больше пользы носителю. Пространство автоматически создаёт рудную жилу Камня Утяжелённой Души.
*-----
Чжао Хай взмахнул рукой, вернул камень в руку, внимательно осмотрел и кивнул. Он медленно сел, закрыл глаза и начал по чуть-чуть направлять силу своей души в камень.
Сила души медленно коснулась камня. И он почувствовал, как из камня в его душу полилась сила. Сила была очень мощной, и, главное, едва влившись в душу Чжао Хая, она заставила её качественно меняться. Это изменение он ощущал отчётливо.
Если прежде его душа была как воздух, то теперь она постепенно становилась туманом. Это было качественное изменение.
Вскоре сила из камня иссякла. Одновременно его душа стала более полной и упругой. Чжао Хай был уверен: атаки, которые прежде могли ранить его душу, теперь не причинят ей вреда.
Чжао Хай глубоко выдохнул и медленно открыл глаза. Опустив взгляд, он обнаружил, что в руке всё ещё держит камень. Тот больше не был жёлто-землистым — он стал серебристо-белым, очень красивым.
Чжао Хай опешил, затем понял. Это тот самый Камень Утяжелённой Души, просто всё полезное для души из него было поглощено, потому он и изменился.
Он бросил камень в пространство. Едва тот оказался внутри, как раздался голос:
*-----
Обнаружен использованный Камень Утяжелённой Души. Этот камень можно превратить в магический инструмент. У инструмента две способности: первая — атаковать душу противника; вторая — вливать в него силу души, создавая духа-хранителя. Желает ли носитель добавить этот камень в свой магический инструмент?
*-----
Чжао Хай опешил. Он и не думал, что у камня есть такое применение. Он тотчас произнёс:
— Да, немедленно добавь его в Люинь.
В пространстве стало тихо, а камень исчез.
Чжао Хай выдохнул, поднялся и бросил взгляд на проекцию. Бои продолжались, но он не обратил на них внимания. Напротив, он тотчас связался с Лаурой и остальными и рассказал им о Камне Утяжелённой Души и его свойствах.
Лаура и остальные, услышав это, пришли в восторг.
Лаура заговорила:
— Прекрасно! Брат Хай, твоя сила души стала ещё могущественнее, значит, ты быстрее освоишь бессмертное тело. А с этим Камнем Утяжелённой Души мы сможем делать мехи из использованных камней. Тогда у мехов появится дух-хранитель, и они смогут атаковать душу. Если добавить ещё искусство проклятий, мехи станут ещё сильнее. Прекрасно!
Чжао Хай смотрел на их воодушевление и не знал, что сказать. Он тоже изучал формации и магические инструменты вместе с ними, но, честно говоря, такого фанатизма у него не было. Потому, узнав о свойствах использованного Камня Утяжелённой Души, он не подумал об этом.
Чжао Хай взглянул на них и негромко произнёс:
— Ладно, делайте как знаете. В пространстве уже есть рудная жила Камня Утяжелённой Души, берите сколько нужно.
Лаура и остальные отозвались и, забыв о Чжао Хае, с головой ушли в изучение формаций и искусства проклятий.
Чжао Хай, разумеется, не остался в стороне. Он тоже занимался исследованиями вместе с ними. Правда, он был скорее исполнителем, и его помощь в их изысканиях была невелика.
Хотя Чжао Хай помогал Лауре и остальным, он также стал внимательнее следить за ареной для зверей. Главным образом потому, что две полученные награды были слишком хороши. Такие вещи — редкость, их не выпросишь.
О кристалле закона души Чжао Хай до сих пор не слышал, чтобы где-то его добывали. А с Камнем Утяжелённой Души он и вовсе столкнулся впервые. Обе вещи очень ему помогли.
Главное — Чжао Хай не знал, были ли эти награды случайностью или намеренным даром. Если случайность — значит, ему просто повезло. Но если намеренный дар, значит, противник знает, что ему нужнее всего. Иными словами, награды на арене целенаправленны. Каждый получает то, что ему полезно, что он может сразу использовать и что немедленно усилит его.
Если так, то будущие противники будут всё опаснее.
От этой мысли Чжао Хай нахмурился. Он подумал: не использовать ли сейчас кристалл закона души? Если он постигнет закон души, его боевая мощь возрастёт, и это ему на пользу.
Но Чжао Хай покачал головой.
Постижение силы законов — дело непростое. Тем более сейчас речь о законе души, тут спешить нельзя. Потому он решил: когда всё успокоится, тогда и займётся постижением.
Чжао Хай не знал, что этим решением избежал большой беды.
Как он и думал, награды на арене подбираются индивидуально. Что тебе нужнее для усиления — то и дадут. Но в каждой награде есть ловушка.
Вот как с кристаллом закона души. Это было именно то, что нужно Чжао Хаю. Но постичь закон души за один день невозможно. Если бы он начал, то ко второму бою мог ещё не закончить. И тогда его, погружённого в затворничество, перенесло бы на платформу. А его противником была сова, владеющая атакой на душу. Она бы не упустила шанса. Ударь она по его душе, пока он в затворничестве, — и Чжао Хай мог бы сойти с ума. А постигая закон души, сойти с ума — значит рассеять душу. И Чжао Хай погиб бы.
