Ма Лян и остальные не были глупцами.
Они понимали, что Чжао Хай не позволяет им собираться вместе ради их же блага. Сейчас училище переживало крайне чувствительный период, и любая мелочь могла привлечь его внимание. Если бы они в такое время продолжали держаться вместе, училище непременно обратило бы на них взгляд.
Хотя они тоже происходили из разных семей, в своих родах они занимали невысокое положение, да и семьи их не были большими. В таких обстоятельствах даже если бы училище и вправду с ними разобралось, никаких хлопот не возникло бы, а их семьи, чего доброго, первыми отреклись бы от них. Потому они так послушно последовали словам Чжао Хая и тотчас разошлись по комнатам.
Едва они ушли, Чжао Хай тоже вернулся к себе.
Поставив деревянный ящик на место, Чжао Хай повалился на кровать и тотчас сосредоточил внимание на своём пространстве души-объекта. Едва психическая сила вошла в пространство, он сразу заметил маленький корешок, окутанный природной энергией.
Этот корешок был не чем иным, как усиком Подсолнуха.
Подсолнух и обычный солнечник — не одно и то же, но у них есть одна общая черта: оба поворачиваются к солнцу. Именно поэтому его и назвали Подсолнухом.
А этот Подсолнух был демонизированным растением, невероятно сильным. Чжао Хай, разумеется, хотел бы убрать его в пространство души-объекта, но это было невозможно. Училище так тщательно оберегало Подсолнух, что посмей Чжао Хай в самом деле убрать его в пространство, училище гонялось бы за ним по всему миру.
Потому, выкапывая Подсолнух, Чжао Хай воспользовался случаем и отправил один усик в пространство души-объекта. Он хотел проверить, можно ли вырастить его.
Сейчас этот усик под питанием природной энергии уже дал крошечный росток. Чжао Хай собирался ещё несколько дней питать его природной энергией, а затем можно будет посадить.
И пока Чжао Хай наблюдал за усиком, вдруг раздался зевок.
Чжао Хай опешил, а затем обрадовался и обернулся к тому маленькому созданию — и верно, оно уже проснулось.
Чжао Хай тотчас сказал:
— Малыш, ты проснулся? Хочешь ещё поесть?
Едва проснувшись, малыш сразу почувствовал психическую силу Чжао Хая и поспешно ответил:
— Проснулся, проснулся, спал так сладко. Я хочу есть, можно есть сколько угодно?
Чжао Хай улыбнулся:
— Видишь ту зелёную энергию? Её можешь есть сколько хочешь, только оставь мне немного.
Малыш, услышав это, тотчас ответил:
— Много не надо. В прошлый раз я просто слишком проголодался, потому столько и съел. Теперь мне столько не нужно. Кстати, как мне тебя называть? Мы ведь семья?
Чжао Хай подумал и негромко произнёс:
— Зови меня молодым господином. Мы, конечно, семья. Теперь тебя будут звать Юйва, Юйва — это твоё имя. Как тебе? Красивое имя?
Юйва, услышав это, радостно воскликнул:
— Красивое, очень красивое! У меня есть имя, меня зовут Юйва! Спасибо, молодой господин!
Чжао Хай слегка улыбнулся и продолжил:
— Юйва, в прошлый раз ты поглотил природную энергию и выпустил золотую энергию. Что это за энергия, ты знаешь?
Юйва покачал головой:
— Молодой господин, я не знаю. Но это инстинкт. Как только я наедаюсь природной энергии, я выпускаю эту золотую энергию. Раньше я не знал, для чего она.
Чжао Хай кивнул и сказал:
— Юйва, а насколько прочно твоё тело? То есть, что может тебя ранить?
Юйва подумал и покачал головой:
— Я и сам не знаю. Но сейчас ничто не может меня ранить.
Чжао Хай подумал и негромко произнёс:
— Попробуй с железно-нитевой травой и железным деревом цю, посмотри, смогут ли они тебя ранить. Если не смогут — сможешь в будущем сражаться вместе со мной. Если смогут — останешься в пространстве, здесь довольно безопасно.
Юйва отозвался.
Чжао Хай тотчас направил железно-нитевую траву и железное дерево цю к Юйве. Не ожидал он, что Юйва окажется настолько проворным: то и дело сталкивался с оружием, которое создавали трава и дерево, и при этом ничуть не страдал. Наоборот, железно-нитевая трава сама получила от него повреждения; а железное дерево цю хоть и не пострадало, но и ничего не могло с ним поделать.
Увидев это, Чжао Хай поистине изумился. Он никак не ожидал, что Юйва окажется настолько острым. Чжао Хай поспешно сказал:
— Юйва, ты можешь двигаться сам? Тогда почему, когда мы встретились, ты не двигался?
Юйва покачал головой:
— Молодой господин, тогда я ещё не мог двигаться. Только здесь, наевшись столько всего хорошего, я смог.
Чжао Хай кивнул и взглянул на Юйву:
— А когда ты выйдешь наружу, сможешь двигаться?
Юйва улыбнулся:
— Конечно, смогу. Теперь я могу двигаться где угодно, но для этого нужна твоя природная энергия, молодой господин.
Чжао Хай кивнул и негромко произнёс:
— Хорошо, тогда оставайся в пространстве, можешь с ними играть, но не причиняй им вреда. Можешь поглощать природную энергию пространства, но не трогай энергию других растений и животных.
Юйва кивнул.
Лишь тогда Чжао Хай убрал психическую силу и вернулся в своё тело. Полежав немного на кровати, он вскоре заснул.
Спал Чжао Хай сладко. А вот в училище было неспокойно.
На этот раз во время большой чистки в училище выявили более десяти учителей и несколько десятков учеников. Среди тех учеников были и одарённые простолюдины, и те, у кого было какое-то происхождение.
О простолюдинах и говорить нечего; у тех, у кого было происхождение, пострадали семьи. А те семьи были связаны с другими средними или большими родами, и так, цепляясь одно за другое, в дело оказалось втянуто немало родов.
Можно сказать, эта буря из училища перекинулась прямо в Государство Души Сабли и бушевала там немалое время, прежде чем постепенно улеглась.
Впрочем, Чжао Хая это не касалось.
Отдохнув вдоволь, Чжао Хай вышел из комнаты, обошёл окрестности училища, а затем начал своё второе исследование — наблюдение за различными искусственно высаженными растениями училища.
Многие растения в училище были посажены людьми. И, в отличие от семьи Ху: там, помимо первоначального ухода, растениям в основном позволяли расти в естественных условиях, и кроме лечения болезней и периодических проверок их почти не трогали.
А растения училища были другими. Здесь их каждый день подстригали, придавая разные формы; даже траву подравнивали ровно.
Многие мастера растений не считали такие растения достойными внимания — ведь они были словно приручены. Такие прирученные растения мастера растений редко изучали.
Но Чжао Хай был другим. Ему хотелось посмотреть, чем эти растения отличаются от диких.
Чжао Хай прекрасно понимал, что у этих растений по сравнению с дикими есть и преимущества, и недостатки. Эти декоративные растения нуждались в тщательном уходе и не могли обладать такой стойкостью к бедствиям, как дикие; но дикие не могли расти такими ровными. Можно сказать, эти прирученные растения, словно прирученные животные, утратили часть дикости, но стали более подходящими для человека.
Сейчас Чжао Хай и хотел как следует изучить это.
Несмотря на то что эти растения были приручены, у них ещё был большой потенциал для развития. Как люди на Земле выращивали кукурузу: её начали возделывать очень давно, но тогдашняя кукуруза сильно уступала нынешней и по урожайности, и по стойкости к бедствиям. А нынешняя кукуруза стала лучше потому, что люди на основе прежней вели исследования и постепенно улучшали её.
А растения этого мира сильно отличаются от растений Земли. Главное отличие — здешние растения могут эволюционировать, в конце концов превращаясь в мутировавшие или демонизированные; а растения Земли до такого не доходят. То есть потенциал здешних растений ещё больше, чем у земных.
Но люди этого мира пока не осознали этого. Даже мастера растений, лучше всех разбирающиеся в растениях, любят изучать дикие растения, а затем пытаться их приручить, чтобы те стали пригодны для возделывания, и мало кто изучает уже прирученные.
А Чжао Хаю как раз хотелось изучить эти прирученные растения. Всё равно сейчас ему нечем было заняться, а в училище почти не было возможности изучать дикие растения, так почему бы не заняться этими.
В последующие дни Чжао Хай всё время изучал эти растения.
За эти дни Вань Цзюнь и остальные постепенно стали больше общаться с Чжао Хаем. Постепенно они даже начали исследовать вместе с ним, словно образовали исследовательскую группу.