Тело Чжао Хая было очень крепким. Но это не значит, что душа его столь же крепка. Просто культиваторы на этих плоскостях мало изучают душу, никто не атакует душу. К тому же душа Чжао Хая годами питалась в пространстве и стала куда крепче обычной, потому он не боялся обычных атак на душу. Как с той совой: в обычной ситуации её атаки ему не страшны.
Но если бы он постигал закон души и его атаковали, беда была бы велика. Как с человеком: толкни его на ровной земле — он, может, и не упадёт. Но если он карабкается вверх, уже высоко и из последних сил, а ты его толкнёшь — он сорвётся и разобьётся насмерть.
Можно сказать, сила души — последняя слабость Чжао Хая. Закрой он её — и вскоре освоит бессмертное тело. Тогда убить его станет ещё труднее. Пожалуй, после вознесения соперников у него почти не будет.
Обычный человек, получив то, что закрывает его слабость, сразу бы использовал. Как голодный, увидев миску тушёного мяса, сразу бы набросился. И мог бы умереть от обжорства.
А Чжао Хай сдержался. Он увидел мясо, но не съел его, а сначала выпил немного каши и не наелся. Только так он потом сможет съесть мясо и не переесть.
Время шло.
Второй круг боёв закончился. Цинъюнь, Чжао Хай и группа внешних демонов прошли во третий круг.
Чжао Хай к этому относился спокойно. А Цинъюнь — нет. Он искал закономерности в выборе противников, чтобы узнать, кто будет его соперником в третьем круге. Но закономерность найти было трудно. В конце концов, потратив много сил, он определил нескольких возможных противников.
Взгляд Цинъюня скользил по именам и обозначениям. Наконец он остановился на последнем имени. Увидев его, Цинъюнь горько усмехнулся. Честно говоря, это был тот, с кем он меньше всего хотел встретиться, но и самый вероятный противник в этом или следующем круге.
Цинъюнь выдохнул, отогнал лишние мысли и начал неспешно культивировать. Первые два круга он выиграл и получил награды. И награды были ему очень полезны. Сейчас он переваривал полученное, стараясь стать сильнее. Он знал: только став сильнее, он сможет выжить на арене.
Сколько прошло времени — неизвестно, но вдруг Цинъюнь услышал резкий сигнал тревоги. Он тотчас открыл глаза. Одновременно сверкнул белый свет, и его фигура исчезла из комнаты. Перед ним возникла строка, и последнее имя в ней было — Чжао Хай.
Цинъюнь наконец увидел противника.
Увидев его, Цинъюнь горько усмехнулся и негромко произнёс:
— Не думал, что встречу здесь господина. Честно говоря, меньше всего хотел с вами встретиться. Но я знал, что рано или поздно мы сразимся. Просто не ожидал, что так скоро.
Чжао Хай стоял и смотрел на Цинъюня, слегка улыбнувшись:
— Мы культиваторы, это наша судьба. Либо мы идём по трупам врагов, либо становимся трупом на земле. Третьего не дано. Ты — противник, которого я уважаю, но враг есть враг. Я никогда не щажу врагов, и ты не щади. Такова наша судьба.
Цинъюнь тихо выдохнул и поднял голову к пустоте.
Платформа и вправду была странной, словно стояла в пустоте. Вокруг, включая верх, — одна пустота. Кроме них двоих, ничего не видно, и зрителей не видно. В этот миг Цинъюнь ощутил одиночество. Он пробормотал:
— Судьба! Судьба? Кто её определил? Почему моя жизнь не в моей власти? Кто всем этим управляет? И по какому праву?
Чжао Хай взглянул на него и негромко произнёс:
— Сила!
Услышав это слово, Цинъюнь вздрогнул. Затем горько усмехнулся:
— Сила, верно, сила. С силой ты управляешь теми, кем хочешь. Судьбы низших культиваторов тоже в нашей власти, разве нет? Судьба? Ха-ха-ха, воистину судьба. Хорошо, господин, начинайте.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Начинай. Мы культиваторы, иногда посетовать не грех, но наш путь впереди. Мы всегда идём вперёд. Это путь, вымощенный кровью и трупами, а под ним — груды костей. Пока не дойдёшь до конца, ты в любой миг можешь стать трупом на пути или костью под ним. Потому покажи свою силу, свою уверенность и сразись со мной!
Цинъюнь взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Если бы мы познакомились раньше, мы могли бы стать друзьями. Обязательно могли бы.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Я тоже верю. Если бы мы не пришли на эту арену, мы могли бы стать друзьями. Увы, это, возможно, тоже судьба.
Цинъюнь громко расхохотался, затем вытянул руку и крикнул:
— Смотри меч!
Из-за его спины взметнулся луч меча и устремился к Чжао Хаю. Но едва луч приблизился, как остановился, и Цинъюнь замер. В следующее мгновение Чжао Хай оказался за его спиной, и раздался лишь глубокий вздох.
(Конец главы)