Об этом узнал и Дао Фулю.
Дао Фулю не только не рассердился, наоборот, поддержал их. Потому что сам он все эти годы занимался именно такими исследованиями. Человеку его возраста, конечно, нельзя было постоянно ходить в дикую природу; даже если бы он захотел, родные не отпустили бы. Потому все эти годы он мог заниматься исследованиями только в училище.
Теперь, когда Чжао Хай и остальные захотели этим заняться, он, разумеется, обрадовался. К тому же у Вань Цзюня и его товарищей положение было безупречным, сколько ни проверяй — ничего не найдут; и они не хотели вмешиваться в дела училища. Потому они и собрались вместе изучать растения училища.
Дао Фулю даже выделил им комнату в растительной лаборатории, чтобы они могли там собираться, обсуждать дела и составлять исследовательские отчёты.
Чжао Хай не ожидал, что всё так обернётся. Но и не возражал. В последнее время из-за истории с Подсолнухом атмосфера в училище была очень напряжённой; к тому же он ещё плохо знал здешнюю обстановку и не хотел связываться с теми людьми. А совместные исследования с Вань Цзюнем и остальными как раз позволяли переждать эту бурю.
На десятый день после отравления Подсолнуха Дао Байин и Лан Шипин наконец вернулись в училище.
Училище именно в этот день официально открылось. Всё снова вошло в обычную колею, словно ничего и не было.
Едва училище открылось, Чжао Хай и Ху Сяньэр вместе отправились в аптеку семьи Ху.
Все эти дни они хотели передать весть в семью, но училище было на карантине, и отправить сообщение было нельзя. Они сильно тревожились. Теперь карантин сняли, и они, разумеется, первым делом хотели связаться с Ху Чжуном, чтобы передать весть.
Когда они добрались до старой лавки семьи Ху, Ху Чжун и остальные уже знали новости и ждали у входа. Войдя и усевшись, Ху Сяньэр сказала Ху Чжуну:
— Дядя Чжун, передай в семью как можно скорее всё, что произошло в училище за последнее время, и узнай, что там думают.
Ху Чжун отозвался и негромко произнёс:
— Госпожа, не беспокойтесь, я всё устроил, связь с внешним миром есть. Только что узнал: в последнее время в стране разобрались со многими родами. Похоже, императорский род воспользовался случаем, чтобы придавить эти семьи. Нашу семью это не затронуло — ведь это Чжао Хай обнаружил предателей, а значит, оказал императорскому роду большую услугу, так что семью даже наградили.
Ху Сяньэр кивнула:
— Награда или нет — неважно, главное, чтобы нас не затронуло. Сегодня училище сняло карантин, у нас ещё дела. Мы пойдём. Дядя Чжун, если из семьи будут какие-то новости для нас, сразу сообщи. В последнее время в стране неспокойно, надо постоянно быть в курсе.
Ху Чжун кивнул:
— Госпожа, не беспокойтесь, я всё устрою. Молодой господин Хэцао, в последнее время у вас могут быть перемены — люди из Сабельной гвардии вдруг связались с семьёй и хотят, чтобы вы поступили к ним на службу. Семья хочет узнать ваше мнение.
От этих слов и Чжао Хай, и Ху Сяньэр опешили.
Чжао Хай с недоумением посмотрел на Ху Чжуна:
— Сабельная гвардия хочет, чтобы я к ним поступил? Почему? Только потому, что я им как-то помог?
Ху Сяньэр тоже встревожилась:
— Да, почему вдруг вспомнили о Чжао Хае? Разве не знают, что сейчас ему грозит опасность? Если в Государстве Души Тигра узнают, что он в Сабельной гвардии, они сделают всё, чтобы с ним разделаться. Как семья могла согласиться?
Ху Чжун ответил:
— Семья как раз хочет узнать мнение молодого господина Хэцао. В семье понимают, что в училище ему уже нечему учиться. Сейчас ему нужнее всего испытания в дикой природе. То, что он получает в училище, ему мало полезно. Потому и спрашивают. Если он не хочет — откажемся; если хочет — семья согласится.
Чжао Хай, услышав это, опешил. Затем подумал и негромко произнёс:
— Передай семье: я согласен. Но через месяц. У меня ещё есть дела в училище. И я не могу, как другие гвардейцы, быть полностью военным. Мне нужна свобода — когда есть задание, я помогу; когда нет — я свободен.
(Конец главы